Дарья Волкова – Продолжай (страница 25)
- Да? – Ростислав смотрел сначала в скатерть рядом с тарелкой. А потом поднял глаза на мать. Взгляд невинного агнца ему удавался откровенно плохо.
- Как это понимать? – голос Марины Давидовны звучал тихо-тихо
- Ну ты же и так все поняла, - так же негромко ответил Слава.
И снова тишина. А потом Марина Давидовна звонко ударила ладонью по столу.
- Да что же вы за мужики такие, Ракитянские! Бедная, бедная девочка… - женщина быстро поднялась со своего места, быстро же подошла к Полине, обняла ее сзади за плечи, огладила и выпрямилась. – Ну, ничего, голубка моя, сейчас мы это быстро исправим…
- Чего исправим-то? – Игорь Вячеславович так и сидел с бутылкой беленькой в руках.
- Чего исправим?! – Марина Давидовна всплеснула руками. – Да то, что вас. Ракитянских, только по залету в ЗАГС можно отвести!
- А-а-а… Э-э-э… - мужчины семейства Ракитянских продемонстрировали трогательное единодушие в реакции на слова жены и матери.
- Мам… - Слава все же собрался со словами. – Так это что же… Ты же говорила, что я недоношенным родился…
- Это вы, Ракитянские, мозгом недоношенные! – тут же мгновенно вскипела Марина Давидовна. - Два года твой отец мне голову морочил, два года! Пока я не забеременела! А так бы и не…
- Мариночка, ну что ты… - Игорь Вячеславович поставил, наконец, бутылку на стол. Вид он имел крайне смущенный. – Все же хорошо, смотри, сын у нас какой вырос.
- Такой же балбес, как отец! – отрезала Марина Давидовна. – Той же тропинкой пошел! Как человек не мог сделать! Только ребенок вас и способен заставить жениться!
- Ну ма-а-ам…
- Не мамкай! Все, я звоню бабушке!
- Не надо! – тут уже не просто единодушно, а совершенно хором взвыли отец и сын.
- Значит, так! – Марина Давидовна воинственно подбоченилась. – Завтра ты, – она нацелила указательный палец на сына, - ведешь эту милую девочку, - тут Полю одарили поцелуем в макушку, - в коломенский ЗАГС.
- Мам, в воскресенье ЗАГС не работает, - растерянно начал Ростислав и замолчал под взглядом матери.
- А это, - тут женщина повернулась к мужу, - уже твоя забота! Договорись! А если вы это не сделаете, я звоню бабушке!
- Не надо! – дружно заголосили мужчины. – Не надо звонить Лиане Робертовне!
Ракитянские еще препирались какое-то время, Марина Давидовна ругала и мужа, и сына, Слава вяло оправдывался, Игорь Вячеславович кому-то звонил. А за их спинами Поля методично уничтожала маринованные подосиновики, макая их в рюмку с водкой.
- Не, я не могу, у меня на эти даты везде все занято.
- Ты издеваешься?!
- Почему? – Тихий лениво зевнул в трубку. – Реально все забито на два месяца вперед. Давай на попозже, а?
- Я не могу позже!
- Ну и что у тебя за срочность? – в голосе друга и крупного столичного ресторатора в одном лице послышалось раздражение. – Чего приспичило?
- Залетели мы! – после паузы довольно хохотнул Слава. – И требуется срочно жениться!
Ответная пуза была вполне значительной.
- Вот что бы тебе как Ванечке – по любви не жениться? - вздохнул старший в их трио мушкетеров. - Нет, ты с меня дурной пример взял – по залету.
- Ну так, плохому быстрее всего же учишься!
Вскоре в трубке слышался только довольный мужской хохот.
Валентина Васильевна Лушина, заслуженный работник культуры, обладательница трех почетных грамот Министерства юстиции и заведующая ЗАГСом на протяжении тридцати лет своей жизни за все эти три десятка лет трудовой деятельности повидала всякое. Всякое - безо всякого преувеличения. Но сейчас, окинув быстрым и опытным взглядом вошедшую в зал торжественной регистрации компанию, отчетливо вздрогнула – тщательно накрашенным лицом, залакированной прической и зеленым бархатным платьем.
Жених в превосходном темно-сером костюме радостно и ласково улыбнулся Валентине Васильевне - прямо как родной сын.
- Здравствуйте! А это снова я!
Стоящая рядом с ним изящная невеста в простом белом платье-футляре недоуменно нахмурилась.
Но взгляд Валентины Васильевны уже с паникой и даже с ужасом метался по лицам гостей. Пока не остановился на одном.
И ЭТОТ тут!!!
- Драстье, - ухмыльнулся этот. – Это снова мы, да. За сдачей вернулись.
Весь тридцатилетний опыт работы, все три почетные грамоты Министерства юстиции - словом все, что было за плечами Валентины Васильевны – вот это все великолепие пришлось призвать в помощь. Чтобы невозмутимо кивнуть и начать церемонию бракосочетания согласно утвержденному протоколу.
Протокол протоколом, но выговаривая фразы, которые она произносила несчетное количество раз за свою трудовую деятельность, Валентина Васильевна успевала и пристально разглядывать виновников… хм… тожества.
А невеста-то снова беременная! Срок, конечно, не такой запущенный, как в случае у… этого. Однако у Валентины Васильевны глаз как рентген, и в своих предположениях она уверена точно. Месяца три, а то и четыре, точнее сказать трудно – невеста прозорливо держала красивый букет из белых и различных оттенков розовых роз у самого живота. Но от острого взгляда заведующей ЗАГСом ничего не укроешь! Что ж за женщины пошли! Или мужчины такие…
Церемония меж тем шла своим строго определенным чередом и пока – тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить! – без эксцессов. И подошла к кульминации. Валентина Васильевна сделала глубокий вдох.
- Семья - это союз любящих людей и союз добровольный. И, прежде чем зарегистрировать ваш брак, я обязана спросить вас, является ли ваше желание вступить в брак искренним, свободным и хорошо обдуманным. Прошу ответить вас, Ростислав.
- Да, - ответ прозвучал спокойно, уверенно, без излишних эмоций. Валентина Васильевна тихонько выдохнула. Кажется, эта церемония регистрации пройдет мирно и чинно. А не так, как в прошлый раз.
- Прошу ответить вас, Капитолина.
Ответить невеста не успела. Все перекрыл громкий взрыв хохота, который, с учетом акустики, прозвучал просто громоподобно. Все гости дружно оглянулись. В углу зала ЭТОТ уже рыдал от смеха, подвывая.
- Капитоли-и-и-и-на…. Ой, я не могу-у-у…Ох, Ракета...
- Варя, - укоризненно обернулся жених к рыжеволосой женщине – той самой, что была в роли невесты в прошлый раз. – Утихомирь своего буйного. Вечно он на свадьбе чего-нибудь отчебучит.
- Не-не, я сейчас, я сам! – буйный со стоном уткнулся в портьеру. – Я сейчас успоко-о-оюсь…
Портьера оборвалась с треском. Гардина упала с грохотом. Покачнувшуюся Лушину подхватил под локоток темноволосый кареглазый гость. Валентина Васильевна с благодарностью оперлась на руку гостя. А потом разглядела ветвящиеся по рельефной мужской руке витиеватые узоры, подняла взгляд к смеющимся темным глазам и ….
… и упала в первый в своей жизни обморок.
На рабочем месте.
Расписали Ракитянских спустя полчаса. Валентину Васильевну отпоила горячим кофе с коньяком и хорошим шоколадом в прикуску рыжеволосая. А потом они все трое – ЭТОТ, улыбчивый и разрисованный – клятвенно заверили Валентину Васильевну, что она может работать спокойно, ибо больше они в ее заведение – ни ногой!
Но на этом приключения свадебного кортежа Ракитянских не окончились. Следующее препятствие ждало их на пороге ресторана. Препятствие возвышалось примерно на метр от пола, имело платье с пышной розовой юбкой, два хвостика русых волос и упертые в бока руки.
- Ой, Слава, что это за прелесть? – восхитилась вполголоса Полина.
- Это, - вздохнул Ракета, - классический случай нарушения брачного обещания.
И, пока его свежеиспеченная супруга переваривала эту информацию, присел на корточки перед девочкой.
- Послушай, красота моя…
Договорить Ростиславу не дали. Марфа со всем пылом широты души истинной Тихой бросилась на шею Славе и зашептала на ухо - тоже фирменным Тихим шепотом – соответственно, на весь зал.
- Славочка, я так рада, что ты нашел себе это красивую тетю!
- Вот как? – Слава погладил русую макушку. – А как же ты?
- А я… - Марфа немного отстранилась и произнесла совсем драматическим и от того еще более громким шепотом, - я… Прости, но я встретила другого!
Отец этой милой барышни предпринял попытку нагло заржать, однако рот ему споро залепили маленькой, но твердой женской рукой.
- И кто же он? – Ростислав всем своим видом давал понять, что просто так от женщины в красивой розовой юбке он отступать не намерен.
- Его зовут Матвей, - покаянно потупила глазки Марфа Тихая.
- Как - Матвей?! – отец Марфы тут же отлепил от своего рта женину ладонь. – Женя же был?!