Дарья Волкова – Ты не опоздал (страница 5)
— Ой, ты скажешь, Лен, тоже. Они сейчас не торопятся с этим.
— Ну и зря, — мама поправляет мне ворот блузки. — Нечего с этим тянуть. У них все равно последний курс, уже можно про это думать. Но тебя, Аришкин… — треплет меня по волосам. — Тебя это не касается. Ты учись!
Сердито дергаю головой. Если мне рано, то и Богдану рано! Нечего тут!
Документы подавать в техникум я еду вместе с папой. Потому что я несовершеннолетняя. Как меня вдруг стало бесить вот это — несовершеннолетняя!
Папа над моим недовольством потешается все обратную дорогу.
— Эх, Аришкин, если бы ты знала, как это все быстро проходит, — он вздыхает. — Где мои семнадцать лет… Наслаждайся, пока можно.
Я не могу наслаждаться! Я даже не могу сама документы в техникум подать, без отца. А вокруг Богдана крутится какая-то крыса. А мама говорит, что он скоро женится.
Нет, этого не может быть! Богдан не может жениться! Ни на крысе, ни вообще.
Пока я несовершеннолетняя.
После сдачи сессии Саша устраивается на подработку. И не только он. Богдан тоже не уезжает к себе домой, они будут работать вместе. Вроде как даже по специальности. Папа их в какую-то лабораторию устроил — чуть ли не пробирки мыть, но все-таки это где-то рядом с тем, чему они учатся. Для меня то, что они там у себя в нефтехимическом изучают — сплошная абракадабра. Сейчас для меня главное то, что Богдан не уехал, и, наверное, будет бывать у нас. Хотя бы иногда.
Плохая новость в том, что крыса тоже никуда не уехала. И они все чаще гуляют вдвоем, о чем мне сообщает Сашка. Проходит уже две недели после вручения моего аттестата. Богдана я с тех пор больше не видела, только так, пару раз Сашка о нем говорил. Единственное мое утешение — его социальные сети. Там не то, чтобы много, но есть фотографии, которые я могу разглядывать. Но этого категорически мало! Я очень хочу снова увидеть Богдана, снова поговорить с ним! Только без крысы. Аккуратно навожу Сашку на разговор, но, оказывается, что Богдан без крысы сейчас вообще никуда, что у них там вовсю роман закрутился.
Мне приходится сбегать в свою комнату и реветь в подушку. Как это может быть?!
Как?! Это?! Может?! Быть?!
Но реветь и ничего не делать — это не про меня. План созревает мгновенно, не без помощи опыта одноклассниц. Фейковый аккаунт создать — раз. Написать Богдану — два. Правда, между «раз» и «два» — пауза. Длиной в пару дней. В которые я напряженно думаю, что ему написать. Так, чтобы он понял, как все серьезно. И чтобы не догадался, что это я. Ни за что! О том, что это напрочь нелогично, я в тот момент не думаю.
Все, что мне приходит в голову, кажется глупым. Не то. Не так. И потом, вдруг, утром, я решаюсь. Этому есть причина. Не вставая с кровати, пишу.
Заглавная «З» — это намек на то, что я — зеленоглазая. Мне кажется это очень изящным намеком.
Ответ приходит тут же.
Он не отвечает. И это почему-то обнадеживает.
У меня такое чувство, словно он меня ударил. Смотрю, не мигая, на экран. Почти не дышу. Потом отворачиваюсь к стене, наоборот, часто дышу ртом. Не выпускаю телефон из руки. За стеной гудит миксер, потом слышится мамин голос.
— Аришка, вставай, будем панкейки делать!
Мне нельзя плакать, пока родители дома. А потом в голову приходит неожиданная мысль, и я снова включаю экран телефона, чат с Богданом.
Так. Он меня не заблокировал. Отправил сообщение: «Не пиши мне больше». Но не заблокировал! А это значит…
А это значит, что я иду жарить панкейки. И думать!
На кухне мы собираемся всей семьей. Хотя я могла бы и спать — мне, в отличие от родителей и брата, никуда не надо. Но я жарю панкейки — потому что никто это не сделает так, как я — и слушаю разговор моих домашних. Тем более, разговор… увлекательный!
— Как там у Богдана дела с этой девушкой? Таня, кажется. Все серьезно?
Я замираю с силиконовой лопаточкой в руках.
— Да ну, — Сашка косится на меня. Точнее, на сковородку, где готовится очередная порция панкейков. — Это она к нему прилипла. Рыба-прилипала.
— А что, Богдану она совсем не нравится?
— Да нужна она ему! — фыркает Сашка и снова смотрит на сковородку. — Говорю же — прилипла.
— Какие же вы, мальчики, бесчувственные! Вот вечно так. Девочка по мальчику страдает, а вы — рыба-прилипала.
Отец хмыкает в усы. Но мама почему-то не оставляет тему.
— Вот когда я была молодая, помню, читала такой рассказ. «Письмо незнакомки» называется. Стефана Цвейга. Как раз про это.
— Матушка, я тебя умоляю, давай без Цвейга, а? С утра да на голодный желудок — помилосердствуй. Ариш, у тебя там не горит?
Ойкаю, начинаю спешно переворачивать панкейки. Вроде, не сильно пригорели, терпимо. А после завтрака, когда все разъезжаются по своим делам, ищу этот рассказ, про который рассказывала мама. И залипаю на нем. Читаю. Реву. Иду заваривать чай. Снова читаю. Снова реву.
Как будто про меня.
Только мне проще, чем героине рассказа. Я могу видеть любимого человека. Я могу с ним говорить. Я могу ему написать.
Могу же?
Вытаскиваю телефон, проверяю. Не заблокировал. Значит, могу.
И буду.
— Вот даже две бутылки шампанского? — смеется мама.
— Ну, так не каждый день такой праздник, — папа складывает бутылки в холодильник. — Все, теперь у нас дома официально два студента!
— А через год будет только один, — вступает в разговор брат.
— Сейчас прямо!
И начинается снова семейный спор. И, слава богу, главная причина его — не я. С моим решением все-таки смирились. Даже вон праздновать собираются. Так-то вроде и повод есть. Потому что я поступила — теперь уже официально. Хотя приказа еще нет, но в рейтинговых списках я уверенно в серединке, даже ближе к началу. Никто меня уже не сдвинет, так что поступила стопудов. Тоже мне, достижение, я и так это знала. Но родители радуются. А сейчас еще и для ради разнообразия взялись драконить Сашку.
Но это тоже не всерьез. Они его драконят, он их троллит тем, что не будет поступать в магистратуру. Но в это, похоже, никто не верит, включая самого Сашку. Голова у него реально варит шикарно, если есть возможность еще учиться — надо учиться. У Сашки голова светлая, у меня — руки. Каждому свое.
— Вот Богдан тоже не собирается в магистратуру. Что там делать, только время зря переводить, — у Сашки нескончаемый запас аргументов. А я замираю. Богдан к нам теперь совсем не заходит. Но это не значит, что я с ним не общаюсь. В каком-то смысле — да.
— У Богдана своя голова на плечах, и причины тоже свои. А у тебя — свои, — не сдается мама. А я соображаю, что мне это сулит. Если Богдан через год получит свой диплом, не продолжит учебу, то… То что? Он уедет к себе домой? Я его больше вообще никогда-никогда не увижу? А крыса?
— Кстати, — Сашка поворачивается ко мне. — А чего это мы отмечаем твое поступление шампанским? А торт?
— Сашка, ты обнаглел! — возмущается мама. — Ариша поступила, и Ариша же должна торт печь?
— Можно не торт, — милостиво соглашается Сашка. — Можно капкейки. Или этот… Который ты на новый год пекла? На который уйма рома ушла? Богдан тоже по твоей стряпне соскучился.
У меня замирает сердце. В телефоне у меня с Богданом все не так. Ни про какое «соскучился» там речи не идет.
— Если соскучился, что ж в гости перестал заходить? — спрашивает папа. — Умный парень, с ним поговорить интересно.
А мне интересно, когда этот папа с ним успел так хорошо познакомиться. Может, в этой лаборатории, где Сашка с Богданом подрабатывают?
— Да он все с Танькой шляется, — ворчит брат.
— Саша, выбирай выражения! — одергивает его мама. — Ты о девушке друга говоришь!
Сашка недовольно морщит нос. Мне греет душу, что в оценке крысы мы с ним солидарны.
— Ладно уж, — ворчу. Демонстративно недовольно. — Так и быть. Испеку что-нибудь. Под шампанское. Пап, — поворачиваюсь. — Мне нужен коньяк. Хороший!
Отец смеется.
— Кулинар в семье еще хлеще алкоголика!
После долгих размышлений решаю испечь «Эстерхази». У меня с ним не сложилось — пробовала только один раз, и вышло не очень. Нет, мои слопали только так. Но у меня к себе были претензии. Особенно косячной вышла глазурь.