Дарья Ву – Ловушка любви на празднике весны (страница 7)

Для Цукитте мы подобрали белые наряды с жёлтыми украшениями. Цукитте наступал уже на первый день праздника, собственно, с него Харутте и начинался.

Второй важный день — Ханитте. Он объединяет в себе окончание первой недели и начало второй. Это день любви и нежности, праздник девочек и девушек, ещё не вышедших замуж и не обзавёдшихся женихами. Говоря проще, наш день! Улицы украшают нежными цветами. Девушка может пригласить на свидание всякого мужчину по собственному усмотрению. Для этого достаточно повязать на него розовую ленту. Конечно, он может и побрыкаться, но напрямую отказывать нельзя.

Мы выбрали платья нежных розовых цветов для Ханитте. Лиф моего состоял из ажурных цветов, а юбка из лёгкой полупрозрачной ткани струилась до пола.

И, наконец, последнее важное событие Харутте приходится на последнюю, завершающую ночь. Так и называется: Харутте, что на языке Саада означает «Праздник весны». В этот день считается, зима окончательно ушла. Готовятся только лёгкие овощные и фруктовые блюда. Мэо и тенери разжигают костры, плетут венки из первых весенних цветов.

Раньше именно в Харутте скрывались за масками. Это был тот самый день, когда все равны. Всего пятьдесят лет назад владыка Саада переиначил праздник, чтобы его народ обе недели ходил под масками и общался друг с другом на равных, невзирая на статус в обществе.

Так зародился обычай отдельного ночного гуляния у тенери. Там бывают и мэо, но только приглашённые кем-то из них. Говорят, развлекаются в эту ночь и ведьмы.

Я не знала, чем они там занимались, но заинтересовалась.

Мия грустно вздохнула, она сказала, что тоже не слышала о том, как проходит последняя ночь. Поэтому наряды мы подбирали под обычные, вечерние гуляния. Выбрали парные платья с короткими пышными юбками. Моё красное и расшито серыми нитями, у Мии — наоборот.

Когда мы закончили с примерками и подборами, развесили всё в гардеробе по порядку, я не чувствовала ни ног, ни рук. Голова словно разбухла, а Мия, ничего, всё щебетала и мечтала о романтической встрече с чудесным юношей.

Я и сама уже думала, было бы здорово познакомиться с кем-нибудь на празднике! Доказать отцу, что у меня уже есть возлюбленный, и избежать брак по договорëнности. Нет, уходить к кому-то как гарантия долгосрочной сделки, совсем неприятная участь!

Может, и правда, стоило познакомиться с магом и закрутить с ним роман?

— Разумеется стоит! — поддержала Мия, чем ввела меня в ступор.

— Я, что, опять?

— Вслух, Лели, вслух.

До празднования Харутте оставался день. Не знаю почему, но я решила потратить его на чтение отцовской переписки. Вернее, только еë половины. У меня были письма потенциального мужа, но не отца. Лишь несколько черновиков случайно затесались в стопку.

Если они оказались у меня, значит, отправили что-то другое.

Семья фом Эллерт издавна славилась целительскими снадобьями, однако, мы и яды создавали. И чем больше я читала отцовскую переписку, тем лучше понимала, сделку заключили на поставку ядов и их противоядий. Вернее, ещë не заключили. Отец только планировал вместе с неизвестным мне магом наладить поставки в Саад.

Я злилась на неизвестного мужчину за то, что тот не подписался нормально ни единого раза. Как так можно? Понятно, что на конверте стояла печать его семьи, но и в письме можно хоть именем обмолвиться. Нет, он только ставил двойную «Р». Причëм вторая буква пряталась под первой, словно тень.

Из его писем я понимала, что он жаждет сделки не меньше отца, но условия мужчина ставил умопомрачительные. То запрещал сделок с кем-либо кроме него самого, то требовал полного контроля над созданием ядов. И так от одного наглого заявления к другому. В одном из писем вдруг спросил: «Твоя дочь, какая она?». И сразу следом: «Возможно и соглашусь». Меня аж передëрнуло от прочитанного. Слишком прямо и неприкрыто. Я почувствовала себя зверьком на ярмарке.

И, конечно, большая часть отцовских черновиков оказалась посвящена моему описанию. Самое короткое звучало совсем не мило:

«Олейна (Олли) фом Эллерт, дата рождения: 17.02.1487. Место рождения: полуостров Камней, город Лодд. Внешность: серые глаза и каштановые волосы. Рост средний. Обучена грамоте и основам этикета.»

Вот это досье! Обучена я, значит, грамоте.

Скомкав бумагу, выбросила её в ведёрко под письменным столом.

— Да уж, — сказала Мия, — если бы я тебя описывала, то это звучало совсем не так сухо. Например: тихий омут, который лучше не трогать. Ведь тебя с детства учили, как держаться в обществе. Плюс ты из клана Ворона, а это значит, что за себя постоять сможешь. В твоём роду все сильные маги, хотя и люди. Ой, прости, Лели! Я забыла, что ты не способна к магии. Зато ты хорошая подруга. В досье стоит дописать, что немного знаешь саадский язык. Ну и, конечно, я бы добавила, что ты и стройная, и плоская.

— Ну тебя!

— И обидчивая. Хотя, довольно тихая. Что будем делать? И что это за груда?

— Давно ты здесь? — до меня только дошло, краткое описание читала вместе с подругой.

— Только зашла. Чай принесла, а ты не реагируешь, вот я и подошла, — она развела руками. — Это те самые письма?

— Те, — кивнула я и закусила нижнюю губу, размышляя.

Мия села рядом и наклонилась ко мне, выжидая. Я решила, что ничего не теряю и рассказала подруге про договорëнность отца. Подруга первым делом спросила имя будущего мужа, а я призналась, что не додумалась уточнить и теперь сама не знала.

— А отец твой уже вернулся, верно?

— Должен был, — я в уме посчитала, сколько дней нахожусь у Мии. — А что?

— Можно было бы у него спросить, — медленно проговорила подруга.

— Ни за что! Я не вернусь.

— Хорошо, — нарочито серьëзно покивала Мия. — Понимаю. Особенно после такой подачи.

Я фыркнула, но возразить было нечем. День прошëл не очень. Зато в относительном спокойствии. Мия предложила сжечь письма в ведëрке на заднем дворе, что мы и сделали. Под потрескивание бумаги, щурясь от едкого дыма попрощались с несостоявшимся браком.

Перед сном я твëрдо заявила, что намерена познакомиться на празднике с каким-нибудь юношей. Можно даже с мэо. Главное найти того, кого смогу представить отцу на замену непонятному жениху. Мия поддержала:

— Верное решение. Когда он увидит, что у тебя уже есть избранник, обязательно смягчится.

Я засомневалась.

Ещë я думала об Оливере. Пять лет прошло с прошлой нашей встречи. Как сильно он успел измениться? Я — очень. От маленькой и глупой девочки ничего не осталось. Давно в прошлом верящая в сказки малышка. В ещë большем прошлом та, кто призналась синеглазому красавцу в любви. Какая же глупая я была!

Да, мамина пощёчина ярко дала осознать, как сильно я тогда ошиблась. Её нежелание подпускать меня к больным я сочла за дополнительную кару. Не понимала, что неподалёку от нашей цветущей и жизнерадостной деревни шла война и бушевала Чëрная. В госпиталь день за днём привозили новых больных. Раненых мужчин, а иногда и женщин, настоящих воинов и воительниц. Их боялись, держали в разных краях госпиталя, в зависимости от цветов одежды, в которых те поступали, чтобы не возникало драк. Мама принимала всякого, вне зависимости от того, на чьей стороне тот бился.

Я, как это всегда бывало в свободное от приходской школы время, блуждала по территории госпиталя. Аннета доверила мне важную взрослую работу! С какой гордостью я повязала фартук, натянула рукавицы, запрятала волосы под косынкой, а на нос и рот натянула толстую тряпичную маску! Мне поручили оттащить в подвал грязные простыни. Корзина оказалась неподъёмной, поэтому я пятилась к лестнице, ухватившись обеими руками за одну из ручек.

— Позволь, помогу, — со смешком сказал синеглазый вельможа.

Забрал мою ношу и с лёгкостью поднял её. Я повела мужчину в подвал, мимо пугающей меня комнаты, от которой веяло холодом. По узкому коридорчику в подсобку для стирки. На обратном пути, когда вельможа нёс уже пустую корзинку, из страшной комнаты выскочила кошка. Я взвизгнула, оступилась и упала, сильно разодрав коленку.

Мы вернулись в подсобку. Вельможа осмотрел мою царапину и промыл чистой водой. Промокнул сухой тряпкой и сказал, что скоро всё пройдёт.

— Вы лекарь?

— Нет, — он улыбнулся мне своими чудесными глазами. — Я воин.

— Сильный? И умный? И красивый.

Покивав на первые два вопроса, он ухмыльнулся из-за последующего утверждения. Погладил меня по волосам и назвал юной красавицей.

— Я вам нравлюсь? — приободрилась я.

— Ты очень хорошенькая. Думаю, вырастешь красавицей.

— Тогда, когда вырасту, я стану вашей женой.

Не знаю, что мной тогда чувствовалось сильнее: смущение, от произнесённого вслух, или обида, за его реакцию. Вельможа смеялся до слёз.

Однако, всë это осталось в далëком прошлом. Да, внезапная встреча всколыхнула всякие воспоминания, но нынче меня заботило совсем иное.

Пришëл первый день праздника Весны.

Глава 7. Ëми и Яри

Поначалу мы с Мией долго собирали в сумочки всякую мелочёвку, которая могла бы пригодиться. Потом на дно своей я положила семейную печать. Поразмыслив, что сумку могут и украсть, прицепила печать к ленте и повесила на шею. Хорошенько спрятала под одеждой.

Облачившись в праздничные наряды мы заплетали друг другу причёски, предвкушая нечто сказочное, волшебное и восхитительное! И я, и Мия возлагали на праздник слишком много надежд. Хотя для меня это всё ещё был лишь способ забыть о желании отца использовать родную дочь как гарант сделки. Ведь в душе я понимала, что после праздника придётся вернуться домой. Хочу я того или нет. Возможно, получится убедить папу не отдавать меня неизвестному мужчине. Главное, найти кого-то другого. Кого-то, кого отцу придëтся признать.