Дарья Зарубина – Настоящая фантастика 2012 (страница 96)

– Это кого? – прищурился Жос.

– Некоего господина Кази, крупного лесоторговца на покое, – Лейф махнул рукой и потянул к себе бокал с горячим вином. – Я его не знал… говорят, родом он был с Севера. Мало ли что там в самом деле.

– Кази?

Жос скривился, будто в рот ему попало что-то непотребное, и бросил свою вилку на стол.

– И он представлялся в Корви как лесоторговец на покое?

– Н-ну, так мне обрисовал дело Брокко – ему-то знать лучше, нет?

– Он не был уроженцем Севера, – Жос глотнул вина и достал вдруг трубку. – И уж точно он не был лесоторговцем.

– Откуда ты знаешь?

– Да этот Кази приходил ко мне. Года два назад в первый раз… пытался втулить бумаги давно несуществующего ювелирного дома. Потом приперся якобы как один из основателей некоей морской биржи. Знаешь, почему я его послал?

– Ну, ты в торговле не первый день…

– Нет, Лейф. Не в торговле дело. Во-первых, я не люблю стариков, которые красятся, чтобы казаться моложе, а во-вторых… он так яростно имитировал северный выговор, что мне стало смешно. Он не северянин. Я служил со многими уроженцами нашего Севера – и с представителями серьезных, благородных семейств, и с людьми из давно забытых фамилий… у них был не просто выговор, что ты! Они, по сути, общались меж собой на собственном диалекте. А мошенник Кази имитировал этот диалект. Ну, вот представь себе, к примеру, что я начну изъясняться с тобой на пеллийском, но с диким лавеллерским акцентом. Ч-чцо, вьи, оццче, мине н-на с-сие ц-ццкажжете? Мьяу, ц-циу р-ввяф?

– Эцнарин, ла-велленд цнад хрнал давлендрил, – спокойно ответил Аствиц. – Этсу, Жос, айннарх де арел гриз.

– Лавелленд невозможен только для певцов задницей, – машинально перевел Тролленбок. – Ты, Жос, не уделял внимания… чему? Арел гриз? Ну мне не хватало еще их поэзии!.. Да иди ты сам к этим лавеллерам!

– Я там не был, – смиренно вздохнул Лейф. – И вряд ли побываю. А жаль. Говорят, их воздушные корабли уже летают через Океан Востока. Мы продолжаем их ненавидеть, хотя уже полтора столетия они никак нас не трогают.

– Не хочу об этом говорить, – отмахнулся Жос, дымя трубкой. – Кази… слушай, а давай сделаем так: утром я пойду к нашему приставу и заявлю, что имел интерес в его делах, а раз так – должен поискать в его доме свои бумаги. Пристав, понятно, мне не откажет. Утром же мы с тобой да с приставом съездим в Корви. Посмотрим дом.

– Да зачем тебе это?

– Боюсь, что кому-то еще Кази мозги заморочил. Если его действительно убили, могут пострадать ни в чем не повинные люди. Говорю тебе, я хочу посмотреть его дом. Ты против?

Лейф пожал плечами.

– Я всегда пойду с тобой, Жос. Но… что значит – «если»?

– Не знаю… ничего не знаю, и на этом мы пока закончим. Давай-ка лучше прикинем, где нам назначать место обряда – для Велойна и Юси…

Завтракал Лейф на рассвете, благо спать лег рано, намного раньше, чем обычно. Не желая будить ни в чем не повинного Бони, дрова в печку он подбрасывал сам – Мила, приготовив ему яичницу, вернулась в постель, и он остался в холодной кухне один.

– Наверное, права была мама, говоря, что жениться мне нельзя, – задумчиво пробормотал он, наливая себе горячего вина. – Я опять обидел всех… и совершенно ни за что. Ох…

Бони вечером получил по носу от Милы. Мила в итоге – пару ударов кожаным ремнем от отца Лейфа. Несчастны остались решительно все.

Ковыряя вилкой яичницу, Лейф вдруг представил себе мальчишку Хунара Брокко, которого мать женила на сорокапятилетней, расплывшейся и редковолосой уже девице, давно озверевшей от жизни в родительском доме. Что она с ним делала – ему не хотелось о том и думать. Сам Лейф в такой ситуации сбежал бы к пиратам. И, вдруг вспомнив сдержанную, но не менее от того теплую любовь торговца к единственной дочери, Лейф улыбнулся.

– Да отдал бы я ее мальчишке, – сказал ему на прощанье Хунар. – Да мальчишек она не хочет. Не стал бы я ее травить, уж вы мне поверьте, отче, молю вас!

– О Эльт, вы плачете? – удивился Аствиц, привычно возлагая правую ладонь на лоб страждущего. – Нет-нет, все. Никаких слез, они неугодны Океану, и вы должны это знать. Каждое новое поколение имеет новое познание, это вы хотели сказать? Я знаю, хозяин Хунар. Вы совершенно правы насчет Юси. Я знаю, что она влюблена в Эстайна Велойна. И пусть, быть может, любовь эта всего лишь отроческая – ничего лучшего мы с вами сделать не сможем. Я отпускаю вам, Хунар, – Брокко уже выпрямился, но отец Лейф снова коснулся его лица своей рукой, даже нажал, – я отпускаю. От этих слез вы свободны, а в отцовской любви к единственной дочери греха быть не может.

«Иного, – подумал Лейф, дожевывая яичницу, – такая спонтанная исповедь подвигла бы к гордыне. А с меня хватило того, что я успокоил человека, симпатичного мне своей искренностью. Никудышный из меня отец-настоятель…»

В окно кухни поскреблись. Аствиц вскочил, глянул – на сером зимнем ветру подпрыгивал, улыбаясь, один из учеников оружейной мастерской Жоса. Лейф тотчас же отпер дверь кухни, впустил парня в тепло и плеснул ему в чашку каплю горячего вина.

– Хозяин велел ждать его у дома пристава, – сообщил юноша. – Дело, как он сказал, решено. Я с коляской, отче. И печку уже разогрел.

– Холодно сегодня? – спросил жрец, надевая плащ.

– Да жуть, – кивнул ученик. – Но вам ничего, я вам печку, говорю, приготовил.

Лейф виновато улыбнулся. Коляску он узнал сразу – она принадлежала вдовице Кланси, содержательнице винного погребка и соседке Тролленбока. Очевидно, Жос одолжил ее для поездки в Корво. В двухместной кабинке действительно пылала маленькая медная жаровня; юноша уселся на козлы, взмахнул кнутом, и пара лошадок потянулась в темную еще рассветную улочку.

Тролленбок всегда держал свое слово. У дома пристава он запрыгнул в коляску, стукнул пальцами по передней стенке:

– Едем, Лейф. Купил я на сегодня всех.

– Шустро ты. Значит, к Велойну я пойду только завтра.

– Мне тут о Велойне вдруг подумалось, – Жос тихо рассмеялся, грея пальцы над жаровней, – а как он невесту со второго этажа… да на руки?..

– Ну, знаешь, не надо делать из Юси поросенка! Она девочка плотненькая, но жирной я бы ее не назвал. Скажу тебе больше – невеста и к сорока будет выглядеть как ее папаша. Широкая да крепкая.

– А Велойн? Щепка?.. Так может, пусть она все же с первого этажа прыгает?

Холодное, розовое солнце цеплялось за острые крыши домов Корви. Лейф вздохнул с некоторым удивлением: мороз здесь был редкостью. Над городком плыли полупрозрачные струи дыма многочисленных печей, изрядно растопленных этой ночью. Всезнайка Жос перебрался на козлы, показывая своему ученику, куда ехать, и вскоре коляска остановилась на знакомой отцу Лейфу улице. Следом за ними встала и тяжелая черная карета господина старшего пристава автономного департамента Воэн: сопровождаемый двумя стражниками с короткими магазинными карабинами, он выбрался на покрытую ледяной коркой обочину, размял спину и решительно толкнул незапертую калитку.

– Ищите, хозяин Жос, – пристав, тяжелый и мощный, все же мельчал рядом с Тролленбоком. – Уж не знаю, что вы там хотите найти. Дверь открыть или сами справитесь?

Он коротко кивнул Аствицу и отошел в сторону, с ухмылкой глядя, как Жос вытаскивает из кармана набор отмычек.

– Вам ведь известно, где я служил, не правда ли? – Замок щелкнул, и Тролленбок потянул на себя высокую дубовую дверь.

Пристав хмыкнул.

– Служанка пыталась там прибраться, – сообщил он. – Да не смогла, упала в обморок. Так ее и унесли.

Дом оказался невелик – всего три комнаты да кухня, довольно, впрочем, просторная. Маленькую прихожую действительно вымыли, а вот дальше… проходя через гостиную, увешанную невинными пейзажиками, Аствиц с трудом сдержал стон. Кровь была везде: засохшие брызги на стенах, пятна на коврах и на диване, даже рожки газовых светильников на стенах оказались усеяны крохотными темными пятнышками. Мебель – старинная, на века сработанная – была по большей части разбита и перевернута.

– А, – произнес Жос, осмотревшись по сторонам. – Ну-ну…

Не заходя в спальни, он сразу же пошел на кухню.

– Господин пристав, – услышал его голос Лейф, – а тела, я так понимаю, волокли к калитке? А следы где?

– Нет, – усмехнулся пристав. – Тела замотали во что-то и пронесли мимо огорода, к оврагу. Есть пара капель, есть…

– Пара капель? И следы множества ног?

– Множества?

– Ну конечно! Или вы думаете, что два тела мог донести один человек?

– Там разрыто, господин Жос. Так, как это всегда делают на Севере. Хорошо поработали граблями. Не дураки здесь были, ох не дураки…

– Это мы сейчас посмотрим, господин пристав…

Зайдя в кухню, Лейф нашел Жоса стоящим на цыпочках. Ладони его шарили по дубовым шкафам сверху; вдруг, хмыкнув, Тролленбок остановился и осторожно потянул что-то на себя.

– Я сперва искал в печи, – непонятно сказал он, – а потом, болван, вспомнил: Кази же был выше меня. Значит… ну, вот!

В пальцах он держал серый мешочек из пропитанной соком лау парусины. Напоминая собой старинную пороховницу, мешочек сужался конусом и оканчивался лакированным деревянным носиком.

– Клистир, – сообщил Жос, нюхая свою находку. – Новейший столичный вариант. Раньше слабительные смеси качали насосиком, а теперь вот, пожалуйста, эластичный мешок… а ну-ка понюхай, Лейф, чем он пахнет?