Дарья Вознесенская – Выбор для Пепла (страница 10)
Исправленный нос, ухоженная внешность, прическа, что подчеркивала черты лица, идеальная с моей точки зрения фигура, вылепленная тренировками и правильным питанием… И четкие цели и умение добиваться своего, кропотливо работая над этим каждый день. То, что обеспечило мне затем успех и в бизнесе.
Был ли тому причиной Шекспир? Сомнительно. Да и забыла я об этом увлечении…Но почему сейчас накрепко заученные строки снова всплыли?
И стали причиной того, что меня не просто утвердили в новой роли, но и потребовали и дальше говорить «подобным слогом».
А может и причиной того, что два дня спустя нам объявили, что наш уже квинтет будет в составе небольшой труппы, что отправляется в «золотой» дворец для выступления.
Девушки визжали от восторга, а мне опять сделалось не по себе.
Что-то назревало… очередной виток судьбы? Глупо… Как несколько сценок перед местной высшей аристократией могли на нее повлиять? Разве что немного положительно - за это выступление каждому пообещали «ключевую» - монету, равную двадцати сонарам. Но что-то мне не нравилось…. предчувствие будто даже на физическом уровне.
Я и раньше немало обращалась к собственной интуиции и верила ей, хотя на Андрее она не сработала. Но сейчас… Стоит ли мне действовать исходя из непонятных ощущений, когда есть реальная возможность двинуться вперед? Почти безопасно, поскольку я оставалась при этом в навязанной перемещением роли…
Чувства и мозг уверяли меня, что все в порядке, тело шарахалось от этой новости, как необъезженная лошадь. И я отдала предпочтение той себе, с кем была знакома лучше…
И ранним утром снова смотрела в окно повозки, везущей нас все выше и выше по ухоженным улицам, мимо двух-трех этажных особняков и водопадов, мимо просыпающихся лавочников и купцов, пышных садов и витых решеток с незнакомыми узорами, пока лента реки не осталась не просто далеко, но далеко внизу, будто в пропасти. А мы все медленнее двигались на головокружительной высоте, и лишь час спустя после того, как въехали в город, оказались перед исполинскими воротами внутреннего города, чем по сути и являлся монументальный замок-дворец.
Я не сдержалась, высунула голову так далеко, как могла и посмотрела вверх, пытаясь охватить взглядом две прямоугольные, навевающие воспоминания о готике башни-дома. Огромные фигуры на них - каменные стражи в доспехах и плащах, с длинными, мощными мечами, высотой с несколько этажей.
Все это… подавляло. И вызывало дикий восторг. Все, кроме, пожалуй, фигур…
Нас и наше имущество осмотрели на въезде во внутреннюю часть толстых стен, усыпанных бойницами и целой армией стрелков и стражников. Затем едва ли не ощупали, причем девиц, среди которых были и певицы, и ловкачки, а также акробатки - с особым удовольствием.
И только потом мы все были допущены… на задний двор башен, объединяющий не только их, но и несколько роскошных строений, соединенных между собой крытыми галереями, стоящими на мраморных столбах. Этот двор - сад? лужайка? - оказался укутан красно-желтой короткой травой и фиолетовыми мшистыми пригорками, очерчен по периметру живой изгородью и цветами со сладким, до тошноты, запахом, и украшен витыми дорожками и статуями обнаженных девиц и юношей из того же голубого камня. Несколько слуг в золотистых, едва ли не парчовых жилетах - что же носят их хозяева? - с надменными лицами указали нам на дальний угол, чтобы мы отнесли туда весь скарб.
Перетащили.
Притихли.
Кажется, даже наш управляющий, за кем я бы никогда не предположила уязвимости, оробел. Но когда от дома отделилась темная фигура, именно он выступил вперед и показался незыблемой стеной, за которой мы сбились в кучку.
Я еще даже не увидела, но узнала того, кто шел в нашу сторону.
Потому что сердце рухнуло куда-то вниз, а потом истошно заколотилось в горле. Кончики пальцев закололо и они потеплели, а в голове истошно завопил вопрос:
«Что он здесь делает?!»
Похоже, мои приятельницы тоже его узнали, и тут же начали взволнованно переговариваться. Я же посильнее закуталась в плащ и опустила голову, мечтая скрыться и сбежать…
Да не знаю я, почему!
Но от его резкого, бьющего наотмашь голоса спрятаться я не смогла…
- Так та-ак...
- Адриан дар Квинт, приветствуем вас… - это наш управляющий. И шорох ткани, свидетельствующий, что он усиленно водит ладонями над головой.
Ад-ри-ан...
- Прибыли, - недовольство и любопытство. - Все, кого я пригласил?
Значит, он пригласил?
- Д-да…
- Семья будет довольна…что никто не побоялся, - и неприятный смешок. И какое-то движение…
Нет, нет, нет…
Черт.
Рука в черной перчатке прикасается к моему подбородку и голову вздергивают вверх. Я заставляю себя дышать, хоть это и сложно, и некстати думаю, что имя Адриан уж очень напоминает имя моего бывшего мужа.
Это же не знак?
Стальные глаза всматриваются сердито и даже зло в мои.
- И Ни-ко здесь. Такой милый мальчик... и поразительно талантливый.
Мне совсем не по себе. Нервы почти физически ощутимо натягиваются, я силюсь улыбнуться и помахать руками, а то и прогнуться под его темной мощью - вот странно ведь, он не так чтобы высок и широкоплеч, но подавляет даже когда просто стоит рядом, а уж нависая, так и вовсе вызывает те же ощущения, что каменные стражи-монолиты.
Но мои руки висят плетями, а мой подбородок удерживают так плотно, что кажется - если встану на колени, то голова оторвется.
Дар Квинт - почему "дар", не "дарелл"? - наклоняется еще ниже, поводит странно головой будто внюхиваясь и рассматривает зверушку, которую планирует препарировать:
- Ты же не откажешься… проявить себя сегодня снова? И показать во всей красе… столь удивительный и складный слог?
11
Я злилась.
Злость накатывала на меня, заставляя стискивать зубы и чувствовать колотящееся сердце так явно, будто оно пыталось прорваться сквозь грудную клетку. Омывала волнами нервной дрожи, делая мои движения резкими, рваными, почти грубыми…
Вполне мужскими.
Черт, я никогда так не злилась на свое новое положение, даже когда меня в первый раз вывернуло от вони навоза… На разницу в положении, когда вместо женщины, идущей своим путем, крепко стоящей на ногах и добившейся всего, даже настоящего, рвущего в клочья предательства, я получила перепуганную девчонку, с которой обращались то как с рабом, то как с собачкой.
Я злилась на то, как со мной обращались, как разговаривали. Как выделили, привлекли внимание окружающих… а потом отбросили, словно ненужную тряпку, презрительно и гадливо, и пошли прочь и дальше заниматься… важными своими делами. И злилась, что не могу даже слова сказать по этому поводу… Я, которая никогда никому не позволяла дурно или же оскорбительно со мной обращаться!
Злилась потому, что чувствовала себя птичкой в клетке. И вовсе не в золотой. Ведь этот Квинт со своими странными поступками, словами, взглядами будто тыкал в открытую рану - а я не могла ни прикрыться, ни дать отпор. Даже понять ничего не могла!
Потому что я - птичка в клетке, на виду всеми своими перышками… Он же, во всем черном, быстрый, хищный и неприятный - гранитная скала, повернутая ко мне самой гладкой стороной. Не заберешься туда, а если попытаться даже - обрушится камнепадом.
Мерзким ощущением беспомощности, когда тебе не помогут ни уловки, ни мозги, ни весь твой опыт… И я злилась, что пасовала раз за разом перед этой загадкой. Убегала, пряталась, сжималась от ужаса… Цеплялась за то, что я еще многое не понимаю, что я чужая в этом мире, что мне следует быть осторожной… И ругалась на саму себя, что мне не хватает смелости, может наглости отвечать, рисковать, ломиться сквозь живые стены лабиринта, в который я попала, переместившись в этот мир.
Не хватает уверенности, чтобы анализировать и пробовать, веры в то, что мироздание пусть и обладает престранным чувством юмора, но не зря меня спасло и ведет - и надо проявить себя, а не закрывать руками рот, глаза, уши, как делают многие, и в этом и в другом мире, не понимая - там где они не принимают решения их примут другие.
Он будто открыл мне глаза на происходящее, и я четко, без прикрас осознала новую Веронику-Николь. И она не слишком мне понравилась...
А где же та, которую я сама создала, гордилась? Неужели она осталась там же, где её бизнес и дом? И вся внутренняя сила, что была во мне, основывалась лишь на моем состоянии и умении громко раздавать указания подчиненным - и превратилась в ничто, как только я попала в действительно стесненные обстоятельства?
И вот эта злость на то, что я растворяюсь в новой среде и превращаюсь в ничто, была, пожалуй, самая верная. Как и страх, что я окончательно потеряла не только тело, но и себя саму.
Злость, как и страх - дурные советчики ровно до тех пор, пока они становятся причиной неуместных поступков и эмоциональных необдуманных всплесков. Но если научился направлять их в нужное русло… А я научилась. Еще будучи совсем юной.
И от понимания… не как действовать дальше, но кто я такая на самом деле и что я могу даже в новых условиях стало немного легче.