Дарья Зарубина – Русская фантастика 2013 (страница 64)

Он сделал такой жест, словно наматывал что-то себе на нос. Я неловко усмехнулся. Впервые в голову мне пришла мысль, что я ни разу не видел, что на самом деле происходит с теми людьми, которых я расстреливал из своего ментального пулемета.

— А я и мой друг — мы пойдем в центр кратера, — продолжал Фолрэш.

— Зачем?

— Мы должны, — ответил он.

Я задумчиво посмотрел на него.

— А теперь ты, наверное, хочешь отдохнуть, — сказал Фолрэш и покинул меня.

Он не дал мне шанса задать ему ни единого вопроса. Но я, честно говоря, и сам толком не знал, что спросить.

Фолрэш милостиво кивнул. Но выспаться мне не удалось. Часа через три он растолкал меня и сунул в руки плащ.

— Мы уходим сейчас, — торопливым шепотом сказал Фолрэш. — Другой возможности у него не будет.

Он уже спрятал свое роскошное алое одеяние живого бога под таким же плащом, который всучил мне. Я сбросил отрепья давно убитого мной человека и защелкнул на горле застежку плаща. Тут я сообразил, что в карман комбинезона Чашу не спрячешь.

— Мне бы сумку какую, — сказал я.

Фолрэш, видимо, ожидал этого, потому что тут же протянул мне большую и прочную сумку. Я переложил Чашу туда и неприязненно покосился на него.

— Я могу только видеть, ты забыл? — сказал он спокойно. — И мне нужен тот, кто может из нее пить.

Я немного успокоился. Фолрэш достал два загодя приготовленных фонарика, отдал один из них мне.

— Нас теперь будет видеть каждый дурак, а мы не увидим его до тех пор, пока он не набросится на нас, — заметил я, когда мы шли через длинную анфиладу покоев.

Ночью освещение на подземных улицах выключали совсем, и пройти без фонариков мы не смогли бы, но были бы прекрасно заметны любому, кто вздумал бы поджидать нас в темноте.

— Это было бы крайне неприятно, — согласился Фолрэш. — Но в темноте мне не найти дорогу. Может быть, твои способности могут помочь нам?

Я глубоко вдохнул и медленно поднялся на свой чердак. Мы как раз выбрались на площадь перед дворцом живого бога — это здание было целиком вырублено в скале. Я увидел огромную статую Зеркалодыма ничуть не хуже, чем днем, только она стала серой. Я взял Фолрэша за руку, чтобы он не потерялся.

— Говори, куда идти, — сказал я.

— Надо выйти с площади, мимо водоразборной колонки, — ответил он. — И на третьем перекрестке направо.

Так мы и двинулись — Фолрэш говорил, где и куда свернуть, а я вел его сквозь серую мглу, мимо дверей в жилые помещения и административных зданий. Никто не встретился нам в гулких пустых коридорах, и я так расслабился, что с перепугу чуть не убил человека, поднявшегося нам навстречу со ступенек у одной из дверей. Для меня, в том измененном состоянии сознания, в котором я находился, он выглядел как покрытый густой рыжей шерстью слон. Он приветливо качнул головой, при этом его бивни легонько коснулись моих и ловко отодвинули их в сторону — а я грозно наставил бивни ему прямо на лицо, увенчанное круглыми ушами и длинным гибким хоботом. Пулемета у него тоже не было.

— Наконец-то, — сказал он, и голос его показался мне очень знакомым.

Мне захотелось увидеть нашего спасителя, и я ловким и уже почти привычным движением спустился со своего чердака. Наш проводник тем временем нажал что-то на стене, и в ней открылась дверь. Я увидел за ней кабинку лифта. Пора было зайти в нее и выбраться отсюда, и я не стал рассматривать нашего спутника. Да и пока мы поднимались, мне не представилось такой возможности. На друге Фолрэша оказался темный плащ с капюшоном, тень от которого скрывала почти все лицо. Меня мучила мысль, что сейчас что-нибудь произойдет, что лифт остановится и нас поймают. Слишком уж гладко все шло. Но нет, мы добрались до поверхности без всяких приключений. Створки лифта разъехались, и мы оказались в большом ангаре, освещенном целым созвездием ламп под потолком. Лифт загудел, возвращаясь в подземелье.

— Ну, хвала Белому, этот нож вроде убаюкали, — проворчал наш спутник, откидывая капюшон.

Я вздрогнул. Еще не веря, уставился на его рыжие кудри, что взметнулись, как лукавое пламя. На его очень светлую кожу. А затем бросился на него. Мы покатились по бетонному полу. Я вцепился ему в горло. Орузоси отбивался и хрипел. Фолрэш огрел меня по голове Дымящимся Зеркалом. Мне захотелось прилечь, что я и сделал.

— Мне тоже иногда хочется так поступить, но я себя сдерживаю и тебе, Авене, очень рекомендую, — очень холодно сказал Фолрэш.

Орузоси кашлял, потирая горло.

— Ты… — произнес я. — Ты не понимаешь… Это предатель, Фолрэш! Это он завел нас прямо в лапы к стражникам!

Я вспомнил, что Фолрэш собирался идти с Орузоси куда-то в центр кратера.

— И тебя к ним заведет! — добавил я яростно.

Орузоси покосился на меня, но промолчал.

— Он не захотел меня слушать, — со вздохом пояснил Фолрэш. — Ну, я и решил ничего не говорить.

— И я все время был с вами. Ни на секунду не отошел, даже чтобы отлить, — мрачно заметил Орузоси.

— Да! — воскликнул я и осекся.

Перед моими глазами встал обрезанный конец белой веревки. А ведь мне еще тогда показалось это странным, вспомнил я. Уж кто-кто, а Орузоси должен был знать правила поведения в подземных походах. «Мне не хотелось привлекать внимание общественности», — кажется, так он тогда ответил на наши упреки. Или это ответил уже не он?

Я перевел взгляд с Фолрэша на Орузоси.

— Даже удивительно, — вежливо сказал Фолрэш. — Что именно тебе, биоинженеру, никак не приходит в голову эта простая мысль.

— Я еще даже не младший лаборант, — пробормотал я.

— И навсегда им останешься, — заметил Орузоси — Если не научишься мозгами шевелить…

И тут я понял. Кровь капала с моего разбитого носа, оставляя темные потеки на бетоне, — Орузоси успел ударить меня головой в лицо. Я машинально вытер нос.

— Но клонирование запрещено, — сказал я.

Орузоси пожал плечами:

— Это у кого как.

— Тараканы, — упавшим голосом произнес я. — Та деревня, где не было женщин…

— Да. Зачем? Форма может быть любой, она не имеет значения, — кивнул Фолрэш. — Генетический банк — практически единственное, что нрунитанам удалось спасти.

— Когда они проиграли в гражданской войне и их вышвырнули с родной планеты, — машинально закончил я.

— Здорово тебе Дымящееся Зеркало мозги прочистило, — сказал Орузоси одобрительно. — Пора валить. Одного мерге пошлем к горам, чтобы отвлечь внимание, а вот на втором…

— Мне кажется, уже поздно, — самым любезным голосом заметил Фолрэш.

Тут и я услышал топот множества ног, приближавшийся к ангару. Теперь я заметил, что он не был пустым. В просторных стойлах вдоль стен спали большие животные — мерге, догадался я. Это были огромные сухопутные крабы с клешнями размером с ковш экскаватора. Я вспомнил, что Дарнти говорила о подобных животных. Орузоси выругался и вскочил. Он снял с ближайшей стены большую сумку и извлек оттуда уже знакомую мне длинную серебристую палку, нрунитанский вариант нашей пиэрсы. В сумке таких пиэрс было несколько — были видны блестящие набалдашники.

— Дай и мне, — меланхолично произнес Фолрэш, протягивая руку. — Я ведь и нож, и кровь на нем…

Только в этот момент я вспомнил, что у дворца живого бога всегда стояли стражники. Их функции были двоякими, как у клеточной мембраны. Они не пропускали внутрь обезумевших от любви к живому богу людей — и не выпускали никуда Фолрэша. Спросонок я даже не обратил внимания на то, что мы их не встретили.

Орузоси расхохотался, отдал Фолрэшу свою палку и вытащил себе другую.

— А ты посиди здесь, — сказал мне Орузоси.

Топот и голоса приблизились. Двери ангара заходили ходуном — их пытались открыть снаружи.

— Не понял, — рассердился я. — Да я могу их всех один…

Я повторил жест Фолрэша — сделал вид, что наматываю себе что-то на нос.

— Да, разумеется, можешь, — согласился Фолрэш. — Но видишь ли, ты такой один. Во всем кратере Небесного Огня больше Красных Бивней нет. И как только ты применишь свою силу, они будут знать, где ты — и где Чаша, которую ты украл. И тогда за нами бросится вся свора. Сейчас они не столь взволнованны — побеги пленников случались и раньше. Одним живым богом меньше, одним больше…

В этот момент двери с грохотом упали, и не столь взволнованные нрунитане бросились на нас. Фолрэш поднял Дымящееся Зеркало на вытянутой руке, а второй нацелил свое оружие прямо в центр линзы.

— Взгляд через зеркало, — пробормотал он и нажал спусковой крючок.

Расщепленный луч накрыл пространство с той стороны Дымящегося Зеркала широким конусом невыносимо белых, как дута при сварке, лучей. Стены ангара вспыхнули. Люди мгновенно превратились в живые факелы. Самому шустрому, который почти успел добежать до Фолрэша, повезло меньше всех — он взорвался, как спелый помидор под ногой, забрызгав Фолрэша своими внутренностями. Крики, запах паленого мяса и треск горящего дерева заполнили ангар. Орузоси сообразил, что и ему подраться не удастся.

Но не сильно расстроился по этому поводу, а бросился открывать стойло.

— Пробей ту стену! — крикнул он мне.

Действительно, воспользоваться горящими воротами ангара мы уже не могли. Пока Орузоси выводил мерге — животное было готово к путешествию, на гладкой хитиновой спине в такт его шагам мерно покачивалась небольшая кабинка, нечто вроде паланкина для седоков, — я прошел к дальней стене ангара, еще не тронутой огнем, включил свое оружие и прорезал в ней большой квадрат. Кусок стены выпал наружу. Я оглянулся, кашляя. Глаза мои слезились, и я почти ничего не мог разобрать среди оранжевых языков пламени и клубов дыма. Оглушительно заревели мерге. Эти неповоротливые великаны соображали так же медленно, как и двигались, а теперь огонь добрался и до них. Я услышал тяжелые шаги. Из дыма вынырнул тот самый краб с паланкином на спине. Орузоси сидел на шее краба, зажмурившись и крепко держась за крючковатые хитиновые антенны. Я догадался, что он ментально управляет зверем. Из паланкина свесился Фолрэш и протянул мне руку. Я ухватился за нее. Мерге притормозил и услужливо согнул толстую ногу. Я оттолкнулся от нее, как от ступеньки, и взобрался наверх. Фолрэш втащил меня в паланкин.