Дарья Волкова – (Не) выдаваемая замуж (страница 10)

Коридор, потом еще один. Все светлые, и такие же блестяще-стерильные. Потом полупрозрачная дверь, еще один коридор. И, наконец, белая дверь кабинета. На ней табличка, на которой написано «Темирбаев Булат Альтаирович» и еще какие-то мелкие буквы.

Это оказался не врачебный кабинет. В нем не было никакого оборудования, кушеток, ширм, чего-то еще, что указывало бы на то, что это кабинет врача. Обычный офисный кабинет. Рабочий стол, офисное кресло, компьютер, пара мягких кресел и журнальный столик между ними. Только все очень светлое, даже кресла светло-бирюзовые. В одно из этих кресел Булат почти силой усадил Гульнару, потом прошел к кулеру, налил воды и протянул ей стаканчик.

— Выпей. Ты бледная. Душно? Нашатыря?

Гульнара моргнула. Обалдеть. Вот чего она не ждала, так это предложения нашатыря. Гульнара залпом выпила холодной воды, чудом не облившись. Поставила пустой стаканчик на стол. Булат из соседнего кресла смотрел на нее внимательно, и под этим взглядом было невозможно говорить. Гуля судорожно сдернула с плеча сумочку, вытащила оттуда тест и положила его на столик. Рядом с пустым стаканчиком из-под воды.

А что. Отличная композиция.

Булат посмотрел на композицию. Не мимолетным взглядом. Внимательно. Потом даже наклонился чуть ближе к столику, будто чтобы лучше разглядеть.

Знакомым движением поползла вверх широкая темная бровь.

— Что это, Гульнара?

— Тест на беременность.

— Это я вижу.

— Этой мой тест на беременность. Я беременна. От тебя, — Гульнара глубоко вдохнула, выдохнула и выпалила одним махом: — Булат, ты мне можешь объяснить, как это произошло?!

Она хотела ему это сказать в лицо. Хотела увидеть его глаза. Думала, что-то поймет. Ничего она не поняла. Ни-че-го!

Потому что ничего не изменилось в его лице. Не дрогнул ни один мускул. Непроницаемость черных глаз не поменялась.

— Вот как, — наконец обронил он. — Любопытно.

Тебе любопытно?! Тебе ПРОСТО любопытно?!

— Это все, что ты можешь сказать?!

Он медленно покачал головой и все так же скупо обронил:

— Нет.

Гульнара набрала в грудь воздуха. В ней начало что-то звенеть и вибрировать. Лучше бы она ему позвонила или написала! Лучше бы сказала сразу отцу! Что угодно лучше чем слушать эти равнодушные «Нет» и «Вот как, любопытно». Пока Гуля кипела, ей под нос сунули еще один стаканчик с водой.

— Выпей.

В Гульнаре булькали вода и возмущение. А Булат спокойно продолжил:

— Я сейчас не могу с тобой это обсуждать.

— Не можешь?! Ты что, не понимаешь, что все это значит? Ты в своем уме, Булат?!

— Пей воду. У меня через полчаса операция. Потом обход, прием пациентов. Я предлагаю все обсудить после окончания моего рабочего дня.

Эти слова, сказанные ровным голосом, оказали на Гулю странно успокаивающее воздействие. Она в один глоток допила воду.

— Хорошо. Это во сколько?

— Я сегодня заканчиваю в шесть. Ты можешь к этому времени приехать сюда, и мы поедем вместе.

— Поедем куда?

— Туда, где мы сможем поговорить. Ко мне домой.

Гульнара замерла. Поехать к мужчине домой?! С другой стороны, она с этим мужчиной уже провела ночь. И, похоже, ждет от него ребенка. Чего тут уже беспокоиться о соблюдении приличий?

— Как вариант, если тебе неудобно так — можешь сразу приехать ко мне домой, — Булат достал из кармана брюк телефон, взглянул на экран и продиктовал цифры. — Твой номер?

— Мой.

— Я тебе сброшу адрес. Выбирай, как тебе удобнее — сюда приехать или сразу ко мне.

Гульнара медленно кивнула. Она вдруг как-то внезапно успокоилась. Совершенно. Это Булат на нее так подействовал? Она ничего не поняла по его реакции, но чувствовала точно — в этой ситуации она не одна.

— Гуля, ты меня извини, но… Мне через двадцать пять минут надо быть в операционной, а я еще не мылся даже. И анализы и обследования надо предварительно посмотреть.

Гульнара растерянно моргнула, а потом резко встала. Она ворвалась в чужой, взрослый мир, где у человека есть работа и важные дела. Операционная… Это все звучало даже как-то немного страшно.

— Хорошо. Тогда до встречи вечером.

— До встречи.

Гульнара долго стояла около здания медицинского центра «Флеб-Эксперт». Карусель, которую вчера закрутили две полоски теста, останавливалась. Гульнара еще раз посмотрела на солидное здание клиники. В голове звучал спокойный голос Булата — про операцию, про анализы, про обследования. И вдруг пришла такая простая и очевидная мысль, что Гульнара просто задохнулась. От ее очевидности. И от того, почему только сейчас, а не вчера?! Гуля несколько секунд напряженно размышляла, а потом, приняв решение, схватилась за телефон.

Своей профессиональной выдержкой Булат гордился. Что бы у тебя ни случилось — оставь это за порогом операционной. Да, его специальность такова, что он не спасает жизни на операционном столе. Все его операции — плановые и тщательно подготовленные. Но это не значит, что у него не должна быть холодная голова. Как шутил их с Вадиком педагог в медицинской академии: «Чистые руки и холодная голова должны быть у хирурга и у чекиста».

Поэтому Булат отработал спокойно весь день. Коновалов не сказал ни слова по поводу прихода Гульнары — Булат и Вадим так давно и хорошо знают друг друга, что когда надо сказать, а когда промолчать — давно для них очевидно.

Поэтому закипел Булат уже у себя в директорском кабинете, когда переделал все врачебные дела, и осталась одна административная текучка. Совмещение врачебной практики и директорских функций давалось все сложнее, и уставал от этого Булат все больше, но выхода пока не видел. Осенью, после того, как все отгуляют летние отпуска, надо им будет сесть втроем с Вадиком и Амелией, их бухгалтером — и все хорошенько обдумать. А сейчас Булат пока потерпит.

Булат разгребал рабочую почту, письма, документы — там не было ничего, что бы требовало чуть больше, чем минимум внимания. И постепенно в его голову, в мысли просачивалось случившееся утром. И Булат постепенно закипал.

Когда он сегодня утром увидел Гульнару, чудом не вздрогнул. Оказывается, она постоянно присутствовала в его мыслях. И увидеть ее вот так, у себя в клинике, неожиданно — оказалось шоком. Он посмотрел на Гульнару и отчетливо осознал вдруг, что ни черта не забыл о девушке. И что это ни в какие ворота не лезет. Ну, приглянулась на курорте симпатичная девчонка — хотя был уверен, что из девчонок уже вырос, и все-таки в предпочтениях перешел на другую возрастную категорию — с взрослыми женщинами «тридцать плюс» все же как-то понятнее. Будем считать, что это потому, что Гульнара — какая-то особо яркая и манкая. Но ведь дальше начался какой-то форменный трэш, финалом которого стал разговор в темном ночном баре. На этом разговоре трэш все же и закончился. Гульнара оказалась девочкой здравой и не трусишкой. И смогла донести до явно очень авторитарного отца свою позицию: что тот факт, что ее пьяненькую увели из бара и устроили спать в ванной — еще не повод для брака. Конечно, не повод! И дальше разговор между тремя мужчинами как-то быстро свернулся. Но контактами все же обменялись — как сказал Марат Хасанович, на всякий случай. Телефон руководителя службы безопасности одного из крупнейших агропредприятий страны и в самом деле, может, лишним не будет. Теоретически. А вот практически Булат не представлял, по какому поводу он может позвонить Ватаеву.

И вот теперь…

Теперь дочь Ватаева пришла к Булату и заявляет, что беременна от него. На что ты рассчитываешь, детка? Ведь ты же производишь впечатление умненькой девочки. Рассчитывает на то, что, если Булат был в баре, то тоже выпил? Напился до того состояния, что не помнит, было у них что-то или нет? Это очень рискованно, если ты сама не помнишь. Или все-таки помнишь, точно знаешь, от кого ребенок и рассчитываешь на то, что папа все разрулит? Тогда, в баре, ты сказала, что я тебя в качестве мужа не устраиваю. Булата ее слова скорее обрадовали, ведь это была именно позиция здравомыслящей девушки. Хотя что-то внутри как-то непоследовательно кольнуло, только он не понимал — с фига ли? Что, очень хотелось, чтобы она кинулась ему на грудь со словами: «Наконец-то, я так об этом мечтала!». Чушь.

А вот то, с чем Гульнара пришла сегодня к нему — не чушь. Похоже, девочка сорвалась с резьбы родительского контроля окончательно и таки согрешила. И почему-то решила, что повесить результат этого греха на Булата — отличная идея. Считает его ничего не соображающим идиотом, которого можно без напряга использовать в своих целях? Или своего отца — всемогущим?

Нет, деточка, в такие игры с взрослыми дяденьками и к тому же с врачами не играют. А если играют — то надо понимать, какие ставки в этой игре. И тут всемогущий папочка не поможет.

Когда Булат в шесть с небольшим вышел в холл, Гульнары там не было. Не обнаружилась она и около клиники. Значит это одно из двух. Либо она приедет к нему домой — адрес ей Булат сбросил. Либо посмотрела, оценила и поняла, что вешать на Булата своего ребенка неизвестно от кого — вообще не вариант.

Булат нарочито медленно шел к парковке, Ну Гульнара так и не появилась. Ну что же. Или она ждет у его дома, или больше Булат ее не увидит. Он не знал, какой вариант оказался бы предпочтительным.

Булат ехал домой и думал. К злости стала примешиваться горечь разочарования. Гульнара, Гульнара… Такая красивая, огромные глаза и яркая улыбка. Кажется юной, чистой. Да еще с таким-то отцом. И тут — тест на беременность. И заявление: «Я беременна от тебя!». Детка, ты, может, и не помнишь, а я-то помню — между нами ничего не было. Не считая того, что я тащил тебя на плече из бара. От этого не беременеют. Поэтому правда заключается в том, что ты залетела от кого-то другого, но решила, что я — самый удобный вариант, чтобы решить свою проблему. Ведь все довольны. И какой-то неизвестный мужик, который тебя обрюхатил и явно свалил в закат. И сама Гульнара, которая соблюдет внешние приличия. И Ватаев-папа с представлениями о морали из каменного века — не зря дверь в ванную вышибал. Честь дочери отстоял, замуж выдал. А то, что не за того — кого это волнует? Все довольны.