Дарья Вознесенская – Выбор для Пепла (страница 48)

- Зато я имею возможность забрать у тебя ее контракт.

Мы были уже возле двери. Но Адриан лишь повернул голову и бросил:

- Попробуй.

А потом подхватил меня под локоть и молча потащил по боковым коридорам и незнакомым узким ответвлениям, похожим на тайные ходы.

Мы оказались в его покоях очень быстро… а может в своем состоянии я просто не заметила времени?

Меня впихнули в кресло, а потом мужчина налил полный бокал резко пахнущей жидкости. И, не слушая, возражений всучил мне. Взять получилось с трудом… Зубы стучали о край бокала, а руки тряслись. И тогда он обхватил мои пальцы своими сухими горячими ладонями и сам поднес ко рту край бокала.

Огненная жидкость растеклась, даря желанное расслабление и… убирая мерзкие ощущения от предыдущего пойла.

- Как вы… нашли? - спросила я первым делом, когда смогла говорить.

- Я знаю все помещения в замке.

- Я имею в виду…

- Твои приятели.

Вяло удивилась. Значит Карсий и Зарр почувствовали опасность там, где должна была ощутить её я и отправились за Квинтом?

- Ну да, они же дольше живут здесь…

Меня передернуло, и я закрыла глаза. И тут же распахнула их, почувствовав, что Адриан опирается руками на подлокотники и наклоняется ко мне.

- Он не…

- Нет. Хотя, - я скривилась - Это же вопрос времени, да?

На мгновение зажмурился.

- Не думай сейчас об этом.

- А когда начинать? - опять затрясло. - Когда меня снова кто-то поймает? Потому что им не понравится, как близко я к вам оказалась, или понравится, как близко я к ним? Зачем? Вот зачем было спасать, а?

В его взгляде на мгновением мелькнуло безумие, когда он вдруг прохрипел странное:

- Незачем. Мне  - незачем, и тебе не стоило бы…

Но он остановил себя, закрылся. Отодвинулся, вздохнул и растер шею, отходя и отворачиваясь.  А я почувствовала себя вдруг совсем одиноко. Вскочила и двинулась за ним, прижалась к его спине и пробормотала:

- Меня постоянно наказывают за то, что я не совершала. Попрекают тем, что мне, возможно, даже не знакомо. Знаете о чем я подумала там? Что вряд ли я забыла бы свой… первый раз. А значит были все шансы, что он случился бы сейчас в самом худшем варианте. Так не лучше…

Он развернулся.

Обхватил мою шею руками, грубо, жестко, но мне не было страшно. И прошептал, погружая в серый омут своих глаз, в жар своего дыхания:

- Ты даже не представляешь, какое ты искушение… Всегда. Но сейчас особенно, спасенная, благодарная, жаждущая...

- Так что тебе мешает, Адриан? - я неожиданно перешла на ты и на языке ощутила, как лопаются пузырьки удовольствия от того, что я говорю именно так.

- Что этим все и закончится, - он выдохнул… правду.

Вот только в тот момент я её не поняла.

Вжалась в него, желая забыть и забыться. А потом обвила шею руками, встала на цыпочки и… провела языком по обнаженной коже шеи, между жестким воротником и подбородком.

Физическая близость - разновидность языка. Мы говорим друг с другом с помощью тела.

Прощаем, мстим, благодарим.

Принимаем.

И проживаем собственные чувства.

Адриан замер на мгновение… а потом почти робко коснулся моих губ. А я… я почувствовала, себя, наконец, почти на своем месте.

Мы раздевали друг друга медленно.

Боялись? Нет. Хотели продлить удовольствие.

Я гладила его выпуклые шрамы-татуировки, проводила ладонями по сухой, горячей коже - плотно-плотно. Вдыхала его запах - знакомый и не знакомый, родной, привычный, но приправленный сейчас чем-то остро-пряным. Боялась заглядывать в глаза, боялась задохнуться от его взгляда, потому смотрела на подрагивающие мышцы, ловила громкие вдохи, приникала губами ко всему, что меня заинтересовывало, терлась, как кошка и впивалась зубами в его кожу.

Возможно, вела себя совсем не как девственница…

Но меньше всего мне хотелось сейчас притворяться.

Мы не разговаривали. Единственное на что я была сейчас способна - это делать вдох-выдох. Касаться, вбирать, чувствовать.  Стоя, лежа на кровати… Выгибаться осознанно-бессознательно умоляя о большем. Цепляться за каменные плечи и прочерчивать линии вниз, по бороздке позвоночника. Приникать к ласкающим меня рукам и губам, а потом и самой оказаться сверху, царапая рельефный живот, стискивая бедра.

Заглядывая, наконец, в глаза.

В которых удовольствие почему-то мешалось с болью.

Его твердое, сухое тело было совсем другим, чем мое - податливое, влажное. Этот контраст завораживал. Наша кожа чуть мерцала в полумраке - наступил вечер - а хриплое рычание Адриана разбивало плотную тишину.

Я же хотела его стон.

И получила, когда прикусила кожу на груди и прошлась языком ниже.

Мне не дали своевольничать дальше.

Перевернули, подмяли, свели с ума укусами и нежными, все более страстными прикосновениями. Я вскрикнула, ощутив вторжение его тела внизу. Не от боли, скорее… от того, что внутри будто лопнула туго натянутая струна, загоняя меня в стремительный водоворот ощущений и затапливая нежностью…

Его движения - и мой ответ.

Его страсть - и мое удовольствие.

Его безумие - и мое умиротворение.

Долго, бесконечно, и… слишком близко до взрыва. Который распространился по сосудам, по каждой клеточке тела и вырвался наружу…

Наверное, я кричала.

А потом обмякла, затихая, задыхаясь, улыбаясь и чувствуя себя совершенно счастливой и вымотанной этим бесконечным, ужасным, прекрасным днем… Засыпала под бешеное биение его сердца, под глубокое, хриплое дыхание, под пульсацию темных шрамов и неразличимый шепот…

Что он говорил?

Я не осознавала. Уплыла в свои хрустальные города…

А очнулась уже в тюрьме.

47

 

От себя не убежишь. Даже в другом мире. Не изменишь судьбу и характер, не изменишь умение доверять тем, кто тебя предает… И уничтожает.

Я сморгнула слезы, перевернулась и уставилась в низкий потолок.

Что ж, хотя бы меня поместили в камеру… с относительным комфортом. Сухую, почти теплую, без каких-либо животных. И рубище на мне не ветхое и одеяло есть. Интересно, как он все провернул, чтобы я не проснулась? Может и с помощью зелья...

В том, что меня сюда поместил Адриан, я не сомневалась. Понимала, что забрать из его кровати меня не мог бы даже пар-дарелл… только он сам.

В том, по каким причинам, сомнений тоже не было.

Я - ворожка.