Дарья Зарубина – Настоящая фантастика 2012 (страница 19)

– Ну вот, вы и дома, – сказал он. – Я пойду, пожалуй.

– Роберт, – только и произнесла Кассандра.

– Мы с тобой не приняли предохранительных мер, – сказала Ингрид. – И если что-нибудь получится…

Ветки деревьев над ними становились видны все четче – потолок отсека начинал светиться. В обычный день Ингрид с Эйсом уже торопливо хлебали бы утреннюю еду, собираясь на смену.

– Не знаю, согласитесь ли вы стать женой калеки, но я был бы счастлив… – церемонно начал Эйс.

Ингрид, смеясь, перебила его:

– Да погоди ты… Калека…

Она поцеловала его.

– Я хотела сказать другое. Если у нас родится ребенок, он никогда – представляешь, ни-ког-да! – не увидит этих обшарпанных балок и серых ламп. Этих пародий на деревья. Этих труб. Он будет смотреть на небо и видеть там солнце. Разве это не прекрасно?

– Да. Это будет замечательно, – согласился Эйс.

– И это сделали мы, – продолжала Ингрид. – Мы все.

– Тебе не кажется, что неплохо бы позавтракать?

– Пойдем к пищепроводу, – согласилась она.

Они заворочались на примятой траве. Ингрид помогла Эйсу натянуть куртку и снова поцеловала его.

– Не думай о том, чего у тебя нет, Эйс, – прошептала она ему на ухо, нежно коснувшись культи. – Думай о том, что у тебя есть.

На выходе из рекреации они столкнулись с Домиником.

– А я думал, вы в доме Шмидт, – сказал тот вместо приветствия.

– Роберт сказал, что сам присмотрит за детьми, и мы… – начала объяснять Ингрид.

– Понятно, – сказал Доминик.

Он развернулся и пошел обратно. Эйс перевел дух. Доминик был хорошим командиром. В навыки любого хорошего командира входит искусство устраивать выволочки за неисполнение приказа. Доминик же был в этом деле прямо-таки виртуозом.

Но в этот раз он почему-то не стал распинать подчиненного. Наверное, куда-то торопился.

– Привет, Доминик, – сказал Роберт.

– Я тебя не видел. Я не знал, что ты здесь!

– Но я ничего тебе не испортил, – мягко возразил Роберт.

– Мне? Испортил? – Доминик прошелся взад-вперед по коридору между жилыми ячейками, в котором они столкнулись с Робертом нос к носу. – Рваное солнце, Роберт, я думал… Почему ты сам не пошел с ней?

– Ты ее любишь?

– Люблю, конечно, – возмутился Доминик. – Он еще спрашивает! Но Касси ведь любит тебя… А ты…

– Доминик, а что случилось с твоей женой? – спросил Роберт. – Она погибла тогда, на стадионе?

По лицу Доминика судорожной вспышкой промелькнула боль.

– Нет. Она погибла во время одной вылазки.

– Я так и подумал, – кивнул Роберт.

– Я не понимаю тебя, Ансон! – воскликнул Доминик. – Никогда не понимал. Объяснись же, наконец!

– Ты ведь приехал в Палау попрощаться? – спросил Роберт. – А высадишься ведь ты не с нами, правда? Ты вернешься в тот город, красивый и удобный, который сам построил?

Словно бы на шлеме, который носил Доминик, вдруг потемнел плексиглас, защищавший лицо. Растерянный влюбленный, почти незнакомый Ансону, исчез. Перед Робертом снова стоял жесткий, осторожный и решительный человек, которого он хорошо знал.

– Теперь я понимаю, почему Коренев пытался отозвать твой свободный бланк, – сказал Стогов. – Он говорил, что ты получишь право доступа к очень большому массиву информации, который обычному балласту недоступен, и что это будет опасно. Я думал, он хочет отомстить тебе…

– Возьми с собой Кассандру, – перебил его Роберт.

– Она не согласилась бы, – возразил Доминик. – Она не…

Но Роберт снова перебил его.

– В ее жизни было много горя, Доминик. Она заслужила… все самое лучшее, самый удобный дом, самую вкусную еду, все-все, – продолжал он, тепло улыбаясь, но тут же посерьезнел. – Я не смогу ей этого дать, я…

Роберт замолчал. Доминик, ожидая продолжения, смотрел на него.

– Я хотел жениться, до того, как меня послали в Палау на ремонтные работы, то есть на смерть, – произнес Ансон. – Мне было немного одиноко. Когда я вернулся в Висконсин, оказалось, что она вышла замуж за другого. Я был простым техником, а он уже стал главным. Им дали бы жилую ячейку побольше, каталог А1, больше талонов… Для женщин это важно, Доминик.

Доминик шумно выдохнул. Покачал головой.

– Идиот, – только и сказал он.

– Идиот, – эхом откликнулось с противоположного конца коридора.

Мужчины обернулись – все же коридор был не настолько узким, чтобы здесь было эхо. Они увидели Кассандру.

– Я выглянула в окно и увидела, что вы здесь, – сказала она.

Роберт сделал несколько шагов так, словно собирался покинуть их, но остановился.

– Доминик, тебе сколько лет? – спросил он.

– Двадцать пять, а что?

– А вам, Кассандра?

– Двадцать три, – ответила та.

– Надо же, – покачал головой Роберт. – Я старше вас обоих. Мне двадцать шесть. И я думал, что я уже взрослый. Но когда я познакомился с вами, ребята, я понял, что не имею ни малейшего понятия о том, каково это – быть взрослым. У меня была очень спокойная, хорошая жизнь. И я… Я как ребенок. Я еще не готов, наверное. Я еще не понимаю, что такое любовь. Но я повзрослел за это время, хотя бы настолько, чтобы это понять. А вы оба очень подходите друг другу. Вы же словно Хрустальные Цветы – прочные, острые, сияющие. У вас обоих резкий характер. Это может помешать вам. Но помните о том, что каждый из вас – хороший человек. Смиряйте свой нрав.

Кассандра и Доминик промолчали.

– Я пойду, пожалуй, – сказал Роберт. – Мне надо поспать.

Ансон улыбнулся, и в этот момент стало очевидно, что он смертельно устал и держится на самом пределе своих сил.

– Я всю ночь командовал отрядом отважных космонавтов. Мы высаживались на Надежду из старого кресла и боролись с хищными носками.

Когда Роберт скрылся за поворотом коридора, Кассандра произнесла:

– Послушай, тогда, когда мы шли на штурм Палау… Если бы я знала, что ты любишь меня… Что ты уже потерял одного самого дорогого тебе человека, точно так же – в бою… то… то…

– Что – то? – меланхолично спросил Доминик.

Кассандра топнула ногой.

– Я бы осталась, Доми! Нельзя делать вот так!

Она подняла сжатый кулак.

– Как – так? – осведомился Доминик, внимательно осмотрев крепкий кулачок Кассандры и не найдя там ключа к разгадке.

– Зажимать свое сердце в кулак! Раньше или позже ты же его так раздавишь!

– Осталась бы она, – задумчиво повторил Доминик.