Дарья Зарубина – Русская фантастика 2013 (страница 59)

— Надо валить отсюда, — сказал я Кервину, который лежал рядом со мной на соломе.

Обстановка в загоне была, прямо скажем, убогая. Спали все вповалку на куче неопрятного сена, сваленного у дальней от входа стены. Нас тщательно обыскали и отобрали все личные вещи. Взамен выдали только ложки, миски и кружки.

— Я только и ждал, пока ты оклемаешься, — шепотом ответил Кервин. — Весь вопрос в том, где мы находимся? Куда бежать?

— Это явно какие-то сектанты, психи какие-то, — сказал я. — Территория здесь не может быть большой, потому что тогда мы бы про них знали. Может, уже за забором деревни начинается нормальная жизнь. Главное, вырваться отсюда! Я вот заметил, что, когда нам приносят еду, часовой…

— Авене, — перебила меня Анша. — А почему здесь небо фиолетовое?

— Фиолетовое, зеленое — какая разница? — отмахнулся я. — Часовой подходит к решетке вплотную, и если…

— Анша, ты думаешь, что мы умерли? — спросил Кервин. — Фиолетовое небо бывает только в царстве Двуликой, так в сказках говорится.

— Я думаю, что мы в кратере Небесного Огня, — ответила Анша.

— Что? — переспросил Кервин, приподнимаясь на локте.

— Мы находимся в кратере Небесного Огня, — четко, по слогам повторила Анша. — Идейра и Ордо находятся западнее, Карнаги — восточнее кратера, но все три непосредственно граничат с ним. Здесь же нет людей из Стаами?

— Да ну, это бред, — сказал Кервин, опять валясь на солому. — Там все другое. Я видел снимки со спутника. В кратере выжженная пустыня, все такое желтозеленое и вниз уходит. А здесь вокруг, говорят, поля…

Анша вздохнула. Я думал, что она скажет сейчас: «Ну почему все мальчики такие идиоты?» — но она произнесла:

— Так почему здесь небо фиолетовое?

И тут я понял наконец.

— Силовое поле! — страшным шепотом воскликнул я. — А еще они транслируют на спутник левые картинки! Выжженной земли и всего такого.

Мы переглянулись с Кервином.

— Ты права, — сказал Кервин. — Но зачем… почему… Кто все эти люди?

— Не имею ни малейшего понятия, — сказала Анша. — По-моему, они не люди. Но если вы говорите о побеге, то я бы на вашем месте не рассчитывала, что вам придется добежать только до околицы деревни, а там уже все, свобода.

Мы с Кервином надолго притихли. Кратер Небесного Огня имел триста километров в диаметре и, что немаловажно, был окружен довольно-таки высокими горами, через которые нечего было и думать перебраться без альпинистского снаряжения. О том, что имеются подземные туннели, связывающие кратер с внешним миром, мы были уже в курсе — но их выходы на территорию кратера наверняка охранялись. Теми самыми странными людьми в противогазах, о которых мне не хотелось вспоминать.

Вечером, когда все улеглись, Янес, как всегда, рассказал нам страшную сказку на ночь. Он был родом из Идейры и постарше нас всех лет на семь. Он как-то обмолвился, что был старшим из пятерых ребятишек, а отец его погиб — взрыв газа в шахте. Я думаю, он воспринимал нас как своих младших братьев и сестер… ему это было привычно. Нам очень повезло, что Янес оказался среди нас. Ну, ему-то, конечно, нет.

— Бывает так, — раздавался в темноте глуховатый голос Янеса, — что женщина умирает во время родов. Если не успеть похоронить ее правильно, то, курвиметр вам в глаз, она может стать шиварео.

— Что за шиварео? — спросил Штуц, пугливый толстяк из Ордо.

Эту историю Янес еще не рассказывал.

— А я знаю, — довольным голосом сказала Дарнти, круглолицая девочка из Карнаги. — Только у нас их по-другому называют. Но ты рассказывай, Янес.

— Шиварео — воин Двуликой. Ведь она гибнет в борьбе с собственным ребенком. Шиварео обитают в горах, иногда в пещерах, иногда — в заброшенных строениях. Там они прячутся, поджидая путников. В шахтах их обычно нет — подземелья принадлежат Двуликой, а шиварео — они вроде охранников при входе в ее мир. Шиварео боятся солнечного света. Он превращает их в прах. Поэтому они выходят только ночью. Их кожа белая-белая, как молоко. Их тела страшные, сморщенные, ссохшиеся, ведь, курвиметр вам в глаз, шиварео — это живые мертвецы. Но они умеют очаровывать путников и кажутся им прекрасными. Обычно они подходят к ним на перекрестках.

Ночью в горах и так-то опасно заблудиться. Но встретить прекрасную попутчицу — еще опаснее.

— Чем получить курвиметром в глаз, — прошептал я.

Анша тихонько прыснула и толкнула меня кулаком в бок, чтобы я не мешал слушать.

Я смотрел на круглый неяркий фонарь, горевший в центре площади. Его свет падал в наш загон через решетку двери. Интересно, каких животных здесь держали до того, как загнали сюда нас? Янес продолжал. В отличие от многих рассказчиков страшных историй он не понижал голос, чтобы нагнать жути. Казалось, он немного сочувствует этим погибшим женщинам, которым даже после смерти нет покоя.

— Есть два способа, курвиметр вам в глаз, проверить, настоящую ты встретил женщину или идешь под ручку с шиварео, — продолжал Янес. — Первый такой. Когда Двуликая принимает их на службу, она ставит на них свою печать. У шиварео обязательно есть татуировка в виде черепа, а рядом с ним — несколько непонятных букв. Они похожи на «ш», «в» и «р», и поэтому этих чудовищ так и называют. Но татуировка, курвиметр вам в глаз, может быть скрыта под одеждой. Двуликая ставит свою печать где хочет. Более надежный способ узнать шиварео — это незаметно посмотреть на ее тень. Двуликая дает им духа-защитника, зверя-двойника, потому что их человеческое тело уже мертво и бессильно. И если твоя попутчица — шиварео, то ты увидишь не тень человека, но зверя.

— Уцелевшим от курвиметра глазом, — снова пробормотал я.

Анша снова пихнула меня, на этот раз более ощутимо — она уже по-настоящему сердилась, и обратилась к Янесу:

— А какого зверя?

— Разные бывают, — ответил он. — Летучие мыши, крылатые змеи, просто птицы и просто большие змеи… Еще Двуликая очень любит кошек и часто дает шиварео в двойники больших котов. Так вот, курвиметр вам в глаз, шиварео очаровывает путника, заманивает его к себе или вовсе сбивает с пути, а потом убивает. Некоторые выпивают кровь, другие разрывают на куски, третьи снимают с жертвы всю кожу — они пытаются заменить ею свою, сморщенную и уродливую.

— А как же справиться с шиварео? — спросил Штуц.

— Справиться с шиварео можно одним способом — не встречаться с ней, — ответил Янес. — Не ходить в горы, курвиметр вам в глаз. Шиварео никогда не нападают первыми, не спускаются в долину к людям. Они просто защищают проход в царство Двуликой. Они — часовые и исполняют свой долг. Правда, рассказывают, что однажды шиварео встретила своего мужа. Он узнал ее, заговорил с ней, рассказал о ее ребенке, из-за которого она и умерла, как растет этот ребенок и радует отца, как ребенок похож на свою мать и как он сам всегда любил ее, свою мертвую жену. Он сильно тосковал по ней и, в общем, не возражал принять смерть от ее руки, так сильно он, курвиметр вам в глаз, измучился от своей печали. Некоторые говорят, что и в горы он пошел специально, смерти искал. Но на самом деле этот мужчина был геолог. Они проводили разведку на склоне гор, потому что рудник при поселке начал истощаться. Шиварео сначала не узнавала его, но внимательно слушала. Она смотрела на него словно чужая. Но потом, когда он показал ей ее фотографию и фотографию их сына, она словно проснулась. «Тебе нельзя быть здесь, — сказала она. — Людям вообще нельзя сюда ходить, курвиметр вам в глаз». Она показала ему дорогу к походному лагерю. И попросила мужа объяснить всем людям, что шиварео не злые, а просто не могут иначе поступить. «Людям нет дороги в царство Двуликой», — сказала она.

Я слушал голос Янеса и смотрел на часового, что стоял у двери. Он опирался на свое длинное ружье, словно позаимствованное из запасников музея. Голова его склонялась все ниже на грудь. Когда его лоб касался холодного ствола, он вздрагивал и просыпался. Интересно, он понимает, о чем мы здесь говорим? Охранники обычно не мешали нам разговаривать, лишь прикрикивали на нас, когда мы начинали говорить слишком громко. Дело в том, что я его понимал. Когда они хотели утихомирить нас, они говорили: «Ужо Двуликая вас убаюкает», «Расшумелись, как капризный ветер», «Да замолчите уже, мерзлые сперматозоиды». Они говорили на вэльчеди — языке моей бабушки, используя такие старые обороты, которые можно было встретить разве что в хрониках Бесконечной зимы. Наш язык был очень поэтичен, это признавали даже искусствоведы из Альянса. Некоторые обороты в речах наших стражников казались мне даже более старыми, чем те, что я видел в хрониках. От «шумного капризного ветра» веяло холодом звезд и вечности. И надпись на наших лбах, Анши и моем, — она тоже была сделана на вельчеди.

И вдруг я — видимо, под влиянием ауры того вечера, — вспомнил историю про нож, которому пели колыбельную. Присловье Орузоси — «хватит нож баюкать» — сразу показалось мне смутно знакомым. Оно все время вертелось у меня в голове, не давая покоя. Это была одна из старых сказок, которые рассказывала мне бабушка. Суть ее сводилась к следующему. Однажды Двуликая оставила своего маленького сына на перекрестке двух дорог. Потом она вернулась за ним, но он уже превратился из маленького человечка в острый нож. Двуликая запеленала дитя и привязала к своей спине, чтобы больше не потерять его. И с тех пор она поет ему колыбельные и рассказывает сказки, чтобы он, слушая их, вспомнил, кто он на самом деле, и снова стал человеком. Дело в том, что стражники говорили «убаюквает». Это была старая форма глагола, и ничего удивительного в этом не было. И ведь Орузоси использовал именно ее, вдруг вспомнил я. У него вообще была не лучшая дикция, и эта небольшая ошибка казалась именно дефектом произношения, а не намеренным действием. «Орузоси родом из кратера Небесного Огня», — подумал я. Теперь, конечно, это было очевидно, но если бы я догадался обратить на эту мелочь внимание тогда, мы могли вообще не попасть в плен.