Дарья Закревская – Мой Проклятый Север (страница 30)

Я напряглась. Несмотря на то, что подозревала в предательстве я Кириса, расслабляться не стоило. Кто вообще сказал, что предателей не двое?

— Куратор Ош не уточнил, — пробормотала я.

— Альяра, — Седой остановился и развернул меня к себе. — Он уехал, ничего не успев рассказать. Если ты что-то знаешь, если ему нужна помощь… Его отъезд связан с Пустошью?

— Не знаю, Ворон. — Я избегала смотреть на мужчину.

Он глубоко вздохнул.

— Будь осторожна, практикантка.

Мы зашли во Дворец и спустились в подземелья. Ну конечно, где же еще оборудовать камеры, как не в подвале? Я фыркнула. Не удивлюсь, если и местные чудовища тоже находятся поблизости.

Ворон завел меня в небольшую комнату — камерой ее назвать было сложно. Внутри стояли кровать, стол и стул, а в углу, за отдельной дверью, располагалась туалетная комната. Даже с душем.

И только удушающее ощущение от невозможности пробудить дар давало понять, что это не обычное помещение.

Дверь закрылась. В замочной скважине провернулся ключ. Я осталась одна.

И резерв потратила, и от Пустоши не убереглась. Надежда — только на скорое возвращение Тария. Но вряд ли ему хватило пары дней, чтобы все разузнать в столице.

А значит, сегодняшний выход в Пустошь для меня неизбежен.

Примерно через час по моим подсчетам заурчал живот. Через два мы урчали уже на пару, живот — от голода, я — от скуки.

Заняться было абсолютно нечем. Проверив, не завалялась ли где-то в недрах стола книга или хотя бы письменные принадлежности, я тяжело вздохнула — все отделения пустовали. Зачем вообще тогда в камере нужен стол, что за издевательство?

Внезапно из коридора послышался шум. Небольшое окошко на двери — наверное, используемое для разговоров и передачи еды, с противным скрипом слегка отодвинулось.

— Альяра, ты тут? — раздался громкий шепот.

— Она там? — другой приглушенный голос. Шум возни, чье-то «да слезь же с моей ноги, очкарик!». — Ни гната не вижу, темно!

— Может, Ворон пошутил?

Я подошла к двери, слегка присела (отверстие было примерно на высоте моей талии) и выглянула наружу. Напротив, отпихивая друг друга боками, стояли Эйджел и Киш.

— Чшш, смотри! — увидел меня рыжий. — За что тебя засадили?

— Нашел, о чем в первую очередь спрашивать, — проворчал староста. — Альяра, мы тебе еду принесли! — Он просунул поднос с тарелками через окошко.

Я аккуратно взяла его и поставила на стол. Суть стола в комнате стала ясна.

— А ключ от камеры вы не принесли? — с надеждой спросила я.

Ребята погрустнели.

— Ворон нас проинформировал, что ты до вечера несешь наказание, но разрешил передать еду. Зато к ужину тебя отпустят.

— «До вечера несешь наказание», — тут же фыркнул Киш. — Староста, ты по-человечески разговаривать можешь?

— А я не человек, я — маг, — недовольно заметил тот.

— Очкарик, я тебя когда-нибудь придушу! — Судя по голосу, готовность шарахнуть каким-нибудь заклинанием Эйджела у рыжего была максимальная.

— Ребята, я вам не мешаю? — беззлобно проворчала я.

Что ни говори, а с присутствием этих двоих настроение у меня сильно улучшилось.

— Отодвинься, мозговитый наш, — толкнул старосту Киш и припал к отверстию. — Альярка, почему тебе в Пустошь нельзя?

— Я не могу поделиться, точно не здесь, — тихо проговорила я. — Просто поверь, что так надо.

— Ладно, — серьезно кивнул рыжий. — Эйджел, заклинание «дуба» помнишь? Какое там плетение?

Ой-ей. Я отошла вглубь комнаты и забралась под кровать. Заклинание «дуба» разнесет здесь все на кусочки. Студенты Академии обожали занятия по его отработке. Поток чистой силы закручивался по спирали и уплотнялся, пока не достигал пика, а затем сжатая пружина выстреливала, разнося перед собой любое препятствие. Конечно, простую дверь, даже запертую магией, легче магией и открыть, но ни Киш ни Эйджел талантом взломщиков одарены не были. Мне снятие защитных заклинаний давалось на отлично, но в комнате без магии это умение никак не помогало.

Снаружи так загудело, что пол подо мной задрожал. Тряслись стены, ножки кровати угрожающе подпрыгивали, а стул отъехал куда-то в сторону. Раздался громкий «бум» — я схватилась за уши, от ужаса не соображая — оглохла? Лопнули перепонки? Или я умерла?

Когда дрожание прекратилось, я осторожно вылезла из-под кровати. Поднос с едой валялся на полу. Стул — около двери. Той самой, которую должно было разнести на кусочки. И которая издевательски стояла без единой царапины.

Вот гнат.

Я выглянула сквозь отверстие. Коридору повезло меньше — дыру в стене напротив моей камеры я оценила. Вероятно, параноики Проклятые предусмотрели защиту от «дуба», и не справившись с дверью, заклинание срикошетило назад.

— Киш, Эйджел, вы живы? — забеспокоилась я за ребят.

Раздались стоны и ругательства. Стоны — от старосты, отборная ругань — от рыжего.

Послышался топот ног и крики.

— Какого скрофа тут творится! — узнала я голос Ворона. — Маккейн, Вюрт, вашу ж Светлую Мать!

Дальше он долго отчитывал Одаренных за глупое поведение, порчу королевского имущества, попытку обеспечить побег наказанной практикантке; а затем, на несколько секунд распахнув дверь, одного за другим впихнул ребят в комнату.

— Вместе посидите, может, совесть проснется. А еще Одаренные, элита Академии Одаренных, — буркнул Седой напоследок.

— Ворон, есть хочется! — крикнула я.

— На голодный желудок думается лучше, — отрезал он и удалился.

Ребята уселись на кровать. Покрытые пылью, грязью, все в мелких порезах и ссадинах и с дырками в одежде.

— Жрать охота, — простонал рыжий.

— Да ты только что обедал, смолотил шесть котлет и с десяток вареников! И печенек натрескался! — подскочил староста.

— Моему растущему организму нужны калории! — заорал Киш.

Я закатила глаза.

Когда мои «сокамерники» перестали препираться друг с другом, их внимание переключилось на меня.

— Альяра, теперь-то расскажешь, почему хочешь избежать Пустоши? Еще недавно ты туда рвалась, — нахмурился Эйджел. — В вирриловой комнате не работают прослушивающие артефакты. Да и вообще любые артефакты. Лучшего места для обсуждения не найти.

Разговор получился долгим. Я поделилась, как попала в плен к незнакомым Проклятым, оказавшимся в Пустоши. Поведала об Убежище. О Каире, который поставил мне ультиматум: присоединиться к непонятному обществу или умереть. О лидере клана Аррухе, упоминаемом Каиром. О том, как встретила Микела, который затем помог мне сбежать. И о датах прорывов, увиденных мной на доске в Убежище.

Из-за печати о неразглашении, наложенной Тарием, о чем-то пришлось смолчать. Но староста не был бы собой, если бы не смог заполнить пропуски.

Пока Киш беспокойно бегал из угла в угол, Эйджел осторожно задавал правильные вопросы. С ловкостью, достойной магов порядка, он обходил темы, на которых моя печать начинала жечь, и в итоге выстроил всю логику происходящего.

— Значит, зреет заговор, — строго произнес он. — И письмо отца Иллата это подтверждает. В столице волнения. В Пустоши неспокойно. Проклятый клан готовится напасть. — Он задумчиво пожевал губами. — И я знаю, когда.

— Безочка-арик, — нараспев произнес рыжий. Староста грустно почесал пустую переносицу — заклинание «дуба» очки не пережили. — Ты откуда это знаешь? У тебя и там родственники есть? Один дядька лагерь строил, другой — Убежище?

— Друг мой рыжий, просто в отличие от некоторых, я интеллектуально одарен, — задрал нос староста.

— Потом поспорите, — прервала я ребят. Препираться они могли бесконечно. — Эйджел, что ты имеешь в виду?

— Вы же знаете, чем я занимаюсь в аналитической группе? — уточнил тот.

— Рассчитываешь следующие прорывы, — уверенно ответила я.

— Угу. Формула заковыристая, расчет отнимает много времени. Сейчас мы знаем о двух прорывах в этом месяце и по одному в ноябре и декабре. А потом… сколько ни проверяю, практически до конца весны Пустошь спокойна.

— Как это? То есть всем можно брать отпуск? — вскинул брови Киш.

— Ха-ха, — без улыбки ответил Эйджел. — Помимо прорывов, происходят естественные ослабления силовой защиты. Чудовища такие дыры чувствуют, поэтому без проверки и подпитки поля никак не обойтись. Ты все продолжаешь спать на лекциях профессора Джирута, да?