Дарья Вознесенская – Агентство «Разбитые сердца» (страница 3)

Я вышла чистая и благоухающая, в новом закрытом летнем платье, неавно приобретенном в лавке, с волосами, свитыми в плотные косы и… снова встретилась с весьма недовольным хозяином дома и агентства.

Тот сидел за столом на кухне и мрачно поглощал похлебку прям из котелка.

Вот совсем никаких манер… пусть и я не в благородных домах родилась, но так себя не вела!

– Ушлая какая, – буркнул неприятным голосом. Он что, свое обаяние тратит только в том случае, если думает соблазнить кого? Впрочем, к лучшему. С такими хамами я знаю, как обращаться. Надо оставаться предельно вежливой и не принимать на свой счет, – Ванну мою заняла, похлебку мою съела…

– Я еще и комнату вашу отмыла гостевую, – дополнила любезно.

– И мою, кстати, отмоешь. Кабинет тоже приведешь в порядок, – тут же отреагировал, – Прислугу я на второй этаж редко пускаю. Бесят.

И посмотрел на меня с прищуром, не уставая работать ложкой. Буду возмущаться или нет? Не дождется.

– Конечно, – кивнула, – Если это входит в обязанности помощницы.

– А какая разница? Ты так хотела получить эту должность, что согласилась на все заранее, – хмыкнул недобро, – Или уже передумала? Дверь сама знаешь где. Всегда можешь уйти, если что не нравится.

Ясно, кто здесь хозяин положения. Во всех смыслах.

– Вот и помните об этом, что могу, – ответила, надеюсь, достойно. Но может нагло? Наше взаимодействие с самого начала пошло не так, как должно было. Этот Брандт плюет, кажется, на все правила общества. И добавила тише, – Сами же пожалеете, что упустили. Вряд ли у вас здесь очередь выстроится из помощниц.

– Я ни о чем никогда не жалею, – прилетело мне в спину.

– Тогда вы ничего и никого никогда не теряли, – прошептала так тихо, чтобы точно не услышал.

Пусть думает, что последнее слово осталось за ним.

Я вернулась в комнату, запихнула опостылевшие тряпки в угол – потом ими займусь – и присела на кровать.

На самом деле эта уборка очистила не только комнату, но и голову. Упорядочила все. И я наконец могла сесть и написать внятное донесение, которое надо будет передать через два дня доверенному человеку.

Описать все, что произошло со мной с момента пересечения границы королевства Сэндилан.

Адресата я, понятное дело, не упомянула. Это письмо должно будет попасть лишь в одни руки, о котором здесь никто не должен узнать.

Главе тайной канцелярии королевства Виннстан, соседствующего с этим.

Идеальный способ уговорить

– Посиди здесь, ведовка! А не то…

Меня грубо зашвырнули в темницу, еще и припечатали вслед всякими неприятными обещаниями.

Не могла не огрызнуться и пояснить снова:

– У вас же есть весы для магии! Используйте их, вы увидите – во мне ни крупицы! – здесь я немного лукавила. Но весы и правда не увидят, чего у меня там есть. – А значит я не могла совершить то, о чем лавочница кричала!

– Будет она меня тут учить еще, как работу делать, – фыркнул толстый стражник, запирая дверь, состоящую из столь же толстых прутьев, – По тебе же сразу видно – дрянь редкостная. Ведовка.

Сплюнул и ушел.

Мне ничего не оставалось, как зло потопать ногами и усесться на пол.

Мебели узникам не полагалось. Только каменные грязные плиты и крохотное оконце под потолком для воздуха.

– Ну как ты так могла влипнуть, Май-Мари? – прохныкала себе тихонько.

– А что теперь, не выходить вообще в люди? – ответила себе же.

Чтоб их всех сожрала подземная тварь!

Я ведь и правда никого не тронула и ничего не сделала. Это все вовсе не я! Но, пожалуй, пусть лучше думают, что я. Это даст возможность Аелле убраться подальше. Чтоб его тоже подземная тварь сожрала! Немножко. Погрызла слегка: не повадно будет воровать идиотские ленты мне в подарок, еще и с помощью магии. У нас были монеты, чтобы купить!

А я что-нибудь придумаю и как-нибудь выкручусь. Как и всегда.

Бабка еще говорила: «Май- Мари может выбраться из любых неприятностей…»

Правда добавляла тише: «Которые сама же создала».

Осознание, что «как всегда» не получится, пришло спустя сутки, проведенные в промозглой и грязной камере. Я успела замерзнуть, поспать, испугаться, поплакать, измучиться, и проникнуться осознанием, что что-то здесь не так. Меня ни о чем не спрашивали и никуда не уводили, чтобы спросить. Дважды приходил стражник – не тот, что меня схватил на рыночной площади – и кидал миску с какой-то кашей. Я пыталась его разговорить, выяснить, в чем меня обвиняют и когда это закончится, но в ответ он бурчал невнятное и уходил, снова оставляя меня одну.

Странно.

Я не то чтобы хорошо разбиралась, как должно быть в темницах. Но разве со мной не предполагалось хоть какого разговора? Обвинения? Схватили же из-за криков противной лавочницы, которая заметила, что кружева и ленты уползают в моем направлении – Аелла, паршивец, хоть предупредил бы!

Но это же просто крики, никаких доказательств, за руку меня не ловили.

Почему я еще здесь?

Становилось все страшнее.

Может быть Его Странное Величество, придумало очередной странный закон, а я об этом не знаю?

Например, что девиц двадцати четырех лет от роду с длинными косами надо за эти косы хватать и тащить за решетку, если они, например, слишком увлекаются уличным представлением с неподобающими для девиц сценками?

И сидеть им за это подс стрражей годик или два…

Сделалось тоскливо. А как подумала об Аэлле, так и вовсе, хоть плачь. Мальчишка не пропадет, конечно, но за тот год, что мы провели вместе на улицах столицы, стал мнедороже, чем кто-либо еще в этой жизни. А с учетом того, что кого-либо еще у меня и не было больше…

А вдруг теперь нельзя бродяжничать?

Но тогда темниц всего королевства Виннстан не хватит, чтобы наказать каждого.

Какие еще варианты?

– Ведовка. Сюда иди.

Я подскочила и буквально побежала. Ничего так не выматывает, как неизвестность.

Меня не стали хватать и тащить. На удивление вежливо проводили сначала на первый этаж, где прохлаждались стражники, а потом выше.

В огромную и роскошную комнату, в которой обнаружились несколько богато одетых мужчин.

Втолкнули туда и дверь немедленно прикрыли.

Мыслей на этот счет возникло сразу столько, что я захотела назад в темницу. Но когда самый высокий, с тонкими губами и цепким взглядом заговорил, перестала отступать и в шоке уставилась на него.

– Май-Мари Тив, – сообщил он сухо мое имя, которое я никому не называла, – Двадцати четырех лет от роду. В столице около года, пока не попадалась.

Вот это «пока» вообще меня добило.

Я пошатнулась.

– Присаживайтесь, Май-Мари, – продолжил он равнодушно, – Разговор будет долгим.

– А если он мне не понравится? – ну бывает, болтаю от переживаний всякие глупости. И изрядно бешу этим окружающих. А с такими собеседниками так не разговаривают.

Только вот мужики не взбесились. Наоборот, удовлетворенно переглянулись. Лишь этот, со строгим равнодушным голосом, смотрел только на меня:

– А на случай, если вам не понравится или вы не захотите соглашаться на наше предложение, у меня есть способы уговаривать.

И из неприметной дверцы в углу вытолкнули связанного Аелла.

Неоспоримый аргумент

– Магические весы ничего у нее не показывают, глава, – сообщил один из важных сюртуков неприятному мужику.

– Зато у мальчишки зашкаливает, – огладил довольно пузо второй.