Дарья Зарубина – Русская фантастика – 2018. Том 1 (страница 43)

– Узкое на Ловати, – отвечаю и, не дожидаясь вопроса, уточняю: – Еще полдня по тракту через болота.

Я провожу еще одну линию снизу вверх, рядом с нарисованной.

Савелий морщится:

– Реки, пожалуй, не такие прямые. И в чем смысл двух таких владений рядом?

– Торговля, – как на уроке, отвечаю я, – по Ловати с Новгородом, по Двине с немцами.

– А самый дальний город?

– Жижецк, больше семидесяти верст до него.

Я, высунув кончик языка, старательно веду кривую извилистую линию Жижицы из правого верхнего угла рисунка к Двине.

Савелий щурит глаз, оценивает рисунок. Вроде доволен.

– Ладно, соседей опиши. Вот здесь кто?

Он лаптем показывает пустое место на земле справа.

– Князья Бельские.

– На юге?

– Родичи наши, Друцкие из старшего рода.

Молча дядька показывает на земли слева.

– Бояре Ильиничи, – называю я и указываю в пересечение Усвячи и Двины. – День по реке. А дальше великокняжеские земли.

– А в Жижецке у нас кто стоит?

– Гарнизон польского короля.

– Против кого стоит?

– Против Новгорода.

– Вот и ошибся! Новгород нынче московский князь Иван взял под свою руку. Ладно, хватит, идем в дом, я тебе киселя налью.

Хата бревенчатая, низенькая, пол земляной, чисто выметен. Потолка нет, из-под соломенной кровли со стропил в единственную комнату свешиваются связки грибов. Грибы сплошь белые. Они уже подсохли и пахнут! Я глотаю слюну.

– Ух ты!

Из кучи корзин за печью Савелий вытаскивает мне одну, а себе за плечи забрасывает кузовок. Все сплетено добротно, ни кусочка лозы не торчит.

– Шапку свою здесь оставь, упаришься, – Савелий протягивает мне другую.

В лесу пахнет грибами и совсем не пахнет палыми листьями.

– Не показывай лесу нож! – учит дядька Савелий. Я аккуратно, чтобы ненароком не растоптать, становлюсь на колени перед подберезовиком и, прежде чем достать нож, украдкой оглядываюсь. Вон еще одна бурая шляпка, а неподалеку другая. Осень стоит солнечная, и шляпки грибов хорошо видны из-под листвы. Мой нож не такой, как у Савелия. У дядьки нож кривой, короткий, с потемневшей от времени рукоятью. Как пальцы хозяина. Прежде чем положить срезанный подосиновик в корзину, я вынимаю попавшие туда листья и укладываю гриб к грибу так, чтобы не мять шляпки.

Среди подберезовиков попадается незнакомый гриб, я наклоняюсь и щупаю его ножку двумя пальцами. Ножка мягкая, значит, поганка. Радуюсь своему чутью, кошусь на Савелия, но тот не обращает на меня внимания.

Не собранные вовремя опята разрослись лопухами и до человеческого роста украшают пни диковинными коричневыми цветами. Мы их пропускаем. Наша цель – сплошь благородные, сытные грибы.

Вот еще одна великолепная шляпка. Ножки опять не видать, но на сей раз я опускаюсь на колени, вынимаю из-за голенища кинжал, какой полагается шляхтичу, и уверенно режу ножку. Твердая! Угадал! Благородный гриб!

Между деревьями тянется полоска серых шляпок. Савелий наклоняется над ними:

– Моя Алевтина называла их «мышатами» и собирала маленькими. Во рту хрумкали. Хорошая была баба, все меня лечила. Теперь вот мне приходится в Витебск плыть каждый месяц. Там у жидов аптека есть хорошая. Не… Не собирай их. Старые. Они сразу после дождя уже червивые.

Что-то чернеет над травой, и я вновь присматриваюсь, наклоняюсь. Это обманка – бурый лист застрял в былинках, не смог упасть на землю и притворяется боровиком. Пока не потрогаешь – не поймешь, что ножки-то нету.

Чей-то недобрый взгляд обжигает сквозь кусты, я вздрагиваю, резко оборачиваюсь. Хищная фигура изгибается и теряется в листве.

– Савелий, волк! Смотри!

– Где? Не, княжич, стой, не паникуй раньше времени. Идем смотреть.

Мы крадемся, причем я укрываюсь за широкой спиной дядьки.

– Вот это? Коряга! Да, на волка похожа.

– Он смотрел на меня! – протестую я, уже понимая, что зря.

Дядька вместо ответа улыбается.

Савелий не носит оружия. Странный мужик, охоту вон не любит. Откуда он взялся? Интересно, отец позволит ему меня наказывать?

– Савелий, а ты меня грамоте будешь учить? – решаюсь спросить.

Дядька смотрит на меня с недоумением. «Ведь монахи для того есть», – написано на его лице, но вместо этого он говорит:

– Не только. Вот ты прошел несколько одинаковых грибов.

Савелий срезает их.

– Я не знаю, съедобные или нет?

– А присмотрись!

Я смотрю на срезанные ножки.

– Червивые встречаются. А ты видал червивые поганки?

Дядька поворачивает ко мне шляпки:

– Вот! Некоторые шляпки погрызены. Значит, звери их тоже едят. А еще срезанную ножку можно лизнуть. Чуток совсем. Не бойся. Горько?

Я касаюсь кончиком языка места среза:

– Нет, не горько.

– Выходит, съедобный гриб.

– А называется как?

Савелий показывает на прилипшие к молодым грибам листья.

– Потрогай!

Я трогаю. Шляпки скользкие, словно в масле.

– Маслята. Их в этом году богато в лесу.

Савелий откидывает холстину со своей корзины, там сплошь маслята.

– Ты ж вроде берешь только белые?! – удивляюсь я.

– Так то ж разнообразие, – усмехается Савелий.

Я вслушиваюсь в диковинное слово.

Год спустя во внутреннем дворе замка тиун Стефан бьется на саблях со мной и братьями. Обязанности управляющего хозяйством он совмещает с наставничеством в ратном деле. Наши клинки стальные, но затупленные, учебные.

Андрей сражается с Василием. Старший брат за год стал еще толще, кожаный панцирь еле налез на него. Сейчас он стоит неподвижно, а Андрей скачет вокруг него, словно шавка вокруг бугая, и наносит хлесткие удары словно плетью. Всерьез Андрей не атакует, ждет, пока Василий выдохнется. Но тот силы бережет, ждет, когда у брата терпение лопнет.