Дарья Зарубина – Настоящая фантастика 2012 (страница 26)
Создавая пространственную ловушку. Чтобы загнать точку в бесконечность. Или наоборот.
Паук плел свои сети.
Волна пришла.
Слепая. Глухая. Немая. Безликая.
Лишь паутина – парусом. Приняла ее в свои объятья. Выгнулась, дрогнула под давлением… Мэри? Кажется, так назвал ее Робби? Волну старости?
В эфире тихо, только прерывистое дыхание жизни.
И немой вопрос – кто здесь настоящий хозяин?
– Она выдержит? – шепотом. Инспектор. Запоздалое понимание.
– Она выдержит! – шепотом. Болтышев.
Стая-паук висит на тонкой нити в самом центре. Силовыми полями стягивает пространство между нитями.
– Она выдержит! – шепотом. Робби? С надеждой.
Мэри не была больше фантазией, а загнанным зверем билась в снастях, растворяясь в лабиринтах сверхмалых структур. Утекала в другие измерения.
И вдруг, в самом центре сети – прррорыв!
В тот же миг от паука отделилась, скользнула серебряная точка.
– Робби! – Болтышев понял.
Робби замкнул на себе разорванную нить.
Робби-тело исчезло. И новый прорыв! Еще один робот скользнул в пространстве. Еще, и еще – они уходили один за другим.
Где-то в глубине паука родилась песня. Выплеснулась в эфир рок-балладой:
Chad Kroeger & Josey Scott пели о том, что не собираются стоять и ждать и что они схватят за крылья орлов, чтобы улететь…
Робби таяли на глазах, исчезали в глубинных структурах Мэри. Паутина впитывала волну, при этом растворяясь в ней же. Таяли тени наших теней. Обнявшись, исчезали навсегда. Пространство Космоса становилось свободным.
А в эфире все тише и тише:
Структуры в Космосе свободолюбивы…
и не нуждаются в причинно-следственных связях и логике…
ничто здесь не является тем, чем кажется…
и мы не можем быть исключением…
Павел Мешков
Просто Чуча
– Поймите меня правильно. – Капитан старался быть предельно вежливым и всячески подчеркивал это. – У вас возник конфликт с командой…
– Минуту! – прервал его Маренич, и капитан недовольно поморщился. Он, конечно, знал, что в дипломатическом отделе корпуса «Кора» царили порядки, весьма далекие от принятых на флоте, но прерывать капитана, находясь на вверенном ему боевом корабле… Хотя как-то, краем уха, он слышал о том, что даже самый младший из сотрудников Косморазведки мог свободно высказать свое мнение в любой момент обсуждения какой-либо проблемы, а не в самом начале и однократно, как положено.
– Минуту! – повторил Маренич. – Нет никакого конфликта. И быть не может! С командой вашего рейдера я практически не контактирую. Могу, если это необходимо, даже питаться отдельно, но вашу проблему это не решит.
– Какую проблему? – слегка опешил капитан.
– Ваш боцман – маньяк! – приглушенно сообщил Маренич. – У него явный непорядок с головой, и он люто ненавидит животных.
Капитан пристально посмотрел в лицо собеседника. Нет! Ни при каких обстоятельствах Маренич не мог знать, что в настоящий момент боцман планомерно обыскивает трюмы рейдера. Включая, капитан был почти уверен в этом, весь багаж пассажира. Правда, сам боцман называл свои действия «внеплановой проверкой», но кому, как не капитану, было знать, чем вызвана такая активность.
– Он старейший член нашей команды и свое дело знает отлично, – медленно и веско проговорил капитан. – Лучший боцман третьей эскадры, двадцать две боевых экспедиции, пятнадцать благодарностей, дважды отмечен самим адмиралом.
Маренич кивнул и задумчиво спросил:
– А может, он совсем недавно голову ушиб? Меня, например, он замучил своими истерическими допросами. Очень хочет знать, сколько крыс я выпустил на корабле.
– Кстати, о крысах… А действительно, сколько?
Маренич с таким живым интересом посмотрел на капитана, что тот поторопился добавить:
– Боцман утверждает, что датчики определяют наличие крыс в трюмах, продовольственных складах, жилой зоне… Я, конечно, понимаю, что все они электронные и даже виртуальные. Да и сам боцман пока ни одной не поймал…
Чтобы скрыть улыбку, Маренич отвернулся к рабочему столу и коснулся клавиатуры компьютера. Прямо над столом развернулось объемное изображение рейдера, испещренное разноцветными точками. Погрузив пальцы в виртуальное чрево корабля и указывая на две синие точки рядом с маленькой красной короной, Маренич пояснил:
– Видите, капитан? Это мы с вами. А красные точки обозначают крыс.
– Я так понимаю, что это программа такая? – спросил капитан, наблюдая за едва заметным передвижением точек. – И, насколько я могу судить, вы подключились к главному процессору?
– Нет, капитан! – Маренич отрицательно помотал головой. – Рейдер находится в полете, а я еще немного помню уставы флота. Так вот! Чтобы не нарушать букву устава, я подключился к одному из вспомогательных процессоров. Именно поэтому картинка очень напоминает ту, что имеется на мостике. И ваш боцман в чем-то прав… На корабле присутствует, как минимум, одна крыса.
Капитан протестующе поднял руку, и Маренич усмехнулся:
– Я не имею в виду самого боцмана.
Он откинул крышку объемистого кейса, находящегося тут же на столе, и взору капитана предстала распластанная коричневая крыса с белыми лапками, прикрытая прозрачным колпаком. Многочисленные провода и трубки, выходящие из стенок контейнера, в разных местах проникали в ее тело, а два гребешка, словно заботливые руки, тщательно причесывали блестящую шерсть спины. Еще один, совсем крохотный гребешок, занимался крысиными усами.
– Биокомпьютер? – невольно понизив голос, спросил капитан.
– Самая обыкновенная крыса, – Маренич вздохнул. – Это очень доброе и умное животное. Она ни разу никого не укусила и очень любила сыр. Но некоторые человеческие болезни смертельны для крыс… – Он снова вздохнул и погладил ладонью крышку контейнера. – Она заразилась обычным гриппом, умирала от отека легких, и, в терминальной стадии, ее поместили в эту систему жизнеобеспечения. А сейчас она подключена ко всем мыслимым датчикам на вашем корабле. В сущности, очень старая идея. – Маренич указал на схему рейдера. – Красные точки – ее несуществующие в реальности подданные, и она чутко правит своей колонией. Королева Чуча…
Капитан смотрел на чуть шевелящийся крысиный хвост и думал о том, что необходимо разъяснить ситуацию команде и лично боцману. Еще он думал, что, понятное дело, приказы адмирала не обсуждаются и не комментируются, но удержаться от вопроса не смог:
– А зачем?
Почесав затылок и бросив на капитана удивленный взгляд, Маренич неуверенно ответил:
– Ну… Эксперимент такой. Социологический…
Капитан понимающе кивнул, а Маренич неожиданно оживился: