Дарья Зарубина – Настоящая фантастика 2012 (страница 12)

Доминик, колеблясь, крутил в руках пустую чашку из-под чая. На ней была изображена черная двойная звезда. И когда две звезды трижды прошли по своим орбитам, бабушка Ватя сказала:

– Мы сделаем так, как предлагает Роберт. Но мы пустим и воздуховод к шлюзу космических катеров. Если… что-то пойдет не так… нам придется покинуть Корабль раньше, чем мы собирались.

Атмосфера в комнате ощутимо разрядилась, словно мощный озонатор произвел впрыск. Кассандра облегченно вздохнула. Просветлел и Доминик.

– Ты можешь это сделать? – обратился Доминик к Роберту. – И воздуховод, и лифт?

Роберт улыбнулся:

– Могу. Но тебе придется выбить из Коренева те особые вещества, о которых говорил Игорь.

Доминик зашел за Робертом, чтобы проводить его в рубку связи. Именно там обычно проходил самый сильный и здоровый нерв Корабля из всех, находящихся в данном отсеке. И, что немаловажно, он был связан напрямую с мозгом «Нового Рассвета». Роберт как раз завтракал. Рацион джонситов последнее время заметно улучшился. Кроме безвкусной каши, на столах людей появились чай, булочки, яичница, бутерброды с сыром и ветчиной. Роберт пил кофе с круассанами. Он предложил Доминику кофе, но тот отказался.

– У меня есть к тебе одна просьба, – сказал Роберт, дожевав булочку.

У нее был острый привкус непогашенной соды. Но после чудовищной питательной массы, которой приходилось питаться Роберту последнее время, это было просто чудо что за круассан.

– Да?

– Я не знаю, как долго я пробуду в трансе, – сказал Роберт. – Но когда все закончится, я буду не в лучшем состоянии. Ты проверишь вот здесь, – Роберт задрал голову и ткнул в то место на шее, под которым находился лимфоузел. – И если эти места под челюстью у меня будут не только опухшими, но и такого, знаешь, фиолетового цвета… ты убьешь меня.

От неожиданности Доминик моргнул.

– Смертельная интоксикация после выхода на мозг Корабля случается редко, но она случается… Я буду умирать еще трое суток, – пояснил Роберт. – Вы ничем не сможете мне помочь. Это будет отвратительно. Пообещай, что не дашь мне превратиться в орущий от боли кусок мяса. Посей в меня семя Хрустального Цветка.

– Ты не говорил, что это так опасно для тебя, – удивился Доминик. – Так может, ну его, этот лифт?

Воздуховод начал расти неделю назад из основной ветви, снабжавшей Палау. Роберту удалось запрограммировать эту жилу без всяких усилий, и с точки зрения здравого смысла Доминик был прав. Зачем было подвергать себя лишнему риску? Еще никто и никогда не растил воздуховодов вне Корабля. Роберт предполагал, что его стенки будут более толстыми, и значит, воздуховоду требовалось усиленное питание. Садовники в несколько смен подкармливали его. Пока все шло хорошо, и если ничего не случится, очень скоро космические катера окажутся в руках джонситов. Воздуховод уже протянулся через весь Тонга и дошел до середины Хрустального Сада над отсеком Вануату.

Ансон отрицательно покачал головой.

– Слушай, но мы ведь не дикари, – сказал Доминик. – У нас есть лекарства, и Игорь – отличный врач. Ты не смотри, что он возмущался тогда. Он для тебя все сделает.

– Ты не перестаешь меня удивлять, – ответил Роберт. – Я долго думал, кого попросить об этом. И был уверен, что в последнем милосердии ты не откажешь мне…

Доминик повел плечом.

– Ты самый светлый человек, которого я встречал в жизни, – произнес он. – Бабушка Ватя говорит, что легко быть светлым, когда ты постоянно сыт. Но все равно. Хорошо. Можешь рассчитывать на меня.

– Спасибо, – сказал Роберт.

Они дошли до медблока. Роберт принял витаминный коктейль, улучшающий скорость контакта и выносливость нервожила.

– Я все голову ломал, в каких комбинациях все это заказать, чтобы центровые ничего не заподозрили, – сказал Игорь.

– Получилось? – спросил Роберт.

– Думаю, да, – несколько нервно улыбнулся Игорь.

Стогов и Ансон двинулись в рубку связи. Роберт смотрел по сторонам. На людей, спешащих на смену. На блеклый потолок отсека Палау, откуда струился мягкий свет. Роберт и Доминик миновали рекреацию, где гуляли воспитанники детского сада. Пол здесь был покрыт живорастущим пушистым зеленым ковром. Роберт вспомнил Забытое Слово, обозначающее такую растительность – «трава». Кое-где торчали имитации деревьев. За деревьями виднелись качели и горки, но ребятишек там не было. Дети сидели на траве под деревом, окружив воспитательницу. Было похоже, что они ничего не делают. Просто жмутся друг к другу и смотрят по сторонам.

– Какие-то они странно тихие, – заметил Роберт.

– Посиди трое суток в темноте, а потом по трупам прогуляйся, я на тебя посмотрю, – ответил Доминик.

Роберт смутился и замолчал.

Рубка связи была отделана бледно-зеленым пластиком, облупившимся и пожелтевшим от времени. Она была достаточно просторной, чтобы там могли поместиться пятеро людей некрупного сложения. Роберт быстро оглядел пульт, затем заглянул под него.

– Ага, – сказал он и присел на корточки.

Ансон аккуратно потрогал небольшой серебристый щиток на стене. Краевые отсеки, как Палау и Тонга, не оборудовались порталами прямой связи с мозгом «Нового Рассвета». Но в нервной системе Корабля наличие этих порталов было заложено, по одному на отсек. Роберт постелил на полу серое одеяло в белый цветочек, которое привез с собой из Висконсина и сохранил, несмотря на попытку джонситов ограбить его. Ансон улегся и открыл щиток. Затем улыбнулся Доминику и привычным движением засунул руку в портал по локоть. Глаза его помутнели и закрылись. Доминик осторожно развернул Роберта на бок, глянул на часы, засекая время, и вышел из рубки.

Роберта оттащили от нерва. Ансон был без сознания. Рука его, выйдя из портала, гулко ударилась об пол. Эйс Штильнахт аккуратно закрыл портал серебристым щитком. Роберт открыл глаза.

– Лифт будет через неделю, – задыхаясь, сказал Роберт. – Он вырастет там же, где и был раньше.

Доминик рывком поднял его голову, заглянул под челюсть и изменился в лице.

– Ты обещал, – прохрипел Роберт.

– Они красные! – закричал Доминик. – Красные!

– Скорее в медблок, – сказал Штильнахт.

Они вытащили Роберта из рубки связи, уложили на предусмотрительно приготовленные носилки и потащили его в медблок.

Неделю после этого Роберт провел как в тумане. Очень болезненном, безысходно мрачном, пожирающем все его тело и сознание тумане. Но Игорь Волков знал свое дело. Он, кажется, и правда раскаялся в своих словах, сказанных сгоряча. Более интенсивной и разумной терапии Роберту не доводилось испытывать даже в клинике Центрального отсека, куда он угодил после своего второго контакта с нервом. Тогда он был юн и самонадеян.

Когда Игорь разрешил ему вернуться к обычной жизни, Роберт покинул медблок. Но к себе в коттедж не пошел. Он направился в рекреационную зону. Детишек там не было. Наверное, обедали или спали. Роберт обрадовался этому – ему хотелось побыть одному.

То, что он понял во время общения с Кораблем, разрывало его душу и сердце. И ему не с кем было этим поделиться. Он понимал, что должен что-то сделать. Никто другой, кроме него, не знал того, что знал он. Но что? Что он мог предпринять?

Роберт услышал чьи-то шаги и уткнулся лицом в траву. Он надеялся, что случайный прохожий не станет приставать к спящему в рекреации человеку.

– Роберт? – услышал он встревоженный голос Кассандры.

Ансон со вздохом сел.

– Извините, если помешала, – сказала Кассандра. – Но я испугалась, вдруг вам плохо.

Роберт сообразил, что она пришла в сад забрать сыновей и узнала его по комбинезону.

– Да, – неожиданно для себя честно ответил он. – Мне плохо.

Он поднял глаза на Кассандру. Свой комбинезон она украсила неуставной вышивкой на правой стороне груди. Кассандра посадила там три Хрустальных Цветка из разноцветных ниток. Впрочем, это было давно – нитки выцвели и частично растрепались.

– Принести вам воды? – спросила Кассандра. – В садике вода витаминизированная.

– Не надо.

Кассандра глянула на часы и решила, что с Леоном и Лукасом ничего не случится, если она заберет их на десять минут попозже.

– Так что же произошло? – спросила она, усаживаясь на траву рядом с Робертом.

– Корабль очень страдает, – выдохнул Роберт. – Он очень любит людей, всех людей… Ведь он был рожден, чтобы служить нам. И он понимает, что умирает. Он не боится смерти, он ждет ее, он очень устал… Но он понимает, что он умрет, не выполнив своей задачи. Не доставив нас на другую планету. Это невыносимо для него. Умирать, не выполнив своего долга. Своей самой главной жизненной задачи, своего предназначения! Что может быть ужаснее? Ареопаг не дает ему запустить программу по подготовке к высадке. Кассандра, если бы вы знали, что это за программа! Пока мы висим здесь, он уже собрал всю необходимую информацию о планете. Он спроектировал города в тех местах, где они должны быть. В его архивах лежат программы обучения сельскому хозяйству, добыче металлов, обучению пилотов спускаемых аппаратов! Он так хочет поделиться с нами этими знаниями. И не может.

– Но ведь скоро он сможет, – заметила Кассандра успокаивающе.

Она была потрясена и заинтригована. В Тонга нервожилов не было за ненадобностью. Кассандра имела самое общее представление о мозге Корабля и его помыслах, то есть никакого.

– Да, – сказал Роберт. – Но никто, и даже он сам, не думает о том, что будет с ним, когда мы улетим. Оставим его здесь. Он, который столько сделал для нас, будет умирать в одиночестве. Люди забудут о нем. Многие уже сейчас ненавидят его за тесноту. Его бросят, как рваный комбинезон. Это невыносимо!