Дарья Ву – Ловушка любви на празднике весны (страница 26)

Во дворе стояли широкие каменные скамьи. В центре возвышался ступенчатый фонтан, а вокруг него благоухали приземистые цветы. Сейшелин предложил сесть на одну из скамеек. Я вновь сжалась, а он погладил меня по голове, успокаивая.

— Не бойся меня, Олейна. Я никогда ни к чему тебя принуждать не стану.

— Вы знали маму? — словно проталкивая нечто, застрявшее в горле, проговорила я.

— Знал, — ласково произнëс Сейшелин. — Твоя мать была чудесной целительницей. Мы обучались у одного наставника, а потом она заявила, что откроет свой госпиталь.

— Мама была в Сааде?

— Да. Она пришла в госпиталь к наставнику сама и неделю ежедневно доказывала, что достойна обучаться у него. Ценави был поражëн еë настойчивостью. В итоге Эстер стала одной из лучших.

— Я совсем не такая. Во мне магии ни капли.

— Это не так, — уверенно произнëс Сейшелин. — Магия есть в каждом.

— Но пользоваться ей могут не все.

— Это не страшно, — он вновь погладил меня по голове.

Я сжалась, не зная, что сказать. И надо ли? Я всë слышала. Гарант не столько для сегодняшней сделки, сколько для продления жизни маминого госпиталя. Предложил меня отец, а выбрал не Сейшелин. За него тоже решили.

— Ваш брат сказал, я вам не интересна, — произнесла зачем-то. — У вас кто-то есть?

Я сжалась, закусила нижнюю губу. Вот только Сейшелин на мой вопрос отреагировал спокойно. Покачал головой и сообщил, что отношений не имеет.

Разговор не клеился. Мы посидели молча. Затем Сейшелин откланялся, уточнив, не надо ли меня проводить. А я была рада остаться одна. И только провожая его взглядом до выхода со двора заметила, что Рëмине всë это время ждал снаружи, недовольно наблюдая за нами.

Глава 22. Пожар

После встречи в глазах попеременно темнело. Я уселась прямо на газон, хотя в основной части города такое поведение порицалось. Поджала ноги и обняла колени руками. Опустила голову, спрятав лицо, и прикрыла глаза.

— Олейна, что ты тут делаешь? — спросил мастер Райс.

Он преподавал политологию и дружил с моим отцом. Пришлось поздороваться и натянуто улыбнуться. Меня сразу же приняли за заболевшую. От мастера Райса, увы, отвертеться я возможности не видела. Оставалось уповать на то, что у отца ещё есть работа, ведь учитель хотел во что бы то ни стало отвести меня к нему.

— Идëм, дорогая. Ты вся бледная и в поту!

Переживающий пожилой мужчина понятия не имел о сегодняшней встрече. Он кудахтал над ухом всю дорогу. Я же угукала в подходящий момент и виновато понурила голову. Меня обвиняли в безответственном отношении к собственному здоровью, а заодно припомнили все прогулы и прочие ошибки.

Мастер Райс, увы, не оставил меня у порога. Он заявил, что как раз собирался встретиться с моим отцом и, не дожидаясь приглашения, вошëл в дом. Я с удивлением обнаружила, что прислуги нет.

Отца дома тоже ещё не было, но Райс лишь махнул на это рукой. Честно признался, что пришёл слегка заранее. Уселся на диване в гостиной и стал ждать. Закусив нижнюю губу, я поставила чайник на плиту, а пока вода в нëм закипала, поискала закуски. Без прислуги приходилось самой обслуживать гостей. Это я умела, но не любила.

Нарезала сыр и мясо, выложила в стеклянную пиалу печенье и заварила крепкий чай. Расставила всë на деревянном подносе, рядом с чашкой установила два блюдца с сахаром и мëдом. Всë по правилам. Поднесла мастеру Райсу. Извинилась за скудность угощений.

Убедившись, что Райса всë устраивает, я отправилась на кухню и выдвинула ящичек с лекарствами. Среди них с лёгкостью нашлись травы против головокружения и тошноты. Я смешала их с сушёными кусочками лимона и яблока, заварила подобно чаю.

— Лоранс! — это отец вернулся домой и довольным голосом приветствовал старого друга. — Как ты вошëл?

— Твоя дочурка впустила.

— Олейна?

— Есть другая?

— Нет, я просто, — отец замялся, — думал, она ещë гуляет.

— Да, на улице еë и встретил.

Не желая подслушивать их разговор, я наспех поздоровалась с отцом и убежала наверх.

Не знаю, сколько времени я провела в комнате, но, похоже, задремала. Во всяком случае отец, зашедший после ухода Райса, накрыл меня одеялом. Я заворочалась и открыла глаза.

— Молодец, что вернулась. Думал, будешь гулять до конца праздника.

— И буду, — я перевернулась на живот и обняла подушку.

Отец вздохнул. Он сжал пальцы на ручке двери и замер. Я смотрела за его рукой, она медленно расслаблялась.

— Твоя мать тоже любила веселиться.

— Мама? — я помнила еë исключительно как невероятного лекаря.

— Потому так и не вышла за меня. А может, может она не могла забыть отца Оливера, своего прошлого возлюбленного, — горько усмехнулся папа.

— Ты ревновал? — спросила я, хотя на самом деле меня больше интересовало, знал ли отец, кто родитель Оливера?

— Пожалуй, да. И сильно, — он натянуто улыбнулся, отчего в уголках глаз появились морщинки. — Олейна, когда праздник весны закончится, я надеюсь на тебя. Ты перейдëшь в семью Рюгамине.

— Понимаю, — спустя паузу выдохнул отец. — Это пугает. Но, поверь, он далëк от своей семьи. Да, Сейшелин сын их царя, но в первую очередь он целитель, живущий вдали от столицы. Твоя жизнь будет тихой и спокойной. И, вполне возможно, мы сможем уговорить его просто взять тебя в семью, под опеку. Не более. Тогда, спустя время, ты сможешь вернуться.

— Мы? Вполне возможно? — я постепенно обретала голос, и он звенел всë громче. — Чем ты думал, когда соглашался на это!

— Молчи, неблагодарная! — щёки отца вдруг пошли красными пятнами. — Я говорю, что передам тебя под опеку семьи Рюгамине, а ты в ответ кричишь? Это лучшая партия, которая только возможна, — отрезал отец и вышел хлопнув дверью.

Подушка полетела следом и врезалась в дверь. Она упала на пол, а я взвыла от обиды.

Оставаться до утра больше не хотелось. Я поднялась с постели, умылась и покинула дом так громко, как только могла. Волшебный фонарь над входом даже замерцал от стука хлопнувшей двери.

Подойдя к Винному, нацепила маску и вдохнула поглубже, словно готовилась нырнуть. День уже сменился ночью. Винный район оживал, просыпался и загорался яркими праздничными огнями. Я шла к Мие с надеждой, что подруга либо гуляет, либо уже спит.

Ни то, ни другое.

Ещё на подходе я заметила свет из кухонных окон. Может, выключить забыла? Но нет. Открыв дверь, я услышала голоса. Мия и брат беседовали и смеялись, словно старые друзья. Стянув маску и распустив уставшие волосы, я зашла к ним и помахала рукой.

— Давно сидим? — улыбнулась натянуто.

— Ничего себе ты припозднилась! Как прошло? Шоколад? — затараторила Мия.

— Чай, — попросила я и села за стол напротив брата.

Он выжидательно смотрел на меня. Надо, надо почитать рекомендованную им книгу. И стоит что-то придумать для Мии. Не говорить же, что я выхожу замуж за мечту всей её жизни? Тогда как моя детская мечта рискует стать мне названным братом.

— Я после зашла к папе, поэтому так поздно. И встреча была долгой. До вечера. Очень скучная и нудная. У меня даже голова разболелась.

— Скучная? — еле слышно повторил брат.

Мои кулаки сжались. Пока Мия заливала чайные листья кипятком, я буравила брата. Он старательно отводил взгляд.

— Завтра парад змеев, — первым не выдержал Оливер, — а я работаю. Так обидно.

— Парад только вечером, — подбодрила Мия.

— А я заканчиваю в десять, — упал лицом на стол Лив.

— Бедняжка, — подруга пододвинула к нему корзинку с конфетами. — Я завтра тоже работаю. И лишь духи знают, сколь много времени это отнимет. Надо идти в книжный, проверять поставки, гонять мальчишек. Совсем разленились. Они и так на время праздника всего по два часа работают.

— Разве ты их не отпускала?

— Ну, — неопределённо протянула подруга. — Они сами попросились. Заработать хотят. А ты, Лели, чем планируешь заняться?

— Отосплюсь и обожрусь.

* * *

Парад змеев — чудное событие. Последователи культа Ёми и Яри создавали бумажных и тряпичных змеев, подобных стихийным, и прячась под ними выходили на улицы. Они танцевали и пели, шествую от одного края города до другого, ну, или района одного определённого города, отгородившегося от них каменной стеной. Здесь присутствовал и водяной змей, чей основной цвет синий, и ветренный — серый, и земляной — чёрно-красный, и лесной, причудливый из-за своих особенно длинных усов, зелёный змей. И, конечно, самыми красочными змеями, которых сооружали особенно долго, а воплощали в движение аж по десять человек, тогда как для остальных хватало трёх-четырёх, были змеи солнца и луны, золотой и серебряный.

Я хорошо помнила, как в детстве бегала по улицам нашей деревеньки за бумажными змеями и хватала тряпичные усы, чтобы не затеряться и поспевать следом. То были чудесные воспоминания.