Дарья Зарубина – Настоящая фантастика 2012 (страница 100)

– Жос! – заорал Лейф. – Он здесь! Я нашел!

– Ах ты… – его противник сделал широкий, очень опасный замах, и отец Аствиц с удивлением понял, что тот когда-то учился фехтованию.

Лейф плавно сместился в сторону, разрывая дистанцию, и в тот же миг, обманным шагом уводя клинок Кази за свое плечо, скользнул вниз, чтобы вонзить шпагу в правое бедро противника, но тот, разгадав его замысел, крутнулся, и шпага жреца лишь полоснула воздух.

– Не получится, – заметил Лейф, переходя к фронтальной атаке. – Мой клинок длиннее… и я намного моложе… ну, вот же!

Острие легко прошло через толстую кожу жилета, который был надет на Кази, и тот закричал, не столько от боли, сколько от изумления: Лейф выдернул шпагу, а на плече его противника появилось быстро расплывающееся пятно крови.

– Это еще не все! – зарычал тот.

– Хватит, – Аствиц вышиб нож из его кисти и отшвырнул сапогом в сторону. – Вставайте… вон бежит Жос.

– В хибаре, – Тролленбок на ходу снимал с себя пояс, – должна быть его жена. Быстрее, Лейф, мне кажется, я уже слышу весла на воде… надо сматываться, а то сейчас тут начнется настоящая битва… живее, живее, отче!

– …Настоящее его имя – барон Тойлен, – говорил Тролленбок Лейфу, когда они медленно ехали от околотка воэнского пристава, которого пришлось поднимать посреди ночи, – и человек он, кстати говоря, знатный. Так что, кидаясь на тебя с ножом, наш дорогой покойничек имел все основания полагать, что разделается с каким-то там жрецом одной левой. Н-да…

– Так это он, получается, и был тем негодяем, который обворовал настоятеля храма Айвона? Но Велойн?.. проклятье, он-то тут при чем?

– Вокруг Велойна все и закрутилось, – впереди показалась улочка, на которой стоял дом лейтенанта, и Жос остановил своего коня. – «Господин Кази» увидел лейтенанта во время одного из его визитов к Хунару и испугался до полусмерти. Такой страх не всегда можно объяснить с рациональной точки зрения; впрочем, я видал и похуже… Гнусный мошенник иногда появлялся в столице, его видели – но никто уже не искал, так что опасности ему ждать было неоткуда. А тут вдруг – наш красавчик-лейтенант, который, как мы знаем, весьма похож на своего трагически почившего дядюшку. Кази перепугался и решил проделать трюк, однажды спасший его от королевских галер. Беда вся в том, что резать свиней он, как ни странно, не умеет вовсе. Хотя со шпагой – более или менее… В первый раз он тоже отравил свинью и заколол ее в полусонном виде. Я-то все это помню, понимаешь?

– Ты же вроде моряк? – подозрительно покосился на друга Лейф.

– Да уж такой моряк, что и по суше побегал! В общем, вот, – увидев, что дело пахнет свининой, я отправил в столицу одного своего дружка с письмом к некоему знающему человеку. Тот сразу написал ответ, а я, едва узнав, что мошенника Тойлена видели и видят в столице, немедля пошел к приставу.

– Но почему ты решил, что он спрятался где-то на побережье?

– Потому что имитировать северный акцент он научился от жены. Она у него – горянка, из очень старинной семьи, он тоже похитил ее когда-то, во время службы в саперных частях на северной границе. И бежал он в первый раз именно туда. А отсюда на Пеллийский Север два пути: либо по суше через столицу, либо по морю… конечно, я допускал, что наш Кази рискнет затеряться в столичных трущобах. Однако, видишь, оказался прав почти во всем. Ну а с кем и как он договаривался, какие контрабандисты должны были его вывезти – то уже дело пристава. Нас, боюсь, уже на свадьбе заждались. Похищение-то прошло на славу, а, отче?

Дмитрий Володихин

Ворон и небесные кавалеры

В старину жил один премудрый алхимик, постигший тайны земли и неба. Игры стихий подчинились ему. Суть вещей он читал, как открытую книгу.

Он мечтал создать совершенство – философский камень. Но сколько ни прилагал он усилий, а мечта его никак не осуществлялась. Алхимик перепробовал сотни способов, поставил тысячи опытов, сжег себе бороду и спалил брови… философский камень добыть ему не удавалось.

Будучи мудрым человеком, он понял: само Небо не дает ему сотворить философский камень. Должно быть, он где-то сбился с верного пути… Что ж, годы его еще позволяли отведать радостей помимо тех, что даруют колбы, реторты и древние манускрипты. И разве хорошее дело – встречать старость в одиночку? Мудрец отыскал себе добрую женщину и сделал ее своей супругой. С нею вместе он создал совершенство, хотя и совсем иного рода – не то, о чем мечтал. У них родилась девочка необыкновенной красоты.

Мать умерла родами. Воспитывая девочку, алхимик не уставал любоваться ее лицом, волосами и руками. В конце концов он решил, что дочь поможет ему поставить еще один опыт, последний в жизни. Он давно отринул мечту о философском камне, превращающем обыкновенные вещества в золото. Но в голову ему пришла иная идея: выковать душу чище золота, не знающую скверны, злобы и соблазнов.

Он решил спрятать свою дочь так далеко от людей, чтобы никто не загрязнил чистоту ее души. Три дня и три ночи алхимик думал о том, в какие края следует отправить девочку. Наконец он понял, что не сыскать лучшего места, чем один из заброшенных городов на обратной стороне Луны.

Титаны древности жили там без забот, ибо они были существами нечувствительными ни к зною, ни к морозу. Потом люди истребили титанов и заняли их жилища, но долго там не продержались. Слишком уж много дров и угля требовали ненасытные печи на холодной Луне…

Без помощника алхимик не мог выполнить свой замысел и потому отправился в горное княжество, где селились гигантские во́роны. Одному из них старик заплатил за службу великую цену. Никто не знал истинного размера той цены, но отрабатывать ее князь Ворон должен был много лет – покуда душа девочки не станет чище золота.

Ворон отыскал на обратной стороне Луны просторные палаты с печью высотой в три человеческих роста. Затем умная птица набила тамошние погреба пищей и перетаскала туда множество нужных вещей, особенно одежды – на вырост девочке. Старый алхимик передал Ворону все свое богатство – сундук с золотыми и сундук с серебряными монетами, которые он заработал, служа королям и герцогам. Огромная птица унесла все деньги на Луну, а когда вернулась, настало время лететь и отцу с дочерью.

Последнюю ночь, когда девочка была на Земле, ее отец, дряхлый старик, почувствовал необъяснимую печаль. Алхимик подошел к ее кроватке, поцеловал дочь в лоб и в обе щеки. Потом переложил девочку в люльку, а люльку обернул платком золотого шелка, расшитым черными лебедями. Завязав платок крепким узлом, алхимик отдал драгоценный груз Ворону.

Ворон зажал узел в правой лапе и начал подниматься к Луне. Он летел очень медленно, очень осторожно, стараясь не разбудить маленькую девочку. Дочь алхимика возносилась в люльке и видела странные сны: будто она плывет в лодке по ночной реке, минуя множества маяков. Это Ворон пролетал мимо звезд, служащих фонарями на дороге от Земли к Луне. Иногда ей снилось, что она качается на качелях и видит в отдалении блистающую реку. Это Ворон, утомившись, перекладывал ношу из правой лапы в левую, а хрустальные указатели на его пути поблескивали холодным светом. У самой Луны в сны дочери алхимика явился полупрозрачный единорог. Он преклонил колена и позвал девочку взобраться к нему на спину – скакать, играть и резвиться. Это и был настоящий небесный единорог, бесшабашный вор. Он стоял у кедрового палисада, отделявшего лунную дорогу от вольного неба, беспокойно ржал и косил лукавым глазом на девочку в люльке. Он бы перескочил изгородь и похитил девочку, но побоялся Ворона: уж больно тот был велик и силен.

Ворон устроил девочку в лунных хоромах и вернулся за алхимиком. Но тот не пережил ночи: за час до рассвета ангел явился за душой старика, исторг ее из тела и направил по лестнице мытарств.

Сначала девочка очень тосковала по отцу. Она много дней лила слезы.

Но Ворон развлекал ее: читал умные книжки, показывал в них красивые гравюры, рассказывал нравоучительные истории и вспоминал старые времена. А когда этого оказывалось недостаточно, летал на Землю с двумя серебряными монетками в клюве. На одну он покупал сладости, на другую – игрушки. Постепенно горе оставило маленькую девочку.

На Луне оказалось холодновато: ее сердце давно остыло, в отличие от земного. Ворону приходилось часто летать на Землю и за другим товаром – печь требовала один мешок угля за другим. А дочь алхимика все равно чувствовала, как лунная стужа забирается к ней под платье. Она знала, что холод – море, а тепло – всего лишь островок в нем. Тепла всегда мало, и холод, отыскав новую трещинку в стенах, обязательно найдет способ ужалить живое существо.

Иногда девочка сбегала из хором и, подобрав длинную юбку, добиралась до края Луны. Оттуда она осторожно выглядывала и, увидев Землю, через подзорную трубу любовалась играми людей…

Земное-то сердце не остыло, грело людей, и оттого в них было столько жизни!

Девочка засматривалась на пестрые ярмарки, следила за течением праздников, куда все являлись в ярких одеждах, со вниманием наблюдала за танцами. Один раз она подглядела, как юный оруженосец прикоснулся своими губами к губам купеческой дочери, но ничего не поняла… Дела людей очень интересовали ее. Однако больше людской суеты дочь алхимика любила медленный ток великих рек, неспешный бег парусников да рябь на лесных озерах, объятых сосновым бором. Иногда она мечтала, что у нее появится дом на таком озере. Только обязательно деревянный – из теплого пахучего дерева, а не из холодного камня, у которого нет запаха. Иногда она могла бы уходить из дому в город и там с кем-нибудь танцевать.