Дарья Зарубина – Русская фантастика 2013 (страница 135)

Я чуть коленки не обварил, расплескав чай.

— Отсекли?!

— Да вы нас просто спасли! — живо влезла Матрешка. — И откуда у вас такая штуковина дальнобойная?

— Собрали кое-что тут, по кладовкам, — разулыбался Коля. — От секретных физиков осталось. Но у нас тоже есть спецы, будь спок! С допуском до трех тысяч вольт! Трансы подмотали, кондеры нашли подходящие — лупасит так, что не сунутся! Только ты скажи, — он снова повернулся ко мне, — как они выглядят? На людей похожи, нет?

Я прислушался к гулкой пустоте в голове и покосился на Матрешку. Она азартно смотрела на меня во все глаза.

— В целом… как сказать… — с трудом пробормотал я, — в темноте разглядеть трудно…

— Вот именно! — Матрешка поощрительно погладила меня по спине.

— Ну, ясно, ясно, — сочувственно закивал Коля. — А все-таки интересно, как же это вы прорвались?!

Мне это тоже было интересно. Вернее, я начинал догадываться, но что-то подсказывало мне, что Коле этого говорить не следует. Может быть, лежащая на затылке ладонь Матрешки с острыми, как у белочки, коготками?

— Сколько раз наши пытались подниматься, — с горечью сообщил Коля, — и артподготовку предварительную проводили, но куда там! У инвайдеров такое оружие — сметает все!

— Как же вы тут оказались, под ними? — спросил я.

Коля махнул рукой.

— Давняя история. Как начали гонять инвайдеров, так многие сюда попрятались. А что? Место тихое, давно законсервированное, натовцы про него не знают — ну и набились, кто мог. Думали пересидеть суматоху. Год просидели на консервах да перловке — надоело. Полезли назад, а хрен — сверху уже инвайдеры!

— Откуда ты знаешь, что инвайдеры? — не утерпел я. — Вы же их в глаза не видели!

Коля улыбнулся мне, как неразумному ребенку.

— А оружие-то! Не с пулеметов, поди, по нам садят! А лучами смерти!

— Так ведь и вы… — начал было я, но вскрикнул от внезапной боли и умолк.

Все-таки очень острые коготки…

— Чего — мы? — не понял Коля.

— Он говорит, — ответила за меня Матрешка, — что мы и вас наверх выведем!

Коля вздохнул с надеждой.

— Хорошо, кабы так… Но мимо инвайдерских пушек… мышь не проскочит… многие у нас не верят вам…

— Говорю же, мы знаем способ! — уверенно заявила Матрешка.

— Ты что, с ума сошла?! — я метался из угла в угол кладовки.

Коля ушел окрыленный, пообещав достать на складе сахару. Едва дождавшись, когда за ним закроется дверь, я напустился на Матрешку.

— Как мы их выведем, дурья твоя башка?!

Матрешка смотрела на меня с беспокойством.

— Только ты, пожалуйста, инвайдеров не бойся! — сказала она с мольбой. — У меня правда есть способ.

— Да какие, в задницу, инвайдеры?! — не выдержал я. — Думаешь, я не понял, что ты все эти битвы сочинила?! Нет никаких пришельцев! Эти идиоты всю дорогу воевали друг с другом! Но если мы попытаемся вылезти из шахты, верхние решат, что это новая атака, и ударят плазменной пушкой! Пыль от нас останется!

— Ты всегда такие умные слова говоришь, — с восторгом прошептала Матрешка. — Что я поневоле тебя слушаюсь. Но пожалуйста! Послушайся меня и ты. Один только разочек! Просто поддакивай, и все. Остальное — я сама…

— Чему я должен поддакивать?! Твоему вранью про инвайдеров?

— Почему вранью? Может, это правда. Ты же не видел, тебя вырубили…

— Кто меня вырубил?! Этот твой Коля с допуском до трех тысяч вольт, вот кто меня вырубил! Отсекли они! Прямой наводкой в лоб!

— Тем более не надо с ними спорить! Инвайдеры так инвайдеры.

— Почему просто не объяснить им, что они идиоты?

Матрешка посмотрела на меня строго.

— Потому что тогда мы будем им не нужны.

Снова заскрежетал замок. Дверь открылась, вошли хмурые Вован и Садык. За ними появилась высокая женщина, закутанная в расползшийся полушалок.

— В общем, так, — с порога сказала она. — Ни одному вашему слову мы не верим!

Некоторое время все молчали. Вован с Садыком только робко поглядывали на женщину. Она прошлась туда-сюда по коморке, словно распаляя себя перед оглашением приговора.

Я почувствовал, что хочу спать. Устал. Надоело все. А ведь сейчас опять придется упрашивать и доказывать…

Женщина вдруг остановилась в углу, вынула из за-щепа догорающую лучинку, осторожно заняла от нее новую, воткнула на место и наконец повернулась к нам.

— Нам больше нечем кормить людей, — тихо сказала она. — У нас нет выхода. Мы принимаем ваш дурацкий план… Но если вы подведете нас под лучи смерти, то первыми…

Матрешка сорвалась с места и подбежала к ней.

— Теть Зин! Вот честное-пречестное слово! Все будет в порядке! Мы отвечаем!

Вереница поднимающихся людей вытянулась на Два лестничных пролета. Их было человек сто, некоторые с детьми — бледными, заморенными, еле передвигающими ноги или безвольно свесившими головенки из заплечных сумок. Всем было страшно, но все упорно ползли вверх пролет за пролетом, лишь бы скорее увидеть небо.

— Как хорошо, — сказала Матрешка.

— Что хорошо? — спросил я.

— Что мы нужны, этим людям. Иначе бы нас убили…

— Ты шутишь? — удивился я.

Она не ответила.

— Ну что, пора? — обернулась шедшая впереди Зинаида.

— Пора, — сказала Матрешка и громко, чтоб все слышали, произнесла: — Три-четыре!

Стены шахты сотряслись, загудели и запели вместе с многоголосым хором, не так мелодичным, как громогласным:

— Обручальное кольцо! Не простое украшенье! Двух сердец одно решенье! Обручальное кольцо-о!…

— Ну, вы даете, черти болотные! — батяня отбил руки, хлопая себя по ляжкам. — Мы же чуть Богу душу не отдали, когда ваш хор услышали!

— Хорошо, что из пушки не пальнули! — искренне посмеялся и я.

— Непременно пальнули бы! — заверил батяня. — Песню портить не хотелось!

Он утер набежавшую от хохота слезу.

Пришлых снизу расположили в том самом цеху, где недавно держали нас с Матрешкой. Верхние помогали Зинаиде устроить, напоить и накормить людей, не скупясь, делились невеликими своими запасами.

Вот и попробуй, подумал я, расскажи им, что пять лет они лупили друг в друга из плазменной пушки и электроразрядника… Лучше повременить. Пусть сами догадываются.

— Однако как же вы все-таки инвайдеров обминули? — наседал батяня. — Неужто и на них херувимское пение действует?

— Действует, — пропыхтела Матрешка.

Она тоже помогала Зинаиде и теперь волокла мимо нас пухлый узел, набитый одеялами, кое-какой одежкой и прочим тряпьем.

— Пение на всех действует. Нам бы еще такую песню подобрать, чтобы солдаты нас не тронули…