Дарья Вознесенская – Опасная пара для темной (страница 43)
А сейчас можно делать.
А сейчас - нужно!
Каждое мгновение эта часть леса озаряется вспышками Света. А я защищаюсь и нападаю, я кричу, срывая голос, я в кровь сбиваю ноги, двигающиеся в непостижимом ритме, моя защита все тоньше, сил все меньше, эта битва не на жизнь, а на смерть будто вечность длится, уж точно не минуту и не час…
И я чувствую, что не справляюсь. Ошибку за ошибкой начинаю допускать: меня раз за разом ранят. Светом, губительным огнем, лентами - путами с острыми колючками из магических искр. Теперь и мечом достать пытаются…
И все таки я ухитряюсь воспользоваться одним из запрещённых артефактов. Ровно в тот момент, когда один из взбешенных моей устойчивостью инквизиторов - о, в искусстве бесить пресветлых ведьмам нет равных! - бьет по мне всей мощью своего Света, я бросаю вперёд особую раковину, которая этот Свет направляет на своего хозяина, закольцовывая каналы…
Знаете, что будет, если в перебродившем бочонке запаять крышку так, что не сдвинуть ее?
Бочонок разорвёт, да.
Физически инквизитора может быть и не разрывает… но передо мной падает лишь мертвая пустая оболочка.
Ненадолго становится тихо. Кажется, охотники даже не предполагали, что могут хоть кого-то потерять. И я собираюсь воспользоваться этим затишьем и ударить снова. При удачном стечении обстоятельств ещё один артефакт…
- Стоять! - вдруг раздаётся приказным тоном со стороны леса.
Мы и правда все замираем.
И в тот же момент происходит несколько событий: я чувствую Ворона, садящегося на мое плечо. Магическая гирлянда поднимается вверх и замирает, освещая все пространство: меня, пресветлых, раскуроченные деревья, волнами вздыбленную землю, отвратительные темные кляксы - остаточные следы заклинаний…
И да, из-за деревьев выходит Киану Бхавин, с пресветлым мечом в руках.
Один.
Я не могу понять, с чем это связано. Ворон позвал только главу? Или только глава захотел прийти мне на помощь? И на помощь ли? Бхавин - официальный представитель пресветлой… да и вообще власти. А я - тёмная, которая только что убила пресветлого…
- Вы находитесь на территории королевства Джалгаон. Ченнайский хребет - под защитой пресветлой инквизиции, и я ее законный представитель, - голос Бхавина сух и громок, - Проявитесь и объясните ваши действия.
Хорош. Даже мне хочется проявиться и объясниться. Хотя я уже…
Сглатываю и медленно опускаю руки, готовая снова ударить в любой момент.
Я не знаю, о чем думают все присутствующие здесь пресветлые. Я могу только видеть, что происходит дальше. Стоять и смотреть, стискивая в бессилии кулаки…
- Мы пришли за этой темной, - оракул шагает вперёд. Его одежда порвана и подпалена местами. И очень надеюсь, что пятна на ней - это кровь, - Она - подданная другого государства, совершившая там страшные преступления против Света. Она заслуживает смерти… во имя Света.
- С каких это пор подданные другого государства без всякого на то разрешения считают себя представителями инквизиции и карают ведьм? - Бхавин говорит еще суше. - Где бы ни родилась эта темная, сейчас она живет в Джалгаоне.
- И убивает уже здесь, - вперед выступает один из охотников. Его рукав точно пропитан кровью, а взгляд - ненавистью. - Мы - вольные наемники, но мы всегда за справедливость. Оракул подтвердил свои полномочия и то, что этой ведьме давно уже предписана казнь.
- Врешь! - не сдерживаюсь. - Вам просто нравится убивать темных!
- Как и тебе - светлых, - голос оракула становится ядовитым. А потом он достает из-за пазухи бумагу, - Подписано именем Его Величества Индаурского. Я здесь инкогнито, да… в этом моя вина. Но и ведьма Танья бежала от
- Вреш-шь, - шиплю, беспомощно глядя, как бумага переходит в руки Бхавина, который теперь внимательно ее изучает.
Триединая, ну зачем Ворон его привел!
- Вру? Тогда ответь правду ты… убивала ли пресветлых в Индауре? - оракул делает еще один шаг. Ко мне. А Киану все бумаги читает...
- Только ради защиты!
- Скольких ты убила, ведьма Танья, "ради защиты"? - продолжает гнуть свою линию оракул.
- Восьмерых, - я задираю подбородок, понимая, что меня переигрывают на этом поле законности и порядка. - И не жалею ни об одном!
- Девятерых уже, - скалится мерзкий мужик и кивает на мертвого охотника.
Глава академии бросает короткий взгляд на труп, на меня, на оракула, снова на бумагу…
И тут мне впервые становится на самом деле страшно. До икоты. Это я прежде не боялась… не было времени бояться! Да и незачем - надо было дело делать, спасаться, а не столбенеть от ужаса. Но сейчас - застыла. Потому что…
Инквизиторы - это братство. Братство Света. Свет имеет такие особенности: притягивать свои частички, соединять их и тем становиться сильнее. Пресветлые всегда друг друга видят, всегда друг друга привечают и считают получше прочих.
Всегда вместе.
Темнота любит уединение. Темнота не скапливается в одном месте, а стремится распространиться по самым широким долинам. Ведьм Индаура потому и победили так быстро, что мы все были одиночки. Наше женчество не на внешних и магических основах держалось - на общих ценностях. Не вынуждало кучковаться… Вот нас и отловили по одной.
В моей жизни уже был мужчина, который выбрал пресветлых. Отец Аники, бастард короля. Как в той красивой истории из дневника, я спасла его, покалеченного. Выходила. Познала с ним и силу страсти и магию зачатия… Но дальше получилось совсем не красиво. Когда много позже за мной и маленькой дочкой пришли, он только в первые мгновения бросился нас защищать. А потом стал на сторону
Меня, а не их.
И сейчас я по-настоящему испугалась, что перед смертью узнаю еще об одном предательстве, которое вернее меня уничтожит, чем пресветлая магия…
Я в ужасе на мгновение прикрываю глаза, чувствуя, как намокает на спине платье, давлю злые слезы, молясь, чтобы Аничка ничего этого не видела… Но потом заставляю себя выпрямиться, успокоиться и посмотреть на Бхавина открыто.
Он - не предаст.
Я в этом уверена... Я стараюсь быть уверенной.
И в то же мгновение его меч запевает свою собственную песнь.
Смертельная песня
Инквизитор - он про смерть.
Только смерть и Свет способны расчистить прошлое, чтобы дать место новому. Только пресветлая агрессия позволяет раздвигать границы королевства и править неокрепшие умы. Темнота хранит, успокаивает, упрочает… Свет - защищает и беспощадно бьет, если нападают на твое.
Маленьких инквизиторов с детства учат не бояться смерти, драться до конца, отстаивая то, что они считают правильным, учат петь их мечи и выпускать магию в смертельных заклинаниях. И когда маленький инквизитор вырастает в большого, он умеет делать это с беспощадностью Запределья.
Меч главы не просто поет - он поет последнюю Песнь. Чужакам. Бхавин не просто инквизитор… он представитель короны, и это наделяет его еще большей мощью. Я никогда на самом деле не видела его в бою. В схватке - да. Когда на него влияли и пустоты внутри, и статус. После тварей тоже видела. Когда он снова выжил там, где другие могли погибнуть. Но в бою…
Наверное, это станет моим самым сильным впечатлением на многие годы.
Когда мужчина, которого ты мысленно уже несколько раз успела потерять и обрести, становится не просто мужчиной, а карающим Светом. Светом, решившим встать на защиту Тени.
Это похоже на бойню, да… Моей помощи и не понадобилось. Как бы ни сопротивлялись охотники и отшельник, они ничего не могут сделать. Их просто уничтожают: методично, жестко и молча. Последний живой пытается трусливо сбежать, но и его настигает сверкающая инквизиторская сталь…
И только когда она замолкает, когда Киану замирает все еще в последнем замахе, когда с его вздернутого меча на землю падает последняя капля пресветлой крови, я осознаю, что сейчас происходило…
Произошло. Закончилось.
Мироздание тоже замирает. Переосмысляет, наверное… Сам факт, что Свет, вместо того, чтобы объединиться, безжалостно уничтожил такой же Свет.
И когда мой… живой инквизитор поднимает совершенно больные, черные глаза и с мученическим выдохом отбрасывает напоенной кровью меч, я срываюсь с места и обхватываю его плечи, руки, всего его, голову прижимаю к себе и только и шепчу: “Прости меня, прости…”
Он знает, за что я прошу прощения.
За то, что ему пришлось предать Свет ради Тьмы.
Пресветлые - это братство. Почти семья. Среди них попадаются дурные и наглые, лживые и жестокие, предатели и мямли. Но они многое друг в друге принимают, потому что каждая погибшая светлая искра навсегда останется саднящей раной на их собственной сути. Как остались погибшие в Запределье друзья Бхавина.
- Пусть даже Свет меня уничтожит за это, - говорит он глухо, а его руки, безвольно висящие вдоль тела, приходят в движение и стискивают меня, - Я не мог позволить, чтобы твоя Тьма ушла. Или чтобы на твоем личном счету появилось еще больше светлых трупов.
Вжимаюсь в него… А потом раскрываю объятия подлетевшей к нам Анике. Девочка моя… паршивый такой получается день рождения…
В рассветных сумерках я сижу на поваленном бревне и укачиваю впавшую в сонное оцепенение после громких рыданий дочку. Укачиваю и смотрю на пресветлого, завершающего свои ритуалы. Взгляда не опускаю… пусть хотя бы в этом будет моя поддержка. Он же прощается с каждым. Рисует на лбу знак завершения… а потом оттаскивает за ноги к реке, к тому месту, где течение пробило себе среди льда и камней дорогу, и сбрасывает туда очередное тело. Чтобы не оставлять следов.