Дарья Ву – Ведьма для императора (страница 45)

Я отстранилась, выжидающе глядя на Коэна. Ухватившись за переносицу, он продолжил таким тоном, словно ему легче было облизать лягушку, чем смириться с необходимостью выполнить поручение императора:

— Ты возвращаешься во дворец.

— Я могу остаться здесь, — улыбнулась, не желая отлепляться от господина.

— Нет, — покачал он головой. — Не можешь. Лучше тебе отправиться во дворец, чем сидеть здесь.

Надавив мне на плечи, господин отодвинул меня от себя и закрылся в своём кабинете. Он попросил не тревожить его, сообщив, что будет занят работой, а как освободится, сам подойдёт ко мне и отвезёт к императору.

Ная настаивала, чтобы я вернулась к завтраку, но я тоже ушла к себе. И с силой задвинула дверь! Хлопка не вышло, поэтому я раскрыла её и, поднажав, задвинула повторно. Вместо оглушительного закрытия вышло не менее оглушительное падение. Дерево вышло из направляющей и упало. Я вскрикнула и выставила руки в защитном жесте. С пальцев слетело пламя. Ткань на двери сгорела, оставив зияющие дыры.

Зарычав и топнув от негодования, я плюнула на то, что мой провал произошёл на глазах чуть ли не всей местной прислуги и как ни в чём не бывало завалилась в постель. Не забыла я и спрятаться под одеялом с головой, чтоб никто не видел заалевшего от стыда лица.

Я-то думала, господин будет рад моему возвращению, а он мечтает скорее от меня отделаться! Ну, конечно, зачем ему невесть кто, если в столице Райя, вновь подумала я, скрипя зубами.

Я лежала, притаившись, ждала, когда освободится господин. Думала, он отругает. Нет.

Я слышала, как вошёл господин. Вздохнув, он перешагнул через упавшую дверь и опустился рядом со мной, осторожно положив руку мне на плечо поверх одеяла. Так я поняла, что пора отправляться.

— Скажите честно, вы от меня устали? — не торопилась выбираться я.

Господин рассмеялся, и сам стянул одеяло с меня.

— Разве тот, кто устал, сделает что-то подобное? — спросил он, нависая надо мной.

Ощутив, как жар распространился со щёк на шею и грудь, я внимательно наблюдала за ним. Длинные, и зачем только мужчине такие, ресницы слегка трепыхались, когда господин наклонялся всё ближе. Он коснулся губами моего виска, одаряя горячим дыханием, и медленно, оставляя после прикосновений влажные следы, спускался к шее и ключице. Я задышала поверхностно. Вцепилась пальцами в одеяло. Господин лёг поверх, не торопясь высвобождать меня из уютного одеяльного кокона, или же забираться под него сам. Он целовал мою шею, сжимая меня сквозь ткани. Я заёрзала, желая выползти из-под своего укрытия, но не вышло. Господин легонько прикусил мочку моего уха. Лизнул раковину и шепнул, что ему нравятся мои округлые ушки. От его шёпота и дыхания меня свело внизу живота. Выгнув спину, я шумно выдохнула, а он словил мой, не успевший сорваться, стон.

— Увы, — явно нехотя отстранился господин и облизнулся, — но пока это всё, иначе Муроми рассердится. Он велел привезти тебя с утра, а время близится к полудню.

— Так вам приказали? — с надеждой спросила я.

— Ну а как же. Месяц ещё не прошёл, живи пока во дворце.

— Как здорово! — воскликнула я, обрадовавшись, что это не господин хотел избавиться от меня.

Как же здорово узнать, что он бы хотел видеть меня рядом, но вынужден был вернуть во дворец лишь по приказу.

Глава 83

Господин отвёз меня во дворец, не проронив ни единого словечка. Он настолько погрузился в раздумья, что проигнорировал всякую мою попытку заговорить. И даже тогда, когда я хватала Коэна за руку, будто не замечал этого. Ну и пусть, зато теперь я точно знала, что нравлюсь ему. Я верила, что это не действие печати!

Вот только, к сожалению, едва достигнув ворот дворца, Коэн передал меня служанке и удалился, а я надеялась, что он тоже посетит императора. Я всё стояла возле распахнутых ворот и смотрела на удаляющуюся мужскую фигуру. У меня закрадывалось сомнение, ощущение, будто бы он на меня обиделся, но никак не удавалось понять: за что?

Рис, дождавшись, когда я приготовлюсь зайти внутрь, отвела меня в новые покои. Они находились неподалёку от комнат, отведённых Дзюн, и оказались ничуть не меньше комнаты невесты принца. Там нашлось место и для спальни с широкой постелью, и для комнаты отдыха и встречи гостей, и даже для широкого балкона, на котором можно было лежать на мягкой тахте, наблюдая за медленно плывущими облаками.

— Мы не ошиблись? — подивилась я, несколько раз обойдя новое место своего обитания.

— Теперь ваши комнаты здесь, госпожа, — склонилась Рис.

— А что сталось с прошлой комнатой?

— Она вам больше не подходит, — ещё ниже склонилась Рис.

Не успела я возмутиться, как в дверях появилась Дзюн. Дева Хасели, совсем не подобающе для своего статуса, радостно кинулась ко мне, будто деревенская девчушка при виде редко приезжающей, но любимой сестрицы. Махнув служанке, чтобы та удалилась и оставила нас одних, Дзюн уселась на небольшой диванчик и принялась рассказывать, какие трудности ей пришлось преодолеть в моё отсутствие. Я села возле высокородной девы и внимательно слушала, морально готовясь её поддержать и вместе поругать принца. Как никак я негодовала с того дня, как застала его со служанкой, а он уже перекинулся на знатную деву!

Вспоминать и ругать жениха не пришлось. О Рёмине Дзюн и не вспомнила, всё причитая о приезде своей матушки.

Женщине в дочери, казалось, не нравилось всё. И говорила Дзюн недостаточно учтиво, и мало внимания уделяла жениху, и одевалась недостаточно привлекательно и уродилась не такой уж красивой. Если внимательно послушать, можно было сделать вывод, что в ветрености Рёмине тоже виновата одна лишь бедняжка Дзюн. Я ни на мгновенье не сомневалась, что для матери девы Хасели всё так и выглядело. Во всяком случае, из слов самой Дзюн выходило именно так.

Я не представляла, как поддержать подругу в такой ситуации. Она чуть не плача рассказывала, что её матушка останется во дворце вплоть до их свадьбы. Не зная, как утешить подругу, я взяла её руки в свои и, крепко сжав их, пообещала быть рядом в это трудное для неё время.

— А ты? — утирала Дзюн капельки слёз, катящихся по нежным щекам. — Как сама? Рассказывай, что у тебя было.

Улыбнувшись, я лишь отмахнулась. Вдаваться в подробности не хотелось. Лишь поделилась, что с помощью артефакта переместилась к Серым Скалам и оттуда сопровождала господина Сагамию обратно в столицу Саада. Про произошедшее у гарпий я смолчала. Не хотелось объяснять ни про печати, ни про Мару. К тому же Дзюн я о ней не рассказывала.

Своеобразно рассудив, Дзюн уверилась, что я поучаствовала в чём-то, похожем на романтический поход, и позавидовала проведённым вдали от городской суеты дням.

— И всё же я весьма устала, — сказала я, понимая, что ни на один из видимых на мне синяков подруга внимания не обратила, — так что подумывала прилечь отдохнуть, если ты не против.

— О! Конечно, конечно, — извиняющимся тоном затараторила Дзюн. — Я вижу, боги милостивые, а что с твоей ногой?

— Упала, — выдохнула я, всё ж заметила помятость.

— Да, разумеется, отдыхай. Летта, — она вдруг подалась ко мне, а глаза девы загорелись пока неясной мне идеей. — Я считаю тебя своей подругой. Можно?

— Да, — обрадовалась я. — Я тоже…

— Тогда, — перебила Дзюн, — сегодня ты отужинаешь со мной! Ведь придёшь? Ты же не оставишь свою подругу наедине с её матерью?

— Не думаю, что всё может пройти так плохо, чтобы понадобилась поддержка? Это же просто приём пищи?

— Нет, Летта, это не просто приём пищи.

Подумав немного, я не выдержала её настойчивого, умоляющего взгляда и согласилась к ужину прийти.

Ох, если бы я знала, что там будет не только матушка Дзюн, но и обсуждать будут не столько саму Дзюн, сколько её предпочтения в общении, то уговаривать меня пришлось бы куда дольше. Но я не подозревала, с кем столкнусь, помня матушку Дзюн лишь по охоте на оленя. Поэтому, когда подруга вышла из моих покоев, я лишь перебралась с дивана на широкую постель и благодарно опустила голову на подушки.

— Рис! — позвала я служанку. — Разбуди меня, пожалуйста, к ужину.

Глава 84

Дзюн уговорила меня отужинать вместе с ней. Отдохнув днём, я проснулась за час до намеченного времени. Рис пыталась уговорить меня одеться в платье, но я выбрала одежду более удобную. Свободного кроя лёгкие брюки и рубашку с запахом нежных цветов. Волосы мне украсили лентами и гребешком, связав слишком короткие по местным обычаям волосы в два маленьких пучка. Служанка также уговорила нанести лёгкий макияж. Это для меня оказалось ну уж совсем непривычно, но Рис настаивала, что так принято. Так что губы мои стали чуть более оранжевыми, а глаза обзавелись чёрными стрелками.

Я нервничала, отправляясь к Дзюн. Вдруг вспомнилось, как господин просил не искать одобрения её матери, намекая, что мне его никогда не получить. Я теребила ворот шёлковой рубашки, серьёзно раздумывая над тем, а не сказаться ли мне больной? Однако, вспомнив, с какой надеждой Дзюн смотрела на меня, я пошла.

Увы, на ужине присутствовали не только Хасели, но и Райя. Холодная красавица, нарядившаяся в изысканное тёмное платье и собравшая волосы в высокую причёску, едва меня завидев, не забыла упомянуть, что мне среди них не место.

Дзюн беззвучно извинилась передо мной за её присутствие. Глядя на Райю и Дзюн я понимала, что Рис была права. Пусть это просто ужин, каждая из них оделась как на светский вечер. Дзюн, например, предстала в светлом платье, вышитом бусинами и золотыми нитями. Её волосы, заплетённые в косы, были закручены на основаниях, украшенных росписью рогов. Однако, несмотря на красоту и элегантность двух дев, настоящей хозяйкой ужина выглядела мать Дзюн.