Дарья Ву – Спасти демона (страница 36)

– А этого блондинчика знаешь? – задалась вопросом Линда и кивнула в сторону Моргана.

– Держись от него подальше, – предупредила я.

– Интересненько, – проворковала одноклассница и призывно ему улыбнулась.

Я успела выкинуть одноклассника брата из головы, в полной уверенности, что Келли поступил также. Вот только в этот момент всё его внимание было приковано к нам. В основном, правда, к Линде и её открытым ножкам. Студентка умудрилась обрезать спортивные штаны и обозвала их: «шортики».

– А что, здесь такие никто не носит? Ну и зря! – выдала Линда, когда все девочки в раздевалке уставились на неё с немым укором.

К концу вторника я жалела, что в блузке предусмотрена возможность отстегнуть рукава и строгий воротник (от которых избавились почти все девушки за исключением Линды), но нет никакой возможности пристегнуть глухой капюшон. И спрятаться под ним от всего мира! Потому утром среды я накинула плащ поверх школьной формы и пропустила мимо ушей укоризненные интонации бабушки, старательно напоминавшей мне: «Лето на дворе!». Я сослалась на тучи, заполонившие небо, на что мне посоветовали взять зонт. И от него не отказалась. Я шла в школу, прячась под плотным тяжёлым капюшоном, а когда по земле застучали первые капли дождя, вдобавок раскрыла широкий зонт шоколадного цвета. Но ничто не помогло мне скрыться от Линды.

– Я так волнуюсь! – возбуждённо повторяла одноклассница, пока мы поднимались по лестнице в сорок четвёртый кабинет. – У меня живот скрутило! Альва, а ты сделала задание?

– Нет, – я споткнулась на последней ступеньке.

Рефераты совершенно вылетели из головы, теперь живот скрутило у меня тоже. Мы с Линдой и недовольно бурчащим Жаном вместе шагнули в кабинет. Почти все места оказались занятыми, а наша троица недружным шагом проследовала в коней кабинета, садясь втроём за одну широкую парту. Генри О’Доэрти приподнял брови, наблюдая за тем, как с раздражающим слух скрипом его жена тащит через половину кабинета стул и ставит его рядом со мной, но промолчал. Губы его сомкнулись в тонкой линии.

К середине занятия учитель решил пройтись по списку студентов и разузнать, кто готов защищать свой реферат сегодня. Он зачитывал по алфавиту, но почти никто не был готов. Сначала прозвучали фамилии из журнала «Филина», затем – наши.

– О’Доэрти, – дошёл он до Линды.

– Я подготовила доклад о существах первого уровня.

– Доклад. Ты ничего не перепутала?

– Реферат за такие сроки написать нереально!

– Садись. Тиссен, готов?

– Эй! Хочешь сказать, я зря над ним вчера весь вечер убила?

– О’Доэрти, я просил сесть на место, – в голос учителя закрались стальные нотки. – Я не задавал вам докладов, их и дети написать смогут. Сядь!

Линда топнула ножкой на высоком каблуке (обувь она носила не школьную, а свою).

– Услышу от тебя хоть звук, направишься за дверь до конца урока.

Забавно наблюдать, как тихие до их стычки студенты затихли сильнее, но такого развития между новым учителем и его ученицей, а вернее между женой и мужем, никто не ожидал. Весь день Линда ходила как заведённая, она выпячивала красивые губки, заламывала руки и пинала камушки возле входа в школу. И потому неожиданно стало для меня увидеть её в приподнятом настроении, улыбавшуюся и приближающуюся ко мне в припрыжку после обеда.

– Альва! Ты моя, пока ещё, единственная подружка и оттого самая лучшая! – выдала Линда. – И посему приглашаю тебя сегодня в гости! Жду к шести. В это же время принято званый ужин подавать?

– В это, – не совсем понимая, на что подписываюсь, подтвердила я.

– Отлично! Буду ждать.

И ускакала, счастливо напевая какую-то мелодию себе под нос. Так как всё это произошло после уроков, у меня не осталось возможности объяснить Линде, что она меня не совсем поняла. Оставалось только предупредить бабушку и вечером отправиться в гости.

Глава пятнадцатая. Ночь с Тадеусом

У меня имелся лист с адресом О’Доэрти. Они поселились на улице Клопатой, где я раньше не бывала. Там, поговаривают, нечего делать юным леди. И не только юным. Благовоспитанных людей на Клопатой улице не встретить, а те, к кому я собиралась, и вовсе нелюди. Когда я прошла путь, то оказалась перед домом, выложенным из крупного серого камня. Покатые тёмные крыши увенчали острые шпили. На окнах металлические сетки. Газон плотно зарос колючими сорняками. Я сглотнула и несколько раз сверила потёртый номер, припечатанный к дому, с номером, указанным на листе. Всё верно. Взялась за тяжёлый обруч, висящий на двери, и несколько раз постучалась. Спустя несколько мгновений мне открыл сгорбленный дедушка с длинным загнутым носом. Редкие седые волосы свисали грязными паклями вокруг головы. В одном глазу дедок сжимал монокль. И ещё от него пахло старостью, лекарствами и приближающейся смертью.

– Ах, Альва! – выскочила из-за его спины Линда. – Заходи, не стесняйся! Я прикажу подать ужин.

Дедок, так и не произнёсший ни слова, кряхтя поплёлся с прохода, куда-то вглубь плохо освещённого дома. Я ступила внутрь, а одноклассница закрыла за мной. Она схватила меня за руку и повела в гостиную. Эта комната, на моё удивление освещалась ярче. По углам на извилистых ножках поднимались торшеры, а по центру потолка свисала люстра, усыпанная хрустальными капельками. Линда плюхнулась на кожаный диван с множеством разномастных подушечек (здесь и круглые, и треугольные, и вытянутые, только квадратных не заметила). Я последовала её примеру и села на потёртое кожаное кресло напротив. Нас отделял только невысокий столик из тёмного камня, заставленный всяческими пирожными, конфетами и прочими лакомствами. Вскоре дедок на трясущихся руках принёс поднос с чайником и чашечками из разных сервизов. Я тихо го поблагодарила и вновь осталась наедине с Линдой. Подруга улыбалась во все зубы и жадно уплетала сладости.

– Ты не стесняйся, кушай, – предложила она.

Я потянулась к пиалам, но остановилась, заслышав детский крик. Линда закатила глаза, цыкнула и убежала. Вернулась она с пухлой малышкой на руках. Дитя кусала какие-то бусики и уже не плакала, но разноцветные глазки успели припухнуть, а вздёрнутый носик покраснеть.

– Ты не против, если она с нами побудет? – спросила Линда, садясь вместе с ребёнком.

– Нет. Это твоя сестрёнка?

– Дочка, – ласково прощебетала девушка и чмокнула малышку. – Моя Виви.

Я поперхнулась чаем и закашлялась. Да, Линда замужем, но дочка?

– Сколько же тебе лет?

– Восемнадцать недавно исполнилось. А тебе?

– Ещё пока семнадцать. Во сколько же… Как же… Откуда? – я никак не могла правильно подобрать вопрос.

– В шестнадцать. Мне повезло, я в первый месяц после свадьбы забеременела! – заключила Линда, обнимая свою дочку. – А ты ещё не хочешь замуж?

– Как в шестнадцать? Ведь только в восемнадцать можно!

– Мужчинам, – кивнула девушка. – А девушкам с шестнадцати. У вас разве не так? Э-э-э, – протянула она, отчего-то продолжая кивать. – Я не знала! Мы отличаемся больше, чем я думала! Все эти ваши вычурные наряды! Такая строгость, фу! Навешиваете на себя так, что страшно представить: во сколько вставать приходится, а ложиться спать…

– Нормально мы просыпаемся и засыпаем, – буркнула я, рассмешив её. – И одеваемся нормально.

– Да? А волосы? Гре постоянно меня одёргивает и вручает заколку! Говорит, чтоб с распущенными не выходила. Что за ерунда?

– Не ерунда это! Только дети ходят с распущенными волосами. А взрослые – развратницы, либо северя… – я закусила губу.

Но Линда успела нахмуриться. Только уползающая к краю Виви отвлекла девушку. Линда подхватила дочку на руки и усадила к себе на колени. Она задумалась, покачивая ногами и веселя малышку.

– И тебя всё это устраивает? – не верящим тоном спросила Линда. – Такое отношение? Я никогда не пойму южанок. Как ты живёшь с такими устоями?

Я улыбнулась, представив выражение лица бабушки, если их познакомить.

– Хочешь посмотреть на жизнь южанок?

– А хочу!

– Приглашаю, – говорю Линде.

Я не жестокая, а порой очень послушная внучка. И разве бабушка не обрадуется услышать, что у меня наконец-то появилась подружка? Жду не дождусь, когда они познакомятся! И тогда, быть может, бабушка станет ко мне снисходительнее.

В пятницу Линда обещала прийти ко мне, извинившись, что не сможет прийти завтра. Её останавливал не столько ребёнок, сколько множество домашнего задания из-за её к нам перевода.

– Я столько пропустила. И теперь приходится учить всё самостоятельно, лишь иногда обращаясь за помощью к учителям! – сетовала Линда. – Но в пятницу обязательно приду!

– Ничего страшного, – отмахнулась я, пятница всего на всего послезавтра, а она так извинялась, будто через триста лет.

На перемене перед последним уроком Жан буквально схватил меня под локоть и выволок из класса, пока не заметила Линда. Друг ещё долго озирался и не давал мне заговорить, положив на мой рот тёплую ладонь. Когда же он меня отпустил, я вполне заслуженно упёрла кулачки в бока и вопросительно уставилась на него.

– Отец сегодня с утра уехал, обещал вернуться завтра вечером. Зайдёшь? А то Тадеус уже о тебе спрашивает.

Понятия не имею, как выглядела со стороны. Но думаю, челюсть у меня отвисла, а глаза расширились до размеров тарелок.

– Ты с ним общаешься? – на выдохе спросила я.

– Должен его кто-то подкармливать, – в сторону пробубнил Костроун.