Дарья Зарубина – Русская фантастика 2013 (страница 19)

— Ах, у тебя было стрессовое состояние? Стрессовое… Знаешь, Марти, а ведь у камер и осветительных ламп не бывает стрессов. И у компьютеров, на которых монтируют сюжеты, — тоже. Так, может, к черту тебя, и вернем старые примочки? Операторов и режиссеров тьма, поэтому, если дать кому-то шанс, он будет работать не покладая рук, чтобы его не заменили другим. Понимаешь, куда я клоню?

— Мистер Гаскузи, прошу вас. Я ведь ничего больше не умею, только транслировать.

— Ну а мне-то что? Я нанимал тебя, чтобы ты экономил мои деньги, и щедро платил тебе за это. Но вместо благодарности ты меня под суд подводишь. Разве не подло?

— Я обещаю, это больше не повторится, — заверил я.

Некоторое время лощеный итальянец молчал, после чего нехотя сказал:

— Ладно, черт с тобой. Даю тебе последний шанс.

— Спасибо, сэр! — просиял я.

— Штраф за административное нарушение вычту у тебя из зарплаты, — предупредил он.

— Хорошо, сэр.

— Все. Свободен.

Он тут же потерял ко мне интерес, и я впервые за время нашего разговора смог вздохнуть свободно. Пройдя к выходу, я выскользнул наружу и осторожно закрыл за собой дверь. И только там, в коридоре, позволил себе глумливую ухмылку.

Ах, как жаль, что негр все-таки не успел добраться до Жанны!..

— Пять секунд до эфира, четыре, три…

Уже немного. Сосредоточься.

— Поехали! — воскликнул ассистент.

Я закрыл глаза.

Итак, что у нас сейчас? «Вкусно и просто»? Ладно… вот заставка. Объемные буквы. Музыка — двадцать третий трек из рабочей папки.

— Марти, — услышал я.

Кто-то коснулся моего плеча.

— Марти, в чем дело?

Кажется, голос принадлежал одному из операторов, Барри Грайпу.

— Я транслирую, — уголком рта ответил я. — Не отвлекай.

— Марти…

— Да что ты пристал?! — Я открыл глаза, резко повернулся и обжег его злобным взглядом.

— Реклама пошла! — крикнул ассистент.

— Что у тебя тут происходит? — В мою комнату забежал сначала Ворнер, за ним — два сценариста. Внутри нас было уже пятеро.

— В каком смысле? — спросил я осторожно.

Когда кто-то говорит тебе странные вещи, ты считаешь, что умом тронулся этот кто-то. Но когда все вокруг повторяют за ним, ты начинаешь подозревать, что чокнулся сам. Так было и в этот раз: Барри удалось вывести меня из себя, но режиссер и сценаристы заставили насторожиться.

— Ты завис, Марти, — сказал один из сценаристов.

Кажется, его звали Билл. Не помню…

— То есть?

— Ну… заставка началась… и застыла. Мы прождали полминуты, потом Барри побежал к тебе, но ничего не изменилось, и тогда Ворнер дал команду уходить на рекламу.

Я сидел, тупо глядя в одну точку.

— Ты вообще в порядке? — спросил Барри.

Он наклонился и заглянул мне в глаза.

— Выглядишь хреново.

— Знаю…

— Что ты делал вчера, Марти? — спросил Ворнер.

— Ничего… — пробормотал я.

Режиссер нахмурился.

— Врешь, — уверенно сказал он. — Не будь дураком, Марти. Через три минуты реклама кончится, и нам надо что-то показывать. Мы должны понять, что случилось, и принять решение — уходить на повтор или снова пускать тебя в эфир?

— Черт, да с чего вы вообще решили, что проблема во мне? — огрызнулся я. — Может, это «Ремо» сломался?

— Ну, так возьми запасной и попробуй снова, пока мы не вышли в эфир. Надо понять, сможешь ли ты транслировать дальше.

— О'кей, о'кей. — Я снял обруч, швырнул его в корзину и достал из верхнего ящика другой «Ремо». Он был совсем новый, блестящий и красивый.

Я подозревал, что дело все-таки не в поломке ретранслятора, но упрямо отказывался в это верить. Что ж, пусть с ним. Соберись…

— Нет.

— Как так «нет»? — Я открыл глаза и удивленно посмотрел на Ворнера.

— Да вот так. Снова то же самое — одна картинка появляется и зависает. Все, я запускаю повтор… а тебе я советую разобраться со всей этой хренью как можно скорей. Потому что «Вкусно и просто» кончится через сорок минут, а впереди у тебя еще пять программ, и если везде включить повторы, случится крах рейтингов… понимаешь? И-эх…

Он махнул рукой и буквально выбежал из комнаты. Следом за ним ушли сценаристы. Барри остался.

— Что? — спросил я, недобро косясь на него.

— Плохо дело, старик, — сказал он. — Такая трансляция — признак серьезного психологического расстройства.

— Знаю…

— Это ведь все из-за смерти отца, верно? Ты ведь до сих пор не пришел в себя…

— Черт, да заткнись ты! — вспылил я. — И без тебя тошно.

— Я просто хочу помочь…

Кровь вскипела, и я, вскочив с кресла, ухватил Барри за грудки. Наши глаза оказались так близко, что он смог бы в деталях рассмотреть каждую красную прожилку, если бы только захотел.

— Никогда, слышишь, никогда больше, — процедил я, — не говори о моем отце и его смерти, понял?

— На чем ты сидишь, Марти? — спросил он, с завидным хладнокровием терпя мой гневный взгляд. — Крэк? ЛСД? Что-то новое, более забористое?

Я закусил нижнюю губу так сильно, что пошла кровь. Одинокая алая капля побежала вниз по подбородку и, сорвавшись, полетела к полу — словно разочарованный в жизни слабак.

— Ты наркоман, Марти. Все об этом знают. Но они терпели и молчали, пока ты работал. А что теперь?

Что это — единичный случай или же конец удивительной, но чертовски короткой карьеры?

— Заткнись. — Я отпихнул его, отвернулся.

Мысли путались, накладывались, слипались, сливались, перетекали одна в другую… Я стоял в центре своего собственного внутреннего мира и растерянно озирался по сторонам, а вокруг кружили эти призрачные образы, которые я впервые не мог подчинить своей воле и отправить на экран.

— Я думаю, это конец. Прости за откровенность. Я бы хотел ошибиться, честно. Ты неплохой человек, Марти. Но…

— Я прошу тебя — уйди. Просто заткнись и уйди, ладно? Дай мне побыть одному…