Дарья Зарубина – Русская фантастика – 2018. Том 1 (страница 40)

Звероящеры слушали в полном молчании. Кирри стоял ни жив ни мертв – он вдруг осознал, что, когда они прыгали и бесновались, это все-таки было как-то понятнее. А сейчас напряженное молчание могло сулить все что угодно. Кирри испугался, по-настоящему испугался, впервые с начала их путешествия.

Зайтериг медленно нагнулся и сомкнул чешуйчатые лапы на древке копья. Вскинул его. Со свистящим рыком крутанулся, так, что хвост хлестнул его по голому бедру. Встал в атакующую стойку, занеся копье над головой. Сердце Кирри остановилось. С этого дикаря станется немедленно воздать почести отцовском праху, пригвоздив к земле злосчастных гномов.

И вождь действительно пригвоздил – но не гнома, а первого попавшегося звероящера, стоявшего, на свою беду, ближе всех. Копье вошло в обнаженную грудь, как в масло, с легкостью пробив естественный панцирь из толстой чешуи. Окровавленный наконечник показался между лопаток звероящера, и тот, захрипев, повалился наземь. Зайтериг подскочил к убитому, выдернул копье у него из груди и победно взревел.

Судя по поднявшемуся ответному вою, эта дикая выходка привела народ бутуру в полный восторг.

Когда рычание, грохот, вой и барабанный бой улеглись, Зайтериг сказал:

– Гномий народ – падаль. Гномий народ – рабы. Но один гном – не падаль и не раб. Один гном сделать хорошее копье из отца Зайтерига. Один гном сделать большую честь отцу Зайтерига. Гном походить на бутуру. Гном знать, что есть доблесть!

И снова рев, прыжки, нескончаемое «бутуру арра». Кирри прикрыл глаза, чтобы не видеть кровавого зарева ярко полыхающих костров.

Ночевать в лагере звероящеров они не остались.

– Гляди, настоящие гномы! Взаправдашние, чтоб я сдох! Ну и дела!

Замок лорда Годфри с виду походил не столько на замок, сколько на хутор. Стены из грубо обтесанного камня, дощатые полы, небрежно присыпанные прелой соломой, прохудившиеся гобелены со стертым рисунком, едва защищавшие от жестокого сквозняка. Мебель вся деревянная, тоже довольно грубой работы. Зато на столе поблескивали серебряные и даже золотые миски и кубки, а сам лорд Годфри, как и сидящая с ним рядом леди, кутался в роскошную мантию из соболиных шкурок. Леди в придачу была увешана драгоценными побрякушками и шелковыми лентами, точно ярмарочное колесо, и с капризным видом грызла сочный персик, что в этих краях стоил немыслимых денег.

И все же люди скорее понравились Кирри. В камине весело полыхал цельный сосновый ствол, и хотя камин чадил, но в зале было тепло, а лорд Годфри беззаботно смеялся, тыча в гномов пальцем с обкусанным ногтем. Смех его звучал беззлобно, а в голосе не слышалось никакой угрозы. Напротив, он, похоже, искренне радовался таким гостям.

– Никогда гномов не видал. Жоржина, а ты видала?

– А то как же, – равнодушно отозвалась его супруга, не переставая грызть персик. – У меня в детстве был один. Смешной такой, все кувыркался и на лютне бренчал. Да потом от холеры помер.

– Это не гном был, дура, а карлик. Человечек, как мы с тобой, только маленький. А это – всамделишные гномы! А гномьей бабы с собой у вас, часом, нет? – спросил лорд с живым интересом.

Тэйрин покачал головой, сдержанно, но с видимым сожалением.

– Никак нет, твоя милость. Путешествие это долгое и опасное, поэтому пустился я в него только со своим подмастерьем.

– Тоже верно, – одобрил лорд. – А то знаю я таких, которые даже и на гномью бабу позарятся… потому как диковина. В сущности, – добавил он, – вы двое тоже как есть живая диковина. Знаю я кой-кого, кто за такими редкостями большой охотник…

И лорд смерил гномов оценивающим взглядом, от которого Кирри вдруг стало очень не по себе. А он-то уже обрадовался, что после надменных эльфов и безумных бутуру они наконец встретили нормальный народ!

Лорд Годфри немного помолчал, потом хлопнул себя ладонями по коленям и захохотал так, что затряслись гобелены на стенах.

– Что, поверили? Вишь, позеленели! Шучу я так! Шучу. Идите-ка к нашему столу, дорогие гости, и давайте уже поговорим о деле.

Кирри облегченно вздохнул. Гномы, как и было предложено, подошли в длинному дубовому столу и уселись. Кирри уставился на живописные объедки, где начиненные перепелиными яйцами куропатки соседствовали с ячменной кашей, а заморские фрукты и овощи – с местной свеклой и брюквой. Это мало походило на гномий стол и гномий быт, а все-таки казалось гораздо ближе и роднее, чем все, что Кирри успел увидеть за время их путешествия. Он покосился на Тэйрина, и, поймав в его взгляде знакомую насмешку – на сей раз и впрямь добродушную, – с радостью накинулся на еду.

– Так что привело вас в мои владения? – осведомился лорд, почесывая щеку над неопрятной бородой, усыпанной хлебными крошками.

– Это долгая история, твоя милость.

– А мы никуда не спешим, – сказала леди Жоржина, причем тон ее добавлял: «И невыносимо скучаем».

– Что ж, раз так… То, что ваши милости отродясь не видали гномов, – вполне объяснимо. Потому как тридцать лет назад войско людей пришло в гномьи горы за золотом. И случилась между нашими народами большая война.

– Как же, помню, – хмыкнул Годфри. – Я тогда тоже в поход рвался, да отец мне по шее накостылял в хлеву запер. Потому как годочков мне от роду было аж целых восемь, хе-хе.

– Быть может, боги хранили тебя, твоя милость. Ведь люди тогда ушли ни с чем, не добыв ни золота, ни славы.

– Но-но, – сказал лорд Годфри все еще беззлобно, но уже предупреждающе. – Попрошу относительно славы язык за зубами придержать. Потому как не тебе, гномишка, судить об этом. А что до золота – то сам видишь, добыли мы его в горах или нет, – и лорд демонстративно приподнял золотой кубок.

Тэйрин согласно кивнул. Как и прежде, лицо его оставалось неизменно спокойным и доброжелательным.

– Говоря о людях, я разумею весь народ человечий, а не тебя лично и не твой славный род, благородный Годфри. Потому как именно твой род изрядно потрепал тогда наши войска. Твой дед, лорд Седрик, зашел дальше всех. Когда почти все людские армии побросали знамена и обратились в бегство, он продолжал идти в горы, вырезая гномьи поселения на своем пути. И далеко зашел, прежде чем полег в последнем сражении – которое, впрочем, люди выиграли. Твой отец взял богатую добычу и с ней повернул назад. Так что когда я говорю, что та война обернулась бесславием для людей, я вовсе не разумею, что она была бесславной для твоего рода.

Годфри слушал и серьезно кивал. Кирри тем временем торопливо подъедал все самое вкусное, что обнаружил на столе, по прошлому опыту понимая, что, возможно, вскоре придется драпать.

– Ага, – проговорил лорд со значением. – Ну и что?

– Мой отец – костяных дел мастер. И после той войны ему в работу попал череп твоего деда. Не желаешь взглянуть, твоя милость?

На столе оказалась еще одна чаша. Не из серебра, не из золота – из гладкой выбеленной кости. Череп сохранился превосходно, даже челюсть, искусно соединенная с основанием, – так что выглядел череп весьма устрашающе. А в темени было выдолблено отверстие для чаши, залитое серебром.

Леди Жоржина подавилась персиком. Лорд Годфри наклонился вперед, и глаза его зажглись смутным огнем.

– Ох ты ж… – проговорил он и грязно выругался. А потом добавил: – Сколько?

Тэйрин улыбнулся.

– Неуместный вопрос, твоя милость. Это работа моего отца. И его воля, чтобы я возвратил изделия из останков великих воинов их родне – чтобы кости вернулись к костям. Поэтому…

– Сколько? Говори, гном, не испытывай мое терпение! – заревел лорд Годфри и громыхнул кулаком об стол.

Кирри ожидал, что Тэйрин поднимется на ноги и вежливо простится. Но, к его несказанному изумлению, мастер лишь ухмыльнулся. И сложил руки на поясе, словно решил вздремнуть.

– Сто золотых, – сказал лорд Годфри.

Тэйрин переплел пальцы на животе и шмыгнул носом.

– Двести. Триста? Триста пятьдесят?! Проклятье на твою голову, сколько ж ты хочешь?

– Если бы это был череп моего предка, – проговорил Тэйрин почти нараспев, – того, кто озолотил меня и прославил мои владения… если бы мне его предложили, чтоб я им мог всюду похваляться… То я бы дал не меньше тысячи.

– Тысячу! За старый прогнивший череп! Да ты с ума сошел! Я дам пятьсот.

– Девятьсот золотых и ни монетой меньше.

Они препирались и торговались до тех пор, пока не сошлись на шестистах семидесяти. Кирри следил за торгом разинув рот. Разумеется, мастер Тэйрин не был транжирой, ему случалось и торговаться, например, за материалы для инкрустации изделий или рабочие инструменты, а порой и с заказчиками за готовую работу. Но ведь тут дело совсем другое, тут – священная миссия, данный обет… Кирри ничего не понимал.

– Правду о гномах говорят, – сказал лорд Годфри, когда Тэйрин наконец вручил ему костяную чашу, а вызванный лордом слуга отсыпал гному обещанное вознаграждение. – Не зря вы там на своем золотишке в горах веками сидите. Испортило оно вас.

– Золото всех портит, твоя милость. Никому от его злого блеска спасу нет.

– Это точно, – хохотнул лорд. – Что ж, по крайней мере, это объединяет наши народы. Тут мы с вами прямо-таки как братья родные!

Тэйрин услужливо засмеялся, улыбнулась даже надутая леди Жоржина – похоже, ее все-таки развлек этот вечер. Гномов удостоили ночевки на сеновале, с тем они и простились.

Теперь можно было возвращаться домой.