Дарья Зарубина – Настоящая фантастика 2012 (страница 75)

– Ладно, сволич… – Ньюкоб вновь отвернул крышку, бесстрашно сделал большой глоток, выдохнул и утер неизбежные слезы рукавом.

– …Чейни, – сверкнул зубами незнакомец. – Гриффит Чейни.

И вместо того чтобы прижать кулак правой руки к сердцу, как того требовал чертов этикет, он протянул ее для рукопожатия. И хватка у него была что надо.

– …сволич Чейни, – повторил Лестер, – считай, что ты меня нашел. А вот зачем искал? В напарники, извини, не возьму – принцип.

– Знаю, – кивнул Гриффит. – Тем более что эйроса тут нынче совсем немного, вдвоем не стоит и возиться. Верно?

– Верно, – слегка озадаченно согласился Лестер, у которого странный визитер буквально с языка снял готовую фразу. Хотя не далее как вчера он намыл радужного песочка примерно на два с половиной года беспечной жизни.

Гриффит посмотрел из-под руки на Кулау, которая наполовину спряталась за широкой грудью Малыша, окрашивая его соседа в нежно-розовый.

– Чертовски красиво! Уже назвали как-нибудь? – поинтересовался он, указывая на две горы.

– Само собой, – немного хрипло, ибо только что сделал новый глоток из фляги, отозвался Ньюкоб. – Этот здоровый – Малыш, а рядом…

– Смок, разумеется, – закончил за него Чейни. – Все просто и логично. Сдается мне, он еще не раз будет извергаться.

Внимательно посмотрев на визитера, Ньюкоб поднялся из плетеного кресла-качалки, которое на любой планете выращивал из вещевого зародыша сразу после ангара для «Ситки Чарли» и типового жилого модуля (форта, пользуясь его терминологией), и вытащил из кармана упаковку полезных сигарет.

– Давай-ка покурим, сволич Чейни!

Курили в молчании. В отличие от хозяина, решившего нанести направленный удар по чертовому ревматизму (чего удивляться – годы плюс профессия, своличи мои!), гость не стал менять настройку сигареты, ограничившись стандартным общеукрепляющим эффектом.

– Очень неплохо, – похвалил он, возвращая Лестеру пустой мундштук. – У вас отличная начинка для сигарет, мой дорогой сволич Ньюкоб, просто отличная!

– Пфа! – тот выпустил финальный клуб дыма, получившийся ничуть не хуже того, что порой выплевывал старина Смок, когда ему хотелось немного пошалить. – Оно, может, и так. Но чтоб мне всю жизнь больше не курить, если кто-то станет разыскивать меня, а потом тащиться на Новый Клондайк даже ради чертовски отличной начинки для сигарет! Так что выкладывай, что тебе нужно на самом деле.

– Я хотел бы побиться с вами об заклад.

– Вот как? Именно со мной? – Сказать, что старатель был удивлен, значило сказать чертовски недостаточно.

– Да, именно с вами, сволич Лестор Ньюкоб, – кивнул Гриффит Чейни, на этот раз даже без тени своей чертовой улыбочки.

– А с чего ты так уверен, что мне захочется биться с тобой об заклад, а, сволич?

Гость покачал головой:

– Я не просто в этом уверен, а чертовски уверен. Понимаете, я, как и вы, весьма увлекаюсь творчеством древнего писателя, известного под именем Дж. из Лондона…

– Мистера Дж. из Лондона! – с превосходством в голосе поправил Ньюкоб, делая упор на первое слово.

– Совершенно верно. Итак, я утверждаю, что без подготовки назову больше названий произведений Мистера Дж. из Лондона, чем вы, и готов в подтверждение этого поставить любую сумму.

К такому повороту Лестер был не готов. То есть ему и в голову не могло прийти, что в трех чертовых галактиках есть хоть одно существо, знающее о Мистере Дж. из Лондона больше его, и все же вот так, без предварительной разведки, он не отваживался еще ни на одну вылазку.

– У тебя, должно быть, уйма лишних кредов, сволич? – поинтересовался он в качестве пристрелки.

Чейни улыбнулся и покачал головой:

– Ни одного.

– Пфа! Так на что ты собрался биться об заклад? На свои чертовы штаны?

– Сомневаюсь, что они вас заинтересуют, – вновь покачал головой этот чертов тип. – Однако в моем рюкзаке найдется и кое-что поинтереснее…

– Где ты это взял?! – спросил Лестер, когда к нему вернулась способность говорить и спокойно дышать, а чертово сердцебиение удалось нормализовать, пусть и при помощи второй лечебной сигареты.

– Не важно, – улыбнулся Гриффит. – Довольно и того, что ваш анализатор подтвердил ее подлинность.

– Да ты хоть знаешь, сколько она стоит?

– Точная оценка затруднена, поскольку официально бумажных изданий той поры осталось не так уж много, а уж прижизненных… Библиотекари на Оксфорде предлагали мне за нее семьсот тысяч.

– Пфа! Чертовы скряги! Когда она будет моей, я не расстанусь с нею и за семь миллионов.

– Значит, вы согласны?

– Да, покинь меня Разум!

– Отлично. Тогда давайте обговорим условия.

И вот они сидят в форте, в глубоких креслах, пододвинутых к столу, а на столе уйма бутылок с напитками на любой вкус; и хорошая еда («чертовски хорошая еда, своличи мои, и никакой синтезированной дряни!»); и свежая пачка лечебных сигарет; и только что записанный чип с семью чертовыми сотнями тысяч; и залог сволича Чейни. Но они даже не смотрят на стол.

– White Fang, – улыбаясь, начинает Чейни. Ха, ну еще бы!

– Hearts of Three, – в тон ему отвечает Ньюкоб.

– The Sea-Wolf.

– Martin Eden.

– The Iron Heel.

– The Call of the Wild.

А над ними на стене висит портрет Мистера Дж. из Лондона («чертовски хороший портрет, хотя и плоский. Но во времена Мистера Дж. не было голофото, своличи мои, вот какая неприятность!»), да еще с факсимиле его автографа, и великий писатель древности на портрете совсем такой, как Лестер себе его и представлял: полный достоинства взгляд из-под круглых стекол очков; и густые усы и брови; и благородные залысины; и офицерская выправка. А снаружи Кулау уже села, и совсем темно, потому что Маленькой Хозяйки в это время не видно, а от Заринки света чертовски немного. Но Ньюкоб не смотрит в окно, а вот Чейни нет-нет да и взглянет на портрет. Будто не верит, что такой прекрасный портрет («да-да, своличи мои, плоский и с факсимиле!») может висеть не в чертовом музее, а в типовом жилом модуле, выращенном из вещевого зародыша на планете, от которой до ближайшего музея черт знает сколько парсеков!

– The Little Lady of the Big House, – Чейни продолжает улыбаться. Держится он, надо признать, неплохо.

– The Son of the Wolf, – Ньюкоб демонстративно зевает.

– Koolau the Leper.

– Brown Wolf.

– The Mexican.

– The White Silence.

Проходит час. Всего только час. Целый чертов час! Чейни чертовски неплох. Даже не вспотел, хотя и слегка охрип. Демонстративно не притрагивается к напиткам, хотя видно, что очень хочется. Интересно, как долго он готовился?

– The Men of Forty Mile! – в голосе Чейни впервые чувствуется открытый вызов.

– When the World Was Young! – принимает его Ньюкоб. («Прекрасно, черт меня подери! Сейчас я тебе задам!»)

– To Kill A Man!

– The House of Pride!

– In a Far Country!

– The Faith of Men!

Еще один час долой. Оба спорщика тяжело дышат.

– Перерыв на полчаса? – великодушно предлагает Ньюкоб.

– Четверти часа хватит, – мотает головой Чейни.

– Договорились!

Хозяин смешивает два тонизирующих коктейля; гость раскуривает две сигареты.

– Я тебя недооценил, – признается Ньюкоб.

– И я вас, – кивает Чейни. Вот уже полтора часа, как он спрятал свои чертовы улыбочки.