Дарья Зарубина – Настоящая фантастика 2012 (страница 40)
Удручающе монотонно мигала аварийная лампочка. Вспышка – темнота, вспышка – темнота…
– Связь, – вслух подумала Сандра, – нужна связь.
Связаться с орбитальным спутником-ретранслятором, сообщить о случившемся на Землю. И пусть они уже начинают ломать головы над тем, как вытащить меня отсюда…
Тишина ничего не ответила. Должно быть, ей тоже было любопытно, сумеет ли Сандра установить связь. Теперь в ней, пожалуй, было больше от матери. Теплое немое сочувствие, с каким мать всегда смотрела на нее при отце. Теплое и немое. Немое… Иногда это так бесило Сандру. Даже больше, чем холодность отца!
Она нажала кнопку.
Радио не работало.
Когда командир группы Дональд Каллиган сообщил космонавту Сандре Дружковой, что ее отобрали в международный экипаж для полета на Марс, она встретила это известие с удивительным спокойствием. Для нее это было чем-то вроде покорения очередной вершины. Преодолением очередной слабости.
Она всегда считала себя слабой, нет, не физически – морально. И всегда преодолевала в себе эту слабость, словно что-то кому-то доказывала. В детстве она боялась высоты – и заставляла себя лазать по чердакам и крышам. В семнадцать стала мастером спорта и чемпионкой России по скалолазанию. В школе она слабо разбиралась в точных науках – и заставляла себя грызть гранит физики и математики. В двадцать три за плечами у нее были Бауманка, работа в конструкторском бюро и кандидатская.
Слабость привела ее в Центр подготовки космонавтов, а через год в группу подготовки к марсианской экспедиции. Окружающие не знали о ее слабости, а она никогда не забывала о ней. И никак не могла понять, почему другие не видят очевидного.
В тот день Сандра позвонила старшей сестре и попросила ее прилететь в Хьюстон.
– Что случилось? – В голосе Анны звучало беспокойство.
– Ничего, просто прилетай.
Они сидели в кафе Центра подготовки астронавтов, пили кофе и молчали. Сандра не знала, с чего начать.
Анна первая нарушила молчание.
– Что ты хотела мне сказать?
– Я лечу на Марс. Не хочу, чтобы родители знали…
Конечно, она понимала, что родителям все станет известно так или иначе. Она написала им письмо. Обычное письмо от руки на красивой почтовой бумаге.
«Дорогие мама и папа! Я лечу на Марс. Не волнуйтесь за меня…»
Вложила письмо в красивый голубой конверт и бросила в почтовый ящик в надежде, что они получат его уже после ее отлета.
Чего она боялась? Отцовского взгляда? Полного понимания… Но понимания не
Товарищей обмануть можно, отца и Марс – никогда.
Радио не работало. Шипело и трещало, но упорно не желало выдавать что-либо членораздельное. Напрасно она шарила по дециметровому и сантиметровому диапазонам. Отчаявшись поймать сигнал, выключила приемник. Прислушалась. Только сейчас обратила внимание на доносящийся снаружи словно бы рыдающий вой. Песчаная буря. Мириады песчинок ударялись об антенну, образуя статические заряды электричества… Никакой сигнал не пробьет такую подушку помех. На «марсианской» станции в Арктике они так же вот потеряли связь с базой, и не на один день – на неделю. Радиостанция исправна, а связи нет! Непрохождение радиоволн.
Над головой мигала аварийная лампочка. Вспышка – темнота, вспышка – темнота…
Неласково встречает Марс гостей. Так ведь он их не звал.
На минуту Сандрой овладело отчаяние. Столь внезапное и сильное, что она потеряла контроль над собой. Она колотила руками по приборной доске, плакала, что-то кричала. Кажется, она даже потрясала кулаками, выкрикивая то ли мольбы, то ли угрозы. Но наверху было не небо, а обшивка модуля, и вряд ли боги Марса могли ее услышать.
Обессилев, она затихла. Истерика прошла так же быстро, как и началась.
В конце концов, в любой момент она может покинуть Марс – стартовать, израсходовав топливо, – и навсегда остаться на орбите. До следующей экспедиции…
Больше всего она боялась, что тишина заговорит с ней голосами мертвых.
Капли больше не падали, обшивка перестала поскрипывать. Заметно похолодало. Это напомнило о том, что температура снаружи может быть и минус пятьдесят, и минус сто.
Отопление, скорей всего, полетело. Конечно, можно попробовать отремонтировать его. Она вызвала в памяти схему отопительной системы: радиатор, насос, топливные элементы… Пророческие слова руководителя проекта Роберта Маккея: «На Марсе, парни, нужны не ученые, на Марсе нужны прежде всего ремонтники». Сандра тоже была «парнем», и ей это нравилось.
Привычные заботы бортинженера отвлекли от тяжелых мыслей. Стараясь не обращать внимания на боль, она отстегнула страховочные ремни, приподнялась. Опираясь на кресло, сделала воробьиный шажок. Лодыжка и ребра немедленно отозвались в том смысле, что лучше бы она этого не делала, но она велела им заткнуться.
По крайней мере, она способна передвигаться по модулю. Это уже что-то. Значит, сможет добраться до агрегатного отсека. И до блока очистки атмосферы. И, чего уж там, до холодильника. Взлетно-посадочный модуль рассчитан на тридцатидневное пребывание экипажа из четырех человек. Одна она протянет сто двадцать дней, а то и больше, значительно больше, при разумной экономии пищи и энергии.
Тридцать дней… Предполагалось, что за это время они расконсервируют марсоход, отыщут сброшенные ранее жилой и грузовой модули, запустят тягач и атомную электростанцию. Как было бы здорово, если бы товарищи оказались сейчас рядом. Дональд… Раджаван… Чен…
Понадобился почти час, чтобы добраться до агрегатного отсека и найти протечку. Работа продвигалась медленно. Приходилось делать короткие, но частые перерывы на отдых. Замерзшие пальцы плохо слушались. Изо рта вырывались облачка пара. Интересно, сколько у нее времени, прежде чем она превратится в ледышку?.. Полночи ушло на устранение неполадки. Сандра вымоталась до предела.
Зато тишина больше не заговаривала с ней.
Поужинав мерзлым картофельным пюре – на то, чтобы разогреть его, не осталось сил, – она выключила свет и попыталась уснуть. Буря убаюкивала…
Ей снилась Арктика. Канадский остров Девон, кратер Хотон. Безотрадное место. Безжизненная красновато-коричневая равнина, неровные проплешины в сетке каменистых россыпей, плоские холмы, покрытые льдом и снегом. Типично марсианский пейзаж. Поэтому там и был разбит тренировочный «марсианский» лагерь.
Сандра провела в нем два полевых сезона, и редко столбик термометра поднимался выше минус десяти. Один раз погода испортилась настолько, что они целый месяц не могли покинуть базовый лагерь и приступить к испытаниям. И это в июле! Зимой доходило до минус пятидесяти. Средняя температура на Марсе.
В октябре, когда сезон арктических тренировок закончился, Маккей собрал их в конференц-зале – всего шестнадцать человек: восемь марсонавтов и восемь дублеров – и сказал:
– Старт запланирован на февраль. Три месяца вы будете двигаться по спиральной траектории вокруг Земли, используя ее гравитацию для разгона. Потом – выход на гелиоцентрическую орбиту. Длительность полета составит полгода. Четверо из вас совершат посадку на Марс и проведут там шестнадцать месяцев. За это время вы должны построить базу, наладить производство метана и кислорода, подготовить все к прибытию следующей экспедиции. И помните: это лишь начальный этап проекта. Впереди – колонизация Марса.
Она пошевелилась. Нога и бок тут же напомнили о себе. Голова тошнотно кружится, в глазах кровавая муть… И во рту вкус мерзлого картофельного пюре. Пожалуй, следует почистить зубы, привести себя в порядок и заняться наконец своим здоровьем.
Так она и сделала.
Почистила зубы.
Привела себя в порядок.
Занялась здоровьем.
АДС[8] – умная штука, но она никогда не заменит врача. Не наложит шину, не сделает перевязку. Вот где понадобились бы умелые, чуткие руки Чена и его светлая голова!
С переломами малой берцовой и двух ребер все было ясно. Кое-как наложив лонгет на ногу и повязку на бок, Сандра постаралась тут же забыть о них. Хуже дело обстояло с головой и глазами. Сотрясение мозга. Подозрение на разрыв сетчатки. Прогноз был самый неутешительный. Спутанность сознания. Прогрессирующая слепота. Уже сейчас перед глазами сплошная кровавая муть, а что будет дальше?
Но больше всего Сандру беспокоили провалы в памяти. Взрыв водородного бака, падение… это она помнила. Как и все, что было до старта с Земли. А вот часы, предшествовавшие злосчастному взрыву… да что там часы! Месяцы, проведенные в космосе… совершенно вылетели из памяти. Это пугало.
Она взяла себя в руки. Что ж, если ей суждено стать Робинзоном, она им станет. В конце концов, они все были готовы к тому, что экспедиция на Марс – это путь в один конец.
И, кстати, трудового договора с космическим агентством никто не отменял. Она на Марсе, кое-какая научно-исследовательская аппаратура имеется. Так в чем же дело? Работай!
План был простой. Расконсервировать марсоход. Выбраться наружу, оглядеться. Попытаться найти грузовой модуль. Задействовать связное оборудование, отправить сообщение на Землю. А пока они готовят спасательную операцию, запустить атомную электростанцию и начать строить химический завод… На Земле, в тренировочном лагере, они отработали это в деталях. Понятно, Марс – не Земля, и все же…