Дарья Ву – Ведьма для императора (страница 32)

Уж не знаю для чего, но даже в книге под названием: «Становление и снятие печатей простых и сложных» текст начинался с описания того, в каком году стихийный дух впервые отозвался на зов несчастной девицы, желающей замужества, и даровал ей печать помолвки. Затем целой сказкой, на добрых семь страниц, шло повествование судьбы несчастной, а уже после автор перешёл к описанию видов стихийных печатей, путям их наложения и способам избавления.

В других книгах и свитках я нашёл упоминания семей, созданных с помощью стихийных духов. Один автор пустился в долгие размышления о том, чьи печати крепче и помогают подыскать лучших партнёров, а чьи чаще случаются ошибочными. Однако никаких доказательств к своим размышлениям не приложил. Другой же провёл целое исследование подобных браков и выписал имена семей как знатных, так и нет, созданных таким путём.

— Слишком много пустых излияний, — заключил я, промаявшись остаток дня в библиотеке.

Единственное интересное, что удалось найти, так это то, что если печать выбрала не двоих, а троих, то и для её закрепления понадобятся все трое. Более того, она могла не подпустить меня к ведьме без присутствия Сагамии. Стоило это проверить.

Ведьма же, как мне доложили, весь день провела относительно спокойно. Ела по расписанию, а в перерывах занималась либо медитацией, либо магическими тренировками. Так она уже слёзно извинялась за подожжённый куст, и когда я отыскал её в саду, восторженно прыгала на месте, создав маленькое пламя на ладони. Она точно сильна?

Задумавшись, я наблюдал за её потугами увеличить огонёк, но не сильно. В любом случае: сильна или слаба, другой ведьмы у меня не имелось. Зато, помимо передачи Дзюн, вот-вот должна была прибыть и делегация от гарпий. Ведьма мне нужна. Мне нужна её энергия. Помоги же мне, Хиноко, завладеть ею.

— Ведьма, вижу, ты не теряешь времени зря. Каждая минута чему-то посвящена.

Пламя на мгновение вспыхнуло ярче и погасло. Ведьма развернулась ко мне лицом. Опустила блестящие глаза и покраснела. Смущена моим появлением, или воспоминанием о том, как следила за Рёмине?

— Уделишь и мне немного драгоценного времени?

— Конечно, — поклонилась она и сцепила руки в замок. — Что вы хотели, владыка?

Глава 58

Летта

Император просто прогуливался по саду. В лёгких шёлковых одеждах его фигура будто плыла, такими плавными казались движения. Цепочки почти не звенели, а распущенные волосы струились лёгкими волнами. Луна серебрила пряди императора. Я же шла следом, спрятав руки в рукавах и жалея, что не переоделась перед вечерними тренировками. Солнце давно село, позволив ночи взять бразды правления. Я зябла и надеялась скорее скрыться в своей комнате, натянув тёплые шерстяные носочки и завернувшись в мягкое одеяло. Хотя, если честно, это мало помогало.

Запутавшись в мыслях о том, как бы согреться, я не заметила, что мужчина остановился, и врезалась в него. Он же на удивление нежно обхватил меня, сокрыв в объятиях. Тепла, увы, мне это не дало, но сейчас мягкость прикосновения крепких и сильных рук не вызывала страха и желания высвободиться. Наоборот, незаметно для самой себя, я просунула свои руки под его и обняла в ответ. Прижалась лицом к тёплой груди. Прислушалась к мерному стуку сердца. Так странно, но так умиротворяюще. Мы стояли молча, никто не торопился прервать странное мгновение. Я прикрыла глаза, вдохнула поглубже и ощутила, что император пахнет терпкими благовониями.

Пока правая рука императора обнимала меня за спину, левая скользнула к моему подбородку. Приподняла для того, чтобы встретились наши губы. Я замерла, вздрогнула, охнула от удивления. Император остановился на тонкой грани. Его дыхание скользило по моему лицу, а приоткрытые губы находились так близко, но отчего-то не касались моих. И тогда я сама, переместив руки с его спины на грудь, ухватилась за шёлковые одежды, подтянулась повыше и коснулась губ императора в пугливом поцелуе. Он ответил мгновенно. Закопался рукой в моих волосах. Обдал жарким дыханием. Сжал сильнее в своих руках. Провёл кончиком языка по моим губам.

Опомнившись, я отстранилась, но император потянулся ко мне вновь. Как вдруг щёлкнул огонёк и сразу же затих. Это Муроми остановился, так и не достигнув повторно моих губ.

— Интересно, — вновь сорвалось с его губ ровным тоном.

Моргнув, я отстранилась. Он не удерживал, лишь осматривая меня подобно невиданной диковинке.

— Так тебя печать подпускает, а меня нет? — проговорил император.

Обняв себя руками, я захотела уйти. Сказаться уставшей, ведь это не ложь, и поскорее уйти. Хорошо бы вовсе покинуть дворец, но что-то подсказывало, что отныне меня не отпустят.

Поклонившись, я набралась смелости попроситься уйти спать. Император разрешил. А когда я уходила, то мимо меня пронёсся слуга с известием о прибытии Сагамии. Уходить я передумала.

Увидев, что я затормозила и развернулась, император одарил меня лёгким кивком и жестом пригласил вернуться. Мы проследовали в беседку. Нам почти сразу принесли сладости и пухлый чайник с тремя чашками. Я с трудом подавляла зевки, но сидела в беседке в ожидании господина.

Он пришёл к нам в походных одеждах, прямо как в первую нашу встречу. На мгновение взглянул на меня, и в его глазах, я почти уверена, промелькнула радость от встречи.

С позволения императора он сел так, что я оказалась между ними.

— Ты просил приехать скорее, — произнёс господин, дождавшись, когда рядом с нами не окажется слуг.

Император одним элегантным движением закатал свой левый рукав, демонстрируя свежую печать. Господин шумно вдохнул. Его глаза расширились. Он потянулся к столу, к чашке, но остановился.

— А покрепче чая ничего не найдётся? — скривился господин.

— Я этого не хотела.

— Почему? — подивился император.

— Знаю, — поддержал господин.

Мы просидели в беседке до глубокой ночи. Звёзды слабо мерцали в чернеющем небе. Время от времени они прятались за сонными облаками. Господин и император оживлённо спорили, а я вставила свою фразу лишь раз, под конец. Когда император выдал свою вовсе не чудесную мысль, что для закрепления печати понадобится участие всех нас, а господин поперхнулся принесённым вином, я вспылила. Ударила руками по низкому столику, отчего на ладонях завибрировал жар, и встала на ноги.

— Ни с одним из вас я закреплять печатей не стану! — заявила твёрдо и без разрешения покинула беседку.

Глава 59

Удивительно, но два дня меня никто не тревожил. Я покидала отведённую мне комнату лишь для того, чтобы поесть да посетить купальню. Даже медитировала и тренировалась в комнате. Рис никогда не заходила ко мне, если только я не звала её сама. Однако служанка всегда дожидалась меня возле двери.

Ещё два дня я провела в чуть меньшем спокойствии. Когда спускалась в кухню, то каждый раз сталкивалась с переполохом в честь скорого приезда юной госпожи Хасели. Когда отвлекалась от происходящего вокруг, то помолвочная печать, осознавшая, что женихи поблизости, так и тянула к ним. Я безрезультатно грела руки о чашку с горячим ароматным чаем, а безмятежный сон меня оставил. Я разжигала пламя на ладони и совала в него пальцы, но магия не то что не обжигала, она даже не легонько согревала свою создательницу.

Что-то подсказывало, здоровый сон ждал меня лишь в объятиях императора, а тепло — в объятиях господина.

Память в такие моменты меня не щадила, пробуждая до боли явные воспоминания головы Коэна между моих ног. Ощущения горячего языка на моём лоне и будоражащие воспоминания о лёгких покусываниях наполняли меня тянущим ощущением внизу живота. В такие моменты я радовалась, что осталась одна, что никто ко мне не приходил, позволив проводить время наедине с собой. Зажмурившись и не в силах успокоиться, я проскальзывала рукою под тонкую шёлковую ткань, нажимала подушечкой указательного пальца на чуть взбухший клитор, тёрлась пальцами между половых губ. Сжималась, напрягалась, выгибалась и второй рукой скользила к собственной груди. Одной всё смелее водила между своих ног, второй теребила сосок. Я закусывала губы, чтобы тихие стоны не привлекли внимания бдящей за дверью Рис. Скользила меж набухших, влажных губ. Вводила пальцы в собственное лоно.

Дыхание поверхностное. Внизу живота напряжение.

— Ну же, — сквозь зубы стонала я, но довести себя самой до того же состояния не выходило.

Так, проведя четыре дня в относительном спокойствии, я подозревала, что рано или поздно это изменится. Меня потревожат и одну уже не оставят. Не знаю, что помогало принять сей факт, то ли магия печати, то ли состояние полной обречённости, но я не сильно удивилась, когда в узком дверном проёме появились двое.

Один очень высокий, со светлыми, собранными в тугой хвост волосами, со множеством заколок по краям, удерживающим непослушные пряди от попытки из хвоста сбежать. Он виновато смотрел на меня своими зелёными глазами. Я почти ощущала, как он мысленно подбирал правильные слова, прежде чем начать.

Второй тоже был высок, хотя и ниже первого. Его чёрные волосы серебрились вплетёнными в них цепочками и свободно спускались на плечи. Узковатые синие глаза осматривали не меня, но комнату, местами обуглившуюся после неудачных практик.

Мне хотелось прогнать обоих. Я схватила подушку, но в полёт не отправила. Лишь сжала до побеления костяшек. Какая-то часть меня, с ужасом понимала я, радовалась появлению господина. Некая часть меня, похоже, жалела молчавшего императора. Надо же такому приключиться, чтобы двум высокопоставленным особам магия в невесты предложила безродную иноземку? Надо же такому приключиться, чтобы у меня появился личный, пусть и маленький, гарем!