Дарья Ву – Спасти демона (страница 24)

Развалины были знакомы, именно здесь я в прошлый раз наткнулась на ромб, но вот растительность оказалась для меня совершенно новой. Кирпичная стена за спиной придавала смутное ощущение некой защищённости. Я щурилась, тщетно вглядываясь в плотный туман. Прислушивалась к приближающемуся треску, пока не поняла, что это начинался дождь. Он заморосил совсем рядом, но, когда ледяные капли достигли меня, безобидный дождик перерос в сильнейший ливень. Новый поток ветра ударил меня в бок и сбил с ног.

Я повалилась, перевернулась и на собственное удивление покатилась в довольно глубокий овраг. С этим садом определённо что-то не так! Колени и локти саднило, а я ползала на карачках и рыскала в промокшей земле, потому как в руке осталась цепочка, но не медальон. Спустя некоторое время я уселась на холодную землю и, закрыв глаза, перебирала овальные звенья цепочки. От неё в подушечки пальцев отдавало приятным холодком, в то время как Звезда Тера согревала мне шею. Неужели не только медальоны особенные, но и их цепочки? Такая мысль меня изрядно повеселила, а потому я решилась выбраться наверх, цепляясь за узловатые корни деревьев, не тратя времени на поиски утраченного медальона. Ноги скользили, руки горели, школьная юбка за что-то зацепилась и треснула по шву, оголив левую ногу. Я ругнулась, но выкарабкалась из оврага и вернулась в развалины. Вот это видок! Хорошо, меня никто не видит, но когда вернусь…

Грязные волосы выбились из-под сеточек и облепили шею и плечи. Вымокшая блуза из бежевой окрасилась в коричневый, юбка покрылась тёмными пятнами и разорвалась до самого корсета. И только он один родимый остался цел и всё также неудобно впивался косточками в мою талию. Я даже туфельку умудрилась потерять! Очевидно в овраге, но спускаться за обувью желания не имела. Покряхтев от огорчения, я сбросила и вторую туфлю. Ноги в тонких некогда белых чулочках погрузились в холодную жижу, а я отметила, что это приятно и удобно.

Накрутила цепочку от потерянного медальона на руку и выставила её вперёд, растопырив пальцы. Глаза закрыла и прислушалась. Удивительно! Моя теория оказалась верна, и в висках запульсировало, а руку пробила лёгкая дрожь, указывая направление к месту Силы. Возможно, конечно, это Звезда Тера повела меня, а не какая-то цепочка, но проверять новую догадку времени нет. Если не поспешу сейчас, Патрик обгонит меня и первый завладеет ромбом.

И в тот же миг пульсация усилилась, направляя меня к единственному живому деревцу. Тонкий молодой дуб не выше меня взрастил один единственный лист, к нему-то меня и потянуло. Я жадно протянула руку с цепочкой к нежному листику и старательно вбирала его энергию. Звезда Тера коротко вспыхнула и затихла. Зашипела цепочка, и я отпрыгнула от деревца, потрясая рукой. Я закричала и упала на землю, старательно замазывала горящую руку мокрой землёй вперемешку с зелёной тиной, пока не додумалась сорвать раскрасневшуюся цепочку. На руке расцвёл кровавый след, я плотно сжала зубы и застонала. Амулет здоровья обдал волной успокаивающего тепла, и ранки затянулись, оставляя лишь белые полосы, как после ногтей. Вскоре сошли и они, а я в очередной раз мысленно поблагодарила братика за подарок.

– Так, природная Сила есть, – произнесла я. – Остался ромб.

Я вспомнила, как выглядел ромб на постаменте в актовом зале, но это немного не то. Мне нужен с вычерченным соколом. На нём я и сосредоточилась, пока в ушах не затрещало. И всё-таки меня направляла Звезда Тера, ведь поблескивающую цепочку я так и не подобрала.

Звезда Тера безошибочно вела меня среди зигзаговидных останков стен. Ветер прекратился, будто его никогда и не было, исчез туман, расступились тучи, но дождь не прекратился. Да, под палящим солнцем с безоблачного неба на меня обрушился целый град дождевых капель. Происходящее злило, а усиливающийся с каждым шагом треск в ушах заставлял возненавидеть всех и вся! Но я продолжала идти, прислушиваясь к своему амулету. Ромб совсем близко! Но где же он, ненаглядный?

«Нашла!» – чуть не крикнула я, разглядев переливающийся всеми цветами радуги ромб в руках Патрика.

– Нет! – в крик вложила всю свою обиду и злость. – Его я нашла!

Галлахи вздрогнул от неожиданности, но быстро собрался и поправил круглые очки. Он осмотрел меня с ног до головы, особенно долго взгляд его застрял на ногах. Особенно на левой, так вульгарно торчащей между лоскутов юбки и открывающей взору не только белый чулок на подвязке, но и телесного оттенка коротенькие панталоны. Патрик громко вдохнул через рот и ещё раз поправил свои очки, прошёлся дрожащей пятернёй по волосам.

– Прости, – до него всё же дошло, что в такие моменты следует смутиться и оторвать столь жадный взгляд, да посмотреть ещё куда-нибудь.

Патрик решил, что лучше всего просто взглянуть повыше, но и здесь его глаза зацепились, лишь только под самой грудью окончился корсет, а всё ещё не высохшая блузка выдала пунцовому юноше очертания бюстье, надетого под неё. После того, как и я поняла, куда столько продолжительно смотрит Галлахи, цвет моего лица также изменился, а по щекам разлился такой жар, что солнце позавидует.

Патрик пришёл в себя первым. Он резко вскинул руку, и его медальон со звоном врезался в землю, раскрывая пасть теневого монстра. Галлахи шагнул внутрь, оставляя меня одну.

Незадолго после в небе загорелся выпущенный директором сигнал, призывающий возвратиться в актовый зал. Но как? Медальон потерян. Осознав своё положение, я удивила себя безудержным смехом. По щекам покатились слёзы, всё тело трясло, а я хохотала так громко, что спугнула незамеченных ранее птиц. Стайка стремилась убраться подальше от чокнутой девчонки, потревожившей их отдых. Чокнутая – она же я, отсмеялась и добралась до кирпичного угла, села между прохладных стен и уставилась на кусок чудом сохранившегося потолка. Я подобрала под себя перепачканные ноги, обняла себя и задумалась: как же выбираться?

Стоило лишь на секунду задремать, как по макушке прилетело кусочком отвалившейся штукатурки. Я громко взвизгнула и подскочила с насиженного места.

– Вот она! – услышала секундой позже.

И ко мне подскочил директор вместе с химиком. Джонатан Эклунд стянул с себя чёрный камзол и укутал в него меня.

– Почему ты не вернулась? – ласково спросил учитель.

Я взглянула на него и поджала губы, понимая, что ещё мгновенье и рискую расплакаться. Но разве можно унижаться до такого перед учителями?

– Ответь же, – не менее ласково попросил Курт Вольф.

– Я медальон потеряла, – шепнула еле слышно.

Эклунд наклонился к моему лицу, чтобы расслышать, и успокаивающе погладил по спине.

– Ничего, – он продолжал гладить.

И слёзы закрыли от меня двух мужчин, а вместе с ними и сад. Я нагло уткнулась носом в грудь химика и громко разревелась. Он потом ещё долго утешал меня, сначала в саду, а потом, когда директор раскрыл портал и все мы шагнули внутрь, продолжал утешать в директорском кабинете. Меня усадили в мягкое кресло и вручили широкую чашку со сладким крепким чаем. Камзол химика всё ещё отяжелял мои плечи, а Джонатан сидел на стуле рядом и всё говорил, говорил… Какой же он порой бывает нудный!

– Я вызвонил её родителей. Обещали скоро забрать, – сказал директор. – Последи за юной Ванвиссер до их прихода.

И смылся. Только дверь и хлопнула, а вслед за ней послышались быстрые удаляющиеся шаги. Лицо Эклунда вытянулось, учитель явно не ожидал от Курта Вольфа подобной подставы. Я хмыкнула и пригубила остывший чай. Вкусный, ромашковый, только с мёдом переборщили. Как два истукана мы с учителем глазели друг на друга, пока я не решилась спросить о победителе.

– Элизабет Дюпон из класса Филина, – с неприязнью ответил химик.

Я попыталась вспомнить: которой из двух соперниц принадлежит это имя, но думы мои вскоре прервал стук в дверь, уверенные постукивания невысоких каблуков и бабушкин голос.

– Альва Северина Октавия Ванвиссер, как смеешь ты в столь неподобающем виде оставаться наедине с мужчиной? Ужас, ужас, ужас!

Я непроизвольно вжалась в кресло. Только бабушка способна с такой укоризной произнести моё полное имя. Да и вообще, сколько себя помню, полное имя я слышала лишь пару раз за всю свою жизнь, и каждый раз бабушка меня за что-то ругала. На счастье, на выручку пришёл Джонатан Эклунд. Он грациозно поклонился бабушке, поцеловал одно из колец, украшавших скукоженную руку, и довольно искренне извинился за мой внешний вид. Бабушка прямо так и расцвела. Она одарила мужчину благосклонной улыбкой и не отказалась от предложенного чая. Я же всё сильнее вжималась в кресло, дивясь химику. Он так ловко и скоро нашёл подход к бабушке, что впору подозревать его в умении читать мысли! Ну, или в безукоризненном знании абсолютно всех правил этикета и хорошего тона, таких ценных в высших кругах.

Бабушка успокоилась и с притворным ужасом выслушала рассказ учителя о моей пропаже в саде. И о ступоре перед тенью, на глазах у всей школы. Я-то видела, ей интересно и хочется побольше подробностей. Да, такого в газетах не пишут, и хвала богам, иначе б меня давно вышвырнули из дома. Однако истеричные размахивания руками и задыхающиеся вздохи при виде меня уже без учительского кафтана выглядели реалистично. Бабушка упала в кресло, с которого я едва успела встать. Она затуманенным взглядом блуждала по выпачканной одежде. Лицо бабушки покрылось пятнами ярости, а мне захотелось спрятаться за спиной химика, лишь бы вновь не услышать полное своё имя.