Дарья Зубкова – Наследие Судьбы. Книга вторая (страница 29)
Someone to save you — исп. OneRepublic
— Ты специально включил эту песню? Ты же знаешь, как я люблю эту группу и их песни. Я сразу поняла, что ты хотел мне сказать, и осознала твои намерения.
— Мне показалось, тебе не помешает что-то подобное. Я хотел поднять тебе настроение и смягчить твой гнев.
— Ты понимаешь, о чём поётся в этой песне?
— Я уже говорил тебе, что понимаю большую часть языков мира. Есть ещё глупые вопросы?
— Тогда спой мне слова песни на русском.
— Зачем это? Я никогда не позволяю себе подобного. Кто я, по-твоему, — дешёвый и жалкий артист? Я один из сильнейших представителей Судьбы, и я не собираюсь петь попсовые мотивы в присутствии малолетней девчонки.
— Ты же хотел поднять мне настроение? Давай, спой мне эту песню, если ты всё ещё готов выполнить свое обещание. Прошу тебя, сделай это ради меня.
Влад бросил на меня короткий недовольный взгляд. Его темные глаза сузились, а губы сжались в тонкую линию. Однако после недолгого замешательства он прибавил громкость и начал тихо напевать:
— Всё хорошо. Присядь и расскажи мне, что тебя беспокоит. Давай начнем с самого начала. Я вижу, что тебе нелегко. Ты словно увядаешь, твоя энергия то появляется, то исчезает. Ты медлишь, это заметно. Послушай, прошлое уже не изменить. Но мы можем начать всё с чистого листа. Я не позволю тебе и дальше так жить.
Влад тяжело вздохнул и проворчал:
— Довольна?
— Теперь я довольна, — сказала я, и песня, которую пел Влад, зазвучала для меня по-новому, что не могло не вызвать улыбку на моём лице. — Спасибо тебе.
— Куда ты пропала с тем смазливым скромником? — напряженно проворчал Влад, прервав мои размышления.
— С кем?
— Я спрашиваю тебя об этом парне, который крутился около тебя на кладбище.
— Ты имеешь в виду Алексея?
— Наверное. Я не запомнил его имени, да мне и не нужно было его запоминать. — Пальцы Влада крепко сжали руль. — Что он хотел от тебя?
— Ничего. Он просто проявил вежливость. — Заметив выражение лица Влада, я решила сразу же пресечь его нападки в мою сторону. — Чему ты за свои тысячу лет так и не научился.
— Я использую эту способность, когда считаю нужным.
— Прямо как с брюнеткой в магазине?
— Какой брюнеткой?
— С Еленой.
Влад заметно смутился. Я интуитивно почувствовала, что этот разговор вызвал у него много негативных эмоций. После небольшой паузы Влад решил продолжить беседу, но уже на другую тему.
— Почему Василиса сказала: «За вещами к нам домой»? О каких вещах идет речь и куда ты собралась?
— Мы едем за вещами для Василисы. Она покидает наш дом и будет жить в другом месте.
— Вот как? И где же она собирается жить?
— Это самая интересная и невероятная новость. Василиса будет жить у твоего дяди.
— У кого? — по тону Влада можно было понять, что он тоже был шокирован услышанным. — У Владимира?
— Да, у него. Или у тебя есть ещё дяди?
— Нет, больше никого нет, и ты прекрасно об этом знаешь.
— Я и сама удивилась таким новостям. Но Василиса объяснила, что Владимир первым предложил ей переехать именно к нему. Твой дядя для Василисы как старший брат, и он поможет ей справиться с этим безумием.
— Надеюсь, так и будет, — Влад нахмурился и недовольно скривил лицо. — И мы с тобой не окажемся в неловком положении.
— О чём ты?
— Ни о чём.
— Точно?
— Точнее некуда.
Всю оставшуюся дорогу мы молчали. Владимир и Василиса тихо переговаривались на заднем сиденье автомобиля, но я не пыталась вслушаться в их разговор. Меня больше интересовало, что будет дальше с моей жизнью. Я пока не представляла, как быть с работой, квартирой и другими аспектами моей обычной жизни.
Когда машина остановилась у дома, мы с Василисой молча посмотрели друг на друга. Без лишних слов мы вышли из теплого салона на улицу. В лицо ударил теплый мартовский ветер. Хотя днем было сыро и темно, сейчас небо прояснилось, и можно было увидеть первые звезды. Медленными движениями я отперла калитку, и мы с Василисой вошли во двор. Влад и Владимир шли за нами, но на некотором расстоянии. Я понимала, что они хотят дать нам возможность побыть вдвоем.
В доме стояла тишина, и меня охватило чувство пустоты. Я не привыкла видеть родные стены такими опустевшими. Особенно трудно было принять эту пустоту после того, как я всю жизнь слышала в доме нескончаемые разговоры, песни и шутки Сережи, болтовню Василисы. Каждый день мы собирались за чаем всей нашей небольшой, но счастливой семьёй.
Воспоминания нахлынули, и боль от невосполнимой потери снова сжала мое сердце. «Я пережила за год две смерти. Как такое возможно? И почему жизнь вновь забирает у меня дорогого человека?» — думала я, смахивая выступившие слезы.
Я прошла вслед за Василисой. Она была в спальне, где они с Сережей проводили много времени. Я села на край кровати и стала смотреть, как Василиса собирает свои вещи в огромный чемодан.
— Тебе помочь? — спросила я тихим и неуверенным голосом, всем сердцем желая, чтобы Василиса осталась в нашем семейном доме.
— Если тебе не сложно, достань, пожалуйста, коробки с моей обувью, — ответила она, обернувшись ко мне и изобразив улыбку на лице. — Спасибо, что помогаешь и отпускаешь меня.
— А как ещё я могу поступить? Мы должны уважать выбор человека и не ограничивать его в решениях. Это твой выбор, и я не могу ему противостоять, как бы грустно и больно мне ни было сейчас.
— Твои слова показывают, что ты уже взрослая и больше не ребёнок. Я горжусь тобой, дорогая. И твоя мама тоже гордилась бы тобой.
Когда все вещи были собраны, мы с Василисой вышли в коридор. Я прошла на кухню и увидела там Влада и Владимира. Они пили кофе и вели оживленную беседу. Когда я вошла, оба мужчины замолчали и отвели взгляды, избегая смотреть мне в глаза. В воздухе чувствовалось напряжение, волнение и что-то ещё, чего я никогда раньше не ощущала. Это меня насторожило, и я решила, что при первой же возможности спрошу у Влада, о чём они говорили с Владимиром.
— Твоя тетя закончила со сборами? — Владимир решил нарушить молчание и начать разговор.
— Да, у неё оказалось не так много вещей. Для всего необходимого хватило двух чемоданов и дорожной сумки.
— Я пойду помогу Василисе погрузить её вещи в машину.
Владимир встал со своего места и вышел из кухни. Я подумала, что сейчас самое подходящее время, чтобы спросить Влада о предыдущем разговоре.
— О чём вы говорили с Владимиром?
— Ни о чём.
— Но это какое-то странное «ни о чём». Особенно учитывая, что здесь ощущается напряжение и негатив.
— Мы говорили о работе, — Влад закатил глаза и взъерошил волосы. — Я сообщил дяде, что больше не хочу занимать его место. Мне стало ясно, что я не подхожу на роль Старейшины. За всё это время я общался с предками всего несколько раз. И это были только Славик и Судьба. Ко мне приходил только брат, которого я узнал за пару дней до его смерти. Но ни отец, ни мать ни разу не явились ко мне…
Влад замолчал. Впервые на моей памяти я услышала в его голосе неуверенность и увидела на его лице боль. Меня удивило, что он может быть таким ранимым, слабым и расстроенным. Обычно Влад казался мне воплощением хладнокровия, силы и собранности. Но в тот момент он был не похож на себя.
— Влад, мне очень жаль. Я уверена, что для этого есть объективные причины. Ты сам меня учил, что Судьба никогда не вмешивается в такие вещи. Может быть, ты сам не хотел встречи с родителями?
— Ты не представляешь, как сильно я жаждал этой встречи и как мечтал о ней. Тысяча лет ожидания — и что? — Влад горько усмехнулся. — Ни-че-го.
Влад нарочно говорил медленно, с едкой иронией. Его эмоции были на пределе, и мне было трудно представить, как он справится с подобными чувствами. День становился всё тяжелее и тяжелее. Несмотря на обстоятельства, я нашла в себе силы сесть рядом с другом и попытаться успокоить его.