Дарья Ву – Ловушка любви на празднике весны (страница 29)

— А вы ей кто? — мужчина потянулся к углам моей маски, намереваясь снять.

— Подруга! — пискнула я и ударила его по рукам, отшатнулась.

— Итак, как я могу к вам обращаться? — невозмутимо спросил Сейшелин.

— Лели, — буркнула в ответ. — Когда я смогу увидеть Мию?

— Когда снимете маску.

— Я не сниму!

— Тогда я вас не пущу.

— А какое вы имеете право? Вы здесь что, главный?

— Нет, в этом госпитале я временно. Однако…

— Нет, нет! — перебила мужчину. — Вы с меня и имя требуете, и маску снять, и родственников!

— Только родственников пострадавшей, — голос Сейшелина всë ещë звучал дружелюбно. — Вы можете остаться в маске, а когда наберëтесь смелости, то снимайте еë и проходите к вашей подруге.

— Могу я хотя бы узнать, как она?

— Утром. Простите, но я должен идти.

Сейшелин скрылся в тех же дверях, куда увезли Мию. Больше на меня никто не обращал внимания. Уходить я не желала, но и сидеть спокойно не могла, а потому мерила шагами приëмную. Иногда мимо кто-нибудь проходил. Время шло, но ничего не менялось.

Спина болела, плечи казались невероятно тяжёлыми. Пальцы жгло. Я спросила, можно ли в туалет, если в маске? Та женщина, которая подошла ко мне вначале, не разрешила, но вскоре она ушла, а еë сменщица оказалась немного добрее. Пусть она не пустила к палатам, но разрешила зайти в туалет.

Заперевшись в кабинке, я сделала то, чего не отважилась при других. Сняла маску. И взглянула на свои руки. На запястье правой всë ещë виднелся слабый след от укуса, но теперь он мало меня интересовал. Половина ногтей оказалась сломана. На пальцах и кистях рук появились ранки и пузырьки. Сжав кулаки и расслабив пальцы, я почувствовала, как натянулась кожа. Пальцы окрасились красными блестящими пятнами.

Зажмурившись, я закусила нижнюю губу. Все мышцы лица напряглись. Меня била дрожь, а по щекам потекли слëзы. Оставшись одна, я поддалась страху и боли. Заплакала и сползла на пол. Я сидела на корточках, упираясь плечом в унитаз, а горло сжималось от всхлипов.

Не знаю, как долго я просидела там, но выглянула из кабинки только убедившись, что в туалете никого. Быстренько умылась и пронаблюдала за порозовевшей водой. Жжение в руках отступило. Я повязала маску и вернулась в приëмную. За окном совсем стемнело.

Усевшись прямо напротив надписи, запрещающей посещения госпиталя в маске, я расслабилась. В палату не пустят, но и отсюда не прогонят, решила я.

Рюгамине Сейшелин, переодетый в обычную одежду, прошëл мимо меня к выходу, но остановился. Замялся, решая, что делать.

— Я закрываю двери, — сказал громко. — Ещë немного, и вам придëтся сидеть здесь до утра.

— А я так и хочу. И буду здесь сидеть, пока Мия не придëт в себя.

Сейшелин замер. Прикрыл глаза. Шагнул, протягивая ко мне руку с раскрытой ладонью.

— Ваша подруга поправится, позвольте снять ваше напряжение, — вежливо сказал он, кладя руку мне на плечо.

Но я скинула её, памятуя о том, как чуть не потеряла сознание в прошлый раз. Мужчина замер, не зная, что делать.

— Ты ещë здесь?

От знакомого голоса я сжалась. На пороге госпиталя появился Рëмине. Он не заметил меня и сетовал, что брат слишком много работает, когда положено отдыхать.

— Я как раз уходил.

— И почему тогда ты ещë здесь? — протянул младший.

Сейшелин кивнул в мою сторону.

— А что с ней? — Рëмине, казалось, хотел шагнуть ко мне, но остановился, а голос его звучал уже не так спокойно.

— Ждëт вестей о подруге, — выдохнул Сейшелин. — Сегодня к нам поступила девушка, пострадавшая в пожаре. Сейчас она, кстати, спит. За еë жизнь можете не беспокоиться.

Последнее Сейшелин явно говорил для меня, но я смотрела на его брата, не в силах отвести взгляд. Да и Рëмине, хоть и говорил с братом, тоже смотрел на меня.

— Ого, а ты как о ней узнала? — спросил он.

— Эта девушка еë принесла.

— Сама? — глаза Рëмине расширились. — Как это?

— Я еë вынесла из дома. Из книжного дома.

— И ты не пострадала? — Рëмине подошëл ко мне и опустился на колени. — Как так она пострадала, а ты еë вынесла и цела?

— Как-то так, — я инстинктивно сжала руки и прижала их к животу, будто пряча.

— Оставь девушку. Пора идти.

— Да, — Рëмине не шелохнулся и не отвëл взгляда. — Ты прав.

Теперь уже Сейшелин ждал брата, но по какой-то причине не торопил. Я сжалась, поглаживая солнышко на запястье. Рёмине перевёл взгляд с моего лица на руки.

— Твоя подруга поправится. Знаешь, кто этот целитель? — его голос зазвучал весело, как если бы взрослый пытался утешить и одновременно отвлечь дитя. — Это сам Рюгамине Сейшелин! Он лучший в своём деле. И если он говорит, что твоя подруга поправится, так и будет. Иди домой, отдохни, поешь сладкого и ложись спать. А утром приходи, навестишь подругу. Но не ранним утром, а ближе к полудню, когда закончат с обходом. Хорошо?

Он легонько ткнулся когтем указательного пальца в кончик моего носа и приветливо заулыбался.

— Хорошо? — повторил спустя время.

И я еле слышно повторила за ним. Видимо, оставшись довольным результатом, Рёмине поднялся с колен и протянул ко мне руку раскрытой ладонью.

— Пошли, пошли на воздух, — вдруг потянул меня за собой.

— Оставь, — тихо, на саадском, попросил Сейшелин.

— Чего это?

Сидя напряжённо и неподвижно я наблюдала за братьями Рюгамине. Сейшелин чуть ли не за ручку уводил младшего брата из госпиталя. Они оставили меня одну в коридоре. Свет приглушили. Ночь заполнила госпиталь. Добрая женщина в униформе принесла мне стаканчик с зеленоватой жидкостью, ярко пахнущей травами. Она мягко настояла на том, чтобы я выпила успокоительное, а у меня не было причин отказывать.

Ночь прошла тихо. Никого нового не привели. Я даже задремала на какое-то время, но чуть не упала из-за этого со скамьи. Утро тоже началось довольно тихо. Я ещë раз попросилась к Мие, мне вновь напомнили про маску.

— Да что ж вы за люди такие! — в сердцах произнесла я, за что заработала укоризненный взгляд немолодой мэо. — Пустите всего на минуточку. Давайте вместе пойдëм, если одной нельзя.

— Попробуй ей записку написать, — предложила ночная дежурная, собираясь домой со смены. — Айя передаст. Только вежливо попроси.

— Передадите? — не веря спросила я.

— Передам, — буркнула Айя.

Я заметалась в поисках бумаги. И здесь помогла девушка с ночного дежурства. Дала мне и лист, и пишущее перо.

Спустя некоторое время мы с Мией перекинулись, наверное, десятью записками. Место на листе заканчивалось. Пожелав подруге спокойного дня, я, успокоившись, пошла домой.

Из общения я узнала, что Мия ещё раз встретилась с Каем. Они поругались, когда тот без предупреждения ввалился в книжный. Он ударил еë, а дальше Мия ничего не помнила. Видимо, ублюдок подумал, что случайно убил еë и решил скрыть своë присутствие устроив поджëг.

Я знала, что к Мие сегодня же заглянут стражи порядка и расспросят о поджоге, а потому со спокойной душой пошла домой. Заперлась и сняла маску. Подробно оглядела себя. Больше всего болели кисти рук. И немудрено! Пальцы на фалангах потрескались. Я выглядела так, словно копошилась в свежекупленной тушке цыплëнка и забыла помыть руки после разделки. Ноги выглядели лучше, но тоже болели. Не помню когда и где, но судя по свежим синякам и ссадинам, падала на колени. Я заметила, как странно топорщатся местами волосы.

Подумав немного, решительно обрезала их до подбородка.

Заснуть не получалось. Разогрев на сковороде еду, достала книгу про жизнь в Сааде и раскрыла на случайной странице. Подобрав ноги под себя и затолкав еду в рот, принялась читать.

Глава посвящалась женскому образованию. Оно не сильно отличалось от нашего, если не обращать внимания на то, что девушки всегда учились на дому, либо в чисто девичьих пансионатах. Их обучали читать и писать, считать. Они музицировали и обязательно занимались физическими упражнениями. Танцевали чуть ли не с пелëнок, а ещë изучали историю своего государства и обряды культа Ёму и Яри. Многие умели шить или вышивать, кто-то писал портреты или пейзажи. Вот иностранные языки женщины знали плохо. Также дочерей высшего общества никто не обучал готовке и заботе о доме, зато матери наставляли дочерей в том, как вести себя с прислугой.

Я заметила совсем немного различий с нашими обычаями, кроме одного, ярко бросившегося в глаза. Если у нас мужчины имели немного больше прав, нежели женщины, то в Сааде девушка без мужчины жить практически не могла. Чуть ли не на каждый шаг необходимо получать одобрение и разрешение главы семьи. И этот глава всегда мужчина.

Жизнь в Сааде прельщала всë меньше. Это туда меня хотел отправить отец?

— А собирается ли Сир в Саад? — вслух спросила пустоту, задумавшись, что ждёт, если решить быть с ним.