Дарья Зарубина – Настоящая фантастика 2012 (страница 63)

Сержант выдвинул верхний ящик стола и достал вторую гарнитуру.

«– Нет, ты не видишь? Я опять хожу первым!

– Тебе везет.

– Третий раз подряд?

– Тебе везет.

– Не надо ля-ля. Мне вообще не везет по жизни.

– Зато везет в игре.

– Смени алгоритм. Перебросим.

…

…

…

– Твою ж мать! Я опять хожу первым!

– Слушай, ну ходи уже. Спорим, в этот раз я выиграю?

– Ты выиграешь?

– Я выиграю.

– Да не гони!»

Дальше игра велась молча.

Сержант подогнал курсор в верхний правый угол монитора, развернул маленькое, в одну шестую экрана, окошечко.

Лев Геннадич Жарков набирал код на цифровой панели у входа в «морг». Следить за ходом игры он мог лишь через наушник. В наушнике же пока раздавался только стук костей и шашек.

Дверь открылась. Саркофаг, вызванный по внутреннему терминалу заранее, уже опустился на платформу. Подполковник стал рядом, разглядывая лицо заключенного.

Несколько поворотов колесика мыши, и картинка приблизилась. Сержант увидел, как двигаются под закрытыми веками глазные яблоки, шевелятся губы, видимо, что-то проговаривая про себя.

В уголке рта запеклась кровь.

Подполковник тем временем закатал рукава серой форменной рубашки и, сцепив пальцы, щелкнул суставами.

Но приступать не спешил, ждал чего-то.

Стучали кубики. Двигались шашки.

«– Ну вот видишь, я выиграл.

…

…

…

– Шулер!

– Вот тебе на! Проигрываю – шулер, выигрываю – тоже?

– Почем ты знал, что выиграешь?

– Просто предположил.

– Просто предположил?

– Да.

– Иди ты».

И вот тут подполковник начал.

Щелкнув мышкой, сержант развернул окно во весь экран.

Первый удар пришелся под дых. Тело на платформе изогнулось, но как-то слабо, заторможенно. С губ сорвался протяжный стон.

«– Опять?»

Приноровившись, подполковник принялся месить бока – как пекарь вымешивает тесто. Равномерно двигались крепкие, поросшие жестким рыжим волосом руки, вяло извивалось тело. Стон эхом дробился в наушнике, транслировавшем звук одновременно с двух окон.

«– Господи, да не молчи! Снова?

– Твою ж… мать… а ты… как… думаешь?

– Прекратите! Прекратите немедленно! Мы не будем больше играть!»

Подполковник замер. Блестели на лысине бисеринки пота, и капля скользила вниз по виску к подбородку.

«– Черта с два!»

Рот заключенного был полон крови, он говорил захлебываясь, но слова в наушнике раздавались предельно четко. Лишь иногда он кашлял, выталкивая вязкие кровавые сгустки, и тогда программа модулятор виртуальной среды воспроизводила звук.

«– Послушай меня, это глупо.

– Нет, это ты послушай меня. Мы сейчас сделаем генератор истинно-случайных чисел. И будем играть дальше.

…

…

…

– Как?

– Я стану твоим внешним устройством. И тогда им придется прекратить».

– Ах ты ж скотина. – Подполковник вынул из кармана платок, вытер лицо и лысину. Потом положил ладонь на лоб заключенного, склонился к нему. – Скорее ты сдохнешь, сучонок, чем заставишь меня прекратить.

– Лев Геннадьевич, – сержант не заметил, как сам покрылся холодной испариной.

– Спокойно, Храмченко. Долго он не продержится. Я разберусь с этим гаденышем, а потом ты уничтожишь искина. Перестройка архитектуры собственного сознания заключенным 6616 вызвала сбой в программе «морга» и безвозвратную потерю данных – никто и не почешется. Главное, не будем торопиться. – Палец сержанта замер над клавишей Del. Руки слегка дрожали.

«– Бестолковая железяка, откуда мне знать, как ты это сделаешь, – продолжался тем временем разговор заключенных. – Теперь-то мне ясно, как так вышло, что примат человека над машиной установлен конституционно. Башкой думай! Или что там у тебя заместо? Я здесь точно такой же поток управляемых данных, как и ты. Только ты работаешь в виртуальной среде, а я здесь всего лишь юзверь, беспомощный и бестолковый. Зато у меня есть внешнее устройство. Хорошее такое внешнее устройство под метр девяносто, на которое прямо сейчас случайным образом генерируются болевые сигналы. Вот ты и думай. А я посмотрю. Играем».

– Играем. – Лев Геннадьевич Жарков поджал губы, выпятив квадратный подбородок, и, мерно сопя, продолжил начатое.

Заключенный снова закашлялся, а сержант снова развернул окно с игральной доской.

«– Шесть и девять, ты первый.

– Опять я первый? Какой алгоритм?

– Ты сбрасывай, я скажу, когда получится.

– Не тяни только… Больно».

Падали, ударяясь о борта, кости, игроки передвигали шашки, а подполковник Лев Геннадьевич Жарков сосредоточенно и размеренно работал кулаками. Серая рубашка промокла, потемнев на спине и подмышками, глаза разъедал соленый пот, но он только смаргивал, не отвлекаясь ни на миг, ни на секунду не сбавляя темпа. Тело на платформе саркофага, медленно, с трудом преодолевая сопротивление ворсистого ложа нейроконтактов, сжималось в тугой узел, принимая позу зародыша. Уступая сокращению мышц, отрывались от кожи тонкие хоботки, и их место тут же занимали другие.