Дарья Зарубина – Настоящая фантастика 2012 (страница 106)
Марго. Сестра Маргарита. Моя напарница, с которой встречаюсь раз в неделю на дежурстве в Вэмпайр-центре. И еще когда одному из нас плохо. В этом случае на нейтральной территории и на людях. Во избежание. Марго. Самый близкий, нет, единственный близкий мне… нечеловек. Мы не люди, вступление в братство означает отказ от принадлежности к бывшей расе. Плата за могущество, долголетие и материальную независимость.
– У меня перегруз, Марго. Слишком много на себя взял.
– Расскажешь?
– Бывший боксер-легковес. В детстве я смотрел его матчи. Перенес травму. Спился, потом подсел на наркотики. Я поймал это на последней стадии, неизлечимой. Забрал все, теперь это во мне.
Она кладет руку мне на запястье. Длинные тонкие пальцы, теплые.
– А та девица?
– Сбросил. Тоже, наверное, не до конца. Марго, зачем нам все это?
– Не знаю. Сама часто думаю: зачем? Правда, поначалу казалось, что знаю. Идешь по улице гордая, независимая, псы заливаются брехом, люди шарахаются, чувствуют… Высшая сущность – вампир. Одаренный могуществом забирать то, что пожелает. Или не забирать. Деньги без счета, путешествия, иммунитет к инфекциям, замедленное старение. Да-да, наставники говорят, что за все надо платить. Не слишком ли высока плата?
Наставники. Вампиры третьей ступени, учителя и магистры. Полностью отрешенные от земных проблем, решающие вопросы существования расы. Таких единицы, большинство вампиров не поднимаются выше первой ступени. Сильнейшие достигают второй, они занимаются выявлением и последующим обучением неофитов. Самые сильные забираются на третью и становятся вне правил и вне законов. Увы, мне этого никогда не достичь. Возможно, через много лет поднимусь на вторую. Хотя вряд ли, скорее всего, чужие грехи и пороки меня доконают гораздо раньше.
– Ты должен временно отказываться от сделок, Арчи, – говорит Марго. – По первому правилу – без объяснения причин.
– Какой смысл тогда выходить на дежурства?
– Хочешь, я поговорю с наставником? С братом Эрнстом. Тебе дадут замену. Должны дать.
– Спасибо, Марго. Поговорить я могу и сам. Завтра у меня в любом случае встреча с ним. Только не думаю, что получу поблажку. Да и не за что – сам виноват. Ничего, отмучаюсь как-нибудь. Две-три недели, и все пройдет. Должно пройти.
– Ты пил сегодня?
– Да. Много. Иначе бы уже, наверное, загнулся. Завтра постараюсь воздерживаться. Не знаю, правда, сумею ли. Должен суметь. К брату Эрнсту надо явиться трезвым, он слишком далек от дел насущных и не станет принимать во внимание обстоятельства. Хотя… иногда я думаю, что это, возможно, выход.
– Что «это», Арчи?
– Изгнание из братства.
– Не выход. Обратного пути нет. В одиночку любой из нас просто угаснет или погибнет.
– Мне часто кажется, что смерть – не худший вариант.
Мы прощаемся, я церемонно целую ей руку. Выходим из кафе, подсаживаю ее в такси. Надо выпить, вот напротив как раз ларек.
Внезапно я обнаруживаю, что выпивать мне не хочется. Прислушиваюсь к себе. От одной мысли об алкоголе меня мутит. Ошарашенно замираю на месте, потом до меня доходит. Выхватываю из кармана мобильник.
– Зачем ты сделала это, Марго?
– Тебе надо отдохнуть, Арчи. Мне проще с этим справиться, я женщина. – Она делает паузу. – Была женщиной.
Короткие гудки в трубке. Я механически прячу телефон обратно в карман. Она забрала его. Мой груз. Эту поганую, мокротную, алкогольно-наркотическую накипь.
– Я недоволен вами, брат Арчибальд. – Я сижу в вычурном кресле стиля ампир, наставник, заложив руки за спину, меряет шагами громадную роскошную гостиную. – Правила вампира писаны не для вас? Вы вольны назначать свою цену за сделки, а не соглашаться на предложенную. Вам известно, за счет чего существует братство?
– Да, конечно, брат Эрнст. Только ведь у этих людей не было больше, чем они могли предложить.
– Это, во-первых, не факт, люди лживы и прижимисты. Во-вторых, какое вам дело до них, брат Арчибальд? Предназначение людей – служить нам, а вовсе не наоборот. И, в-третьих, потакая просителям, вы роняете престиж. Престиж нашей расы. Эдак вскорости любой нищий, приди ему в голову такая блажь, будет бегать за помощью к вампиру.
Я молчу. Сказать мне, в сущности, нечего, наставник прав.
– Братство нуждается в средствах, – продолжает он. – Думаю, не надо объяснять почему. Я давно присматриваюсь к вам, брат Арчибальд, и, не скрою, сделал некоторые выводы относительно вас.
– Могу я спросить какие?
– Вы уже спросили. В вас осталось слишком много человеческого. Чересчур много. Вы растрачиваете себя без пользы для братства, которое о вас заботится и вас содержит. Или, по крайней мере, без особой пользы. То же относится и к вашей напарнице. Сестре Маргарите, если не ошибаюсь. Рекомендую вам задуматься об этом. Вам обоим. Теперь ступайте.
В отличие от большинства посетителей, этот не нервничает. Взгляд уверенный, жесткий, стремительная спортивная походка, дорогой костюм, галстук.
– Здравствуйте, доктор.
– Я не доктор.
– Виноват, привычка. Вы позволите?
– Садитесь. Слушаю вас.
Визитер усаживается в кресло, протягивает мне белый картонный прямоугольник. Визитная карточка. Золотое тиснение, витиеватая, красным по белому, надпись. Вчитываюсь: Смоленский Виктор Глебович, предприниматель. Номера телефонов, факс. И все.
Что ж, имя знакомое, примелькавшееся в новостях и на газетных страницах, объяснять, что значит «предприниматель», не требуется. Владелец банков, заводов, телеканалов, известный меценат и благотворитель, таких еще называют олигархами.
– Узнали? Предвосхищая возможный вопрос: охрана осталась внизу. Я могу приступить к делу?
– Приступайте.
– Хорошо, я буду краток. Моя жена больна, ее смотрели лучшие специалисты и признали неизлечимой. Болезнь прогрессирует, быстро, очень быстро, с каждым днем ей все хуже. Она уже перестала узнавать людей, забыла мое имя и имена детей. Иногда не может вспомнить свое. У нее болезнь Альцгеймера, доктор.
– Я не доктор.
– Знаю. Я предлагаю вам им стать. Деньги – любые. Столько, сколько выговорит ваш рот.
– Вы знаете наши правила?
– Разумеется. Изучил их досконально. Вампир имеет право и так далее. Для меня не существует правил, но я согласен с вашими. Вы избавляете мою жену от напасти. Я плачу любую цену. Вы можете пренебречь моралью и этикой. Я обеспечу вас до конца жизни, так, как вашему братству и не снилось. Все, что захотите. Любое желание, любой каприз. Без исключения.
– Сожалею, – говорю я. – Вы не найдете никого, кто бы согласился на сделку. Ни один брат, ни одна сестра не пойдет на это. От болезни Альцгеймера не избавиться, забравший ее обречен на то, что сейчас происходит с вашей женой. Извините.
Он молчит, долго, потом говорит:
– Я слыхал, вампиры высшей ступени способны на многое.
– Так и есть. Вы можете обратиться к наставнику. Его зовут брат Эрнст. Если хотите, я свяжусь с ним, и, думаю, он примет вас. Но дела это не решит. Ни он, ни кто-либо иной из братства не пойдет на такую жертву. Для этого надо быть сумасшедшим.
– Что ж, – визитер встает. – Спасибо. Никто не пойдет, говорите? Я мог бы поспорить с вами, но принципиально не заключаю пари, которые не могу проиграть. Свяжите меня с братом Эрнстом, скажите ему, что я хочу увидеться с ним завтра. До свидания.
– Меня зовут Сергей.
Впервые за последнее время меня не назвали доктором. Мужик в возрасте, основательный, плечистый, держится уверенно, строго.
– Проходите, садитесь. Я – брат Арчибальд.
– А вам не противно носить такое имя?
Хорошенькое начало. Что ж, тон задан не мной.
– Не ваше дело, – отвечаю я грубостью на грубость.
– Как знать. Значит, так, – посетитель усмехается, – Арчибальд. Я предлагаю вам сделку. Бесплатно, вам она не будет стоить ничего.
Такой наглости в этих стенах мне еще слышать не приходилось.
– До свидания, Сергей, – говорю я. – Дверь прямо за вашей спиной.
– Сначала вы меня выслушаете. Заключить сделку в ваших же интересах. Хорошо, пускай в обоюдных.
– Вот как? – я ловлю себя на том, что заинтригован. – Что ж, говорите.
– Около двадцати лет назад один из ваших кое-что забрал у меня. Тогда я этого не понял, но позже, проанализировав, пришел к выводу, что было похищение. Однозначное.
– Конкретней, пожалуйста. Кто и что забрал и чего вы хотите?
– Конкретней так конкретней. Я военный, потомственный. Работал тогда в аналитическом отделе при одной государственной организации. Какой именно, вам ни к чему. Был в звании капитана и подавал немалые надежды. Меня ждала быстрая и удачная карьера. До тех пор, пока в один прекрасный день я внезапно не обнаружил, что аналитические способности исчезли. Пропали как не бывало. Я перестал разбираться в предмете, который знал как свои пять.
– И что же?