Дарья Волкова – (Не) выдаваемая замуж (страница 2)

— Ради справедливости давай отметим: одна из них его сестра, а красивой можно назвать только Лиану.

— Карина очень хорошая девочка. И семья у нее прекрасная. Я знаю ее отца, — Марат отпил чаю, вздохнул и добавил: — Но кушать ей надо все-таки поменьше. Но если Рус ее захочет в жены, то пусть будет Карина.

Милана снова рассмеялась.

— Пусть будет. Отец разрешил! — Марат изобразил суровый взгляд. Это была такая их семейная игра на двоих, когда он изображал грозного отца семейства с непререкаемым авторитетом, а Милана… А Милана, как всегда, непредсказуема. В этот раз она решила его дразнить. — Твоя одержимость сосватать детей меня пугает.

— Никакая это не одержимость. Гульнаре двадцать три, Русу двадцать восемь. У меня в их годы уже была семья.

— Ты уверен, что твой кейс — это образец для подражания?

Марат вздохнул, потер висок.

— Как же я не люблю все эти новомодные словечки. Кейс-шмейс… Нет, конечно, я не образец для подражания, ты права.

— Безусловно, я права. Мы же с тобой сейчас вдвоем.

Марат улыбнулся этой их давней договоренности. А ведь они с Миланой так и прожили все эти годы, по этому принципу: наедине главная она, на людях — он. Идеальная оказалась схема.

— И все-таки я не понимаю. Ладно, Рус. Он мужчина, он принимает решение. Если он решил, что пока не готов к женитьбе — это я могу понять. Не могу сказать, что мне это нравится, но понять — могу. Пусть работает, пусть крепче встает на ноги. Но Гуля… — он покачал головой.

— А Гуля, значит, принимать решения не может, работать ей не надо и вставать на ноги не надо?

— Ты прекрасно понимаешь, о чем.

— Не совсем.

— Она же красавица. Умница — вон, диплом красный получила. Работа у нее есть. Готовит прекрасно. Все, все есть! И она одна. Что с нашей дочерью не так?!

Марат осекся. Он сказал… неправду. Неправильное. Гульнара — его дочь от Танзили, первой жены. А не от Миланы.

— Да не смотри ты на меня так испуганно, — Милана подлила ему чаю. — Гульнара и моя дочь тоже. Ты даже не представляешь себе, как приятно ощущать себя матерью взрослой красавицы. Конечно, Зиля у нее на первом месте, но я… Знаешь, как я у нее в телефоне записана?

— Как?

— Мама-мия! Причем именно так, с восклицательным знаком.

Теперь пришла очередь Марата усмехнуться.

— Это не отменяет моего вопроса. Куда смотрят современные парни?

— А, то есть именно в этом тайный смысл идеи отправить Гулю на море? Чтобы ее там какой-нибудь турок украл?

— Откуда в Сочи турки?

— Ладно, не турок. Кого ты хочешь — чтобы он украл нашу дочь?

— Никого! Рус там зачем, по-твоему?

Милана погладила мужа по плечу. Ее, на самом деле, в глубине души забавляла эта обеспокоенность Марата тем, что его взрослые дети еще не обзавелись семьями. Но нельзя это показывать мужу. Надо беречь мужскую гордость. И потом, Милане это в будущем еще раз проходить — когда подрастут их с Маратом дети, Ваня и Вера. Надо сейчас набираться опыта. И вообще, кто-то же должен защищать Гульнару от чрезмерной опеки отца. Рустам справляется сам, а вот Гуля еще с подросткового возраста рассчитывает в этом вопросе на Милану. Нельзя девушку подвести.

— Гульнара просто слишком хороша, чтобы выдавать ее замуж.

Марат уставился на нее с неподдельным изумлением.

— Женщина не может быть слишком хороша для замужества!

— Да-да, в ЗАГС никому не рано и никогда не поздно. Может, она просто не встретила своего человека. — Муж что-то буркнул, а Милана добавила: — Я вот тебя десять лет ждала.

Милана видела по лицу Марата, что он хотел что-то сказать, но промолчал. Вздохнул.

— Ты, как всегда, права. Налей мне еще чаю, пожалуйста.

Милана выполнила просьбу мужа под его вздох:

— Почему же она у нас такая… невыдаваемая?

— Ну, давай поиграем, Гуль!

Она откинулась назад, запрокинула голову, сощурилась на солнце. А потом нацепила на нос солнцезащитные очки.

— Это скучная игра.

— Это отличная игра! Давай, пока твой брат не пришел.

Гульнара покосилась на брата, который на противоположном краю бассейна, у бара, был занят развешиванием лапши на уши какой-то очередной дурочке. Вслед за Гулей туда же посмотрели ее подруги.

— Вот Русу я бы дала… — мечтательно вздохнула Карина.

— Дала бы, так он не возьмет, — фыркнула Лиана.

— А ну цыц! — одернула подруг Гульнара. — Никаких «Я бы дала» моему брату до свадьбы!

Лиана и Карина уныло посмотрели на выставленный им указательный палец с ярко-зеленым маникюром.

— Рус это знает, — вздохнула Карина и взяла ломтик арбуза. — Поэтому нам с тобой, Лианчик, ничего не светит.

— Несправедливо, — пробурчала Лиана. — Какой-то страшной девке — космы бы ей повыдергивать — светит. А нам — нет!

Гульнара снова покосилась на противоположный край бассейна. «Девка» была очень даже ничего. По крайней мере, уже оба глаза Рустама были в ее оранжевом бикини.

— А нам нет, — задумчиво согласилась она. — Потому что мы кто?

— Мы хорошие девочки.

— Дружнее.

— Мы хорошие девочки!

— Маловато энтузиазма.

— Мы хорошие девочки!!!

— То-то же. Так выпьем за это.

— Безалкогольного коктейля, — уныло уточнила Лиана. Снова покосилась на бар. — Ну что он в ней нашел, я не понимаю!

— Смотри, какое у нее тату шикарное.

— Русу нравятся тату у девушек?!

— Угу. При виду тату на красивом женском теле теряет волю. Не думай даже, твой отец тебя убьет! — рассмеялась Гуля на загоревшийся взгляд Лианы. — Рус долго ныл по поводу того, чтобы отец разрешил ему сделать тату. И отец однажды сказал: «Тату — отличная идея. Позволяет отличить идиотов от нормальных людей». После этого Рус перестал говорить о тату. Но татуировки на девушках его заводят.

— Эх… — вздохнула Карина. — Ладно, если нам тату не светит, давайте играть. Гуля, твоя очередь. Вон тот тип, в синих шортах, через четыре шезлонга? Дала бы?

Гуля лениво покосилась на объект вопроса подруги.

— Конечно, нет.

— Почему?

— Он страшный.

— А по-моему, вполне ничего. Чуть красивее обезьяны — и ладно. Зато смотри, какие там мускулы.

— Именно поэтому. Качок. Сидит на протеине и анаболиках, дрочит на свое отражение в зеркале.

Карина рассмеялась.