Дарья Зарубина – Настоящая фантастика 2012 (страница 44)
Поэтому врешь, не возьмешь, костлявая! Еще чуть-чуть поживем, побрыкаемся!
Я переместился к боковому входному люку и стравил давление из отсека с помощью дренажного клапана почти до нуля. Несколько раз повернув баранку запорного штурвальчика, открыл массивную крышку и аккуратно забрался внутрь стыковочного отсека.
7
– Ну-ка, подсчитаем наши жизненные ресурсы, – сказал я вслух, как только отсек снова наполнился воздухом. Я снял перчатки и поднял стекло гермошлема. Целиком скафандр решил не снимать – «Орлан-ЛМ» одежка не простая, выходить из него и снова забираться внутрь сложновато даже для опытного космоплавателя. – Итак, что мы имеем?
Начнем с низменных потребностей. Памперсов в скафандре хватит на три-четыре дня. Воды в емкости для питья примерно литра полтора. Питательной кашки в сосуде, закрепленном около подбородка внутри гермошлема, где-то на четыре легких завтрака. А воздуха: дыши – не хочу! Поглотители углекислоты в стыковочном отсеке работают нормально, поэтому даже без добавки кислорода в атмосферу воздуха мне хватит дней на десять. С электроэнергией вообще нет проблем – аккумуляторы отсека рассчитаны на полгода полностью автономной работы.
Живем, братцы! Судьба наконец-то послала мне робкую улыбку, и я получил десятисуточный гарантированный бонус на выживание.
Настроение у меня пошло вверх, как столбик ртути в термометре на летнем солнышке. Системы связи и поиска на «Инолусе» ребята отремонтируют. Мой отсек обязательно отыщут и снова состыкуют с лунной станцией.
Правда, есть одна маленькая сизая тучка на солнечных горизонтах надежды. Если стыковочный отсек найдут уже тогда, когда у меня давно закончатся еда и вода…
Я представил себе, как в этом хорошо освещенном стыковочном гробу будет плавать мое иссохшее и исхудавшее тело, и настроение снова круто спикировало вниз.
8
Если хорошенько поразмыслить над сложившейся ситуацией, то можно прийти к весьма любопытному выводу. Вся эта кутерьма с тремя якобы случайными нештатными ситуациями на «Инолусе» имеет хоть какой-то смысл, если главной целью неизвестного злоумышленника был персонально я. Если я кому-то перешел дорогу и этот кто-то решил со мной разделаться. Таинственный некто отдал бортовым системам три очень вредные команды, которые и привели к большим неприятностям на станции.
Всяких залетных хакеров-террористов отметаем напрочь. У системы управления «Инолуса» такая защита, что позавидовать ей могут самые секретные базы данных вместе взятые. И самое главное: ни одна команда не пройдет без спецключей – паролей, которые меняются достаточно часто и которые знают очень немногие. Поэтому злоумышленники со стороны в наших построениях не рассматриваются.
Значит, пакостные команды мог выдать только кто-то из своих. Из тех, кто знает пароли и имеет доступ к системе управления.
Теоретически это мог сделать кто-нибудь из нашего экипажа. Если он, конечно, сошел с ума. Или решил покончить жизнь самоубийством, заодно прихватив с собой семерых коллег по лунной экспедиции. Но я что-то среди нашего дружного международного коллектива таких «героев» не наблюдаю. Заявляю об этом со всей ответственностью, как командир станции.
Поэтому можно с большой долей вероятности считать, что пакет вредительских управленческих сигналов мог прийти на «Инолус» только с Земли.
Команды на борт лунной станции могут отдаваться из трех центров управления: из Хьюстона в Штатах, Евроцентра во французской Тулузе и нашего родного подмосковного Королева. Подозрения с Хьюстона и Тулузы снимаем – все три команды были выданы на российский базовый блок «Инолуса». Без участия нашего Центра это сделать невозможно. Поэтому у нас на рассмотрении остается лишь Центр управления полетом в городе Королеве Московской области.
А в подмосковном Центре такой пакет команд могут выдать на борт только четыре человека: руководитель полета Бикешкин Игнат Федорович и три его зама – Янчук Сергей Иванович, Туров Леонид Исаевич и Скрынник Марк Моисеевич. И точка.
9
Где я мог насолить одному из этой четверки управленцев: Бикешкину, Янчуку, Турову или Скрыннику?
Старая неприязнь или месть. Вряд ли. Мы практически не были знакомы до полета. В околоземных рейсах со мной работали другие управленцы.
Значит, что-то произошло уже в ходе самого полета. Что-то настолько потенциально опасное для одного из них, что он решил убрать меня, устроив на «Инолусе» каскадом три аварийные ситуации.
Времени у меня сейчас было в избытке, и я принялся терпеливо и тщательно, день за днем просеивать все мало-мальски значимые события за полтора месяца нашей космической экспедиции. Хотя, в общем-то, почти сразу догадался, что причина всех моих бед – десятисантиметровый цилиндрик из жаропрочного стекла. Ампула со «Сплава».
«Сплав-5 Л» – это технологическая установка для получения металлических и оптических материалов из смесей различных веществ. Работает в невесомости и вне воздействия магнитных полей и гравитационных возмущений по методу электронагрева с направленной кристаллизацией. Полностью автоматизированная рабочая камера располагается в возвращаемом на Землю отсеке «Герберта Уэллса». В этом полете планировалось вырастить металлические кристаллы. Они, как правило, серо-стального цвета. И я был очень удивлен, когда увидел, что три ампулы из двадцати, загруженных в «Сплав» еще на Байконуре, имеют аномальную красновато-оранжевую окраску.
Когда я их обнаружил, на связи был Игнат Федорович Бикешкин…
Но вовсе не факт, что именно он – злоумышленник: наш разговор вполне мог слышать один из его заместителей.
В наушниках скафандра оглушительно затрещало, и раздался встревоженный голос «Ночки»:
– «Инолус» вызывает Зайчонка! Лев, отвечай! Трофимыч, где ты?
Ребята восстановили радиосвязь! Я чуть не заорал от радости. Но вовремя прикусил язык.
Если злоумышленник действительно из четверки управленцев и если он узнает, что я остался жив, то сделает все, чтобы меня добить. Поэтому мне нужно затаиться и молчать. У моего неизвестного врага должна быть стопроцентная уверенность в том, что я погиб.
Я сейчас был практически беспомощен. А злоумышленник из подмосковного ЦУПа – всесилен. Если бы я отозвался, он вполне мог сделать еще один ход, который гарантированно меня бы убил.
Самый простой ход был и самым страшным: выдать команду на одновременную разгерметизацию всех отсеков «Инолуса». Злоумышленник с таким высоким статусом в системе управления станцией вполне бы мог это сделать.
Мне представилось, что я безоружный стою под прицелом пулеметчика, лицо которого скрыто под маской. Малейшее мое шевеление, и он стреляет. А за моей спиной – еще трое заложников: Стелла, Астрид и Хосе…
10
Пожалуй, злоумышленника среди четверки управленцев можно попробовать выявить. Снять с него маску. Он сейчас в таком психологическом состоянии, что при малейшей опасности себя обязательно выдаст.
Но для этого мне нужен индивидуальный канал связи с американским или европейским центрами управления полетом. Такой канал, о существовании которого никто бы в московском ЦУПе не знал. Станцию и «Лунник» мой противник может как-то прослушивать. А вот американский «Мудр» – вряд ли. На штатовском транспортнике используется другая частота для общения с Землей. Значит, нужно дистанционно включить систему связи на «Мудре» и связаться с Центром управления полетом в Хьюстоне. Например, с моим старым и добрым знакомым доктором Джереми Фейтом. И крайне желательно, чтобы в это время «Инолус» и мой стыковочный отсек были бы недоступны для радиосвязи из подмосковного Центра.
Что нужно сделать, чтобы связаться с «Мудром» и дистанционно включить на нем бортовые системы? Для этого требуется подобрать соответствующие кодовые команды в базе данных на моей планшетке. Еще нужно перенастроить передатчик скафандра на частоту американского «Лунного Дракона». И первое, и второе вполне мне по силам.
Но есть и третье. Мне нужна антенна, достаточно точно сориентированная на пристыкованный к станции «Мудр».
А вот этой-то антенны у меня и нет. И сориентировать беспорядочно болтающий стыковочный отсек мне нечем – на нем нет ни двигателей, ни системы управления.
11
Когда я попадаю в безвыходные ситуации, у меня всегда разыгрывается жуткий аппетит. Вот и сейчас желудок настоятельно потребовал перекуса.
Никогда не подозревал, что жиденькая питательная кашица из сосуда в скафандре и несколько глотков посеребренной воды из емкости внутри гермошлема, оказывают такое стимулирующее воздействие на процесс мышления!
К концу трапезы я уже совершенно ясно представлял, что и – самое главное! – как мне делать.
В качестве антенны вполне сгодится та самая грузовая рама, которая связывала стыковочный отсек с остальной частью «Кентавра».
Двигателей на моем отсеке нет. Но зато внутри него есть огромный торовый бак со сжатым азотом, который используется для продувки трубопроводных магистралей после дозаправки станции топливом из очередного грузовика. А на внешней поверхности отсека имеется кольцо с двенадцатью отверстиями, через которые сбрасывается отработанный газ. И если на это кольцо установить с помощью холодной сварки в вакууме и пасты герметика из ремонтной сумки на моем скафандре разнонаправленные сопла самой примитивной конструкции, то получится простейшая двигательная установка малой тяги, работающая на сжатом газе. Включая по очереди перепускные клапаны, сравнительно легкий – тонны полторы, не больше, – стыковочный отсек вполне можно будет сориентировать в пространстве по всем трем осям. А сопла проще всего вырезать из фольги, обрамляющей в виде цилиндрической юбки раму, которой предстоит в ближайшем будущем стать антенной.