Дарья Волкова – Хирург Коновалов (страница 31)
– Я не просила меня забирать, – надувает губы, когда мы остаемся в машине вдвоем.
– Считай, что я отплатил тебе за то, что ты забрала меня тогда с турбазы.
– Секса не будет.
– Конечно, не будет. Тебе за плохое поведение не полагается.
Фыркает. Разворачивается ко мне всем корпусом.
– Брезгуешь, если я пьяная?!
Толку с ней разговаривать с такой. И в этом мы с тобой, кажется, похожи, Ласточка. Умеем редко, но метко.
– Приедем – засуну тебя под холодный душ.
– Домой хочу.
– Щас прямо.
***
К тому моменту, когда мы приезжаем к Вадиму домой, я немного трезвею. По крайней мере, не несу чуши. Вадим на кухне разводит мне какие-то порошки, заставляет выпить. Интересуется, не тошнит ли меня, а потом отправляет в ванную.
То ли под действием порошков Вадима, то ли под влиянием теплой воды во мне какого-то черта просыпается сентиментальность. После ванной устраиваюсь на краю его кровати, чистая, умытая, с почищенными зубами, почти трезвая. И до одури, до слез и соплей хочу, чтобы он меня обнял, несмотря на все его фырканье и мое не самое приглядное поведение.
Слышу за спиной вздох, потом шорох. Вадим притягивает меня к себе.
– Иди сюда, алкогольвица ты моя…
Уткнувшись носом ему в шею и закинув на него ногу, мгновенно засыпаю.
***
Утром ноль упреков. Снова какой-то порошок, вместо кофе травяной чай, но свежая выпечка неизменна. Читаю переписку, мне дико стыдно. Слов подобрать для извинений не получается.
– Почему именно Наилю? – выпаливаю, не поднимая взгляд от телефона.
– Ну а кому еще может нормальный мужик отправлять фотки члена? Только урологу, – я только булькаю, а Вадим уточняет: – Так, показалось кое-что, – а потом встает. – Пошли на массажный стол.
Нет-нет, секса мне сейчас точно не хочется!
– Никакого секса, только массаж, – Вадим словно читает мои мысли. – Токсины надо, в том числе, и механически выгонять.
Я не очень понимаю, о чем он. Но безропотно иду за ним.
Обманул, разумеется. Но у меня ноль возражений по этому поводу. К тому моменту, когда скользкие от масла пальцы Вадима гладят меня там, где мне больше всего нравится, я капитулирую окончательно. Я признаю свое поражение.
Но в тот момент я еще не знаю, что сам акт о капитуляции с максимально четкими формулировками будет подписан через три дня.
***
Среда. Середина рабочего дня. Ничего не предвещает.
Приходит сообщение от Вадима
Я выпадаю из рабочей обстановки, просто сижу и смотрю на слова на экране смартфона.
Что ты со мной делаешь, Вадим?! Ты не должен быть таким! У нас все «пока» и «только про секс»! В этом не может быть «соскучился жутко». Или… или это только я такая? Усложняю? Гиперболизирую? Или делаю еще какую-то лютую дичь?
Мои размышления прерывает звонок телефона. Татьяна, секретарша Бурова.
– Зайдите.
Прежде чем выйти из кабинета, набираю ответ:
Вадим взбесится, когда прочитает, я это точно знаю. Но я упорно цепляюсь за идею «Никто не должен знать». Хотя, судя по словам Кирилла, уже знают – если не все, то многие.
Миссия провалена.
***
– Такие вот дела, ИнЛеонидовна, – Буров откидывается в кресле. – Понимаю, что мы с тобой о таком не договаривались. И даже если откажешься – пойму. Ну, – хмыкает в усы. – Почти пойму. Если надо время подумать – думай. Дня три у тебя есть. А потом мне надо что-то решать и отвечать.
Я медленно киваю. То, что сказал мне Григорий Олегович – не то, чтобы сильно меня удивило. О том, что в Сибири строят филиал клиники, я знала. Но вот то, что там сейчас про*бался субподрядчик, который монтировал информационную систему – это новые вводные. Но умение работать с форс-мажорами – без этого в нашем деле никак.
Кому-то надо лететь на место, разбираться, договариваться заново, контролировать, в общем – разгребать. И по-хорошему, это надо делать мне. Хотя, да, долгосрочные командировки при моем трудоустройстве не обсуждались. А там дел на несколько недель, а то и месяц, или даже два.
Надо бы соглашаться. Это профессионально. Это правильно. Но… Вадим.
А что – Вадим?
– День-два дайте на подумать.
– Понимаю. Уважаю. Думай.
***
Отставив в сторону вопрос «А что – Вадим?», я оставшееся время прикидываю, что и как. Все тут, на месте, вроде отстроено, и на несколько недель я могу уехать. Кирюха должен сдюжить. Если что, я все равно буду на связи. Кручу так и эдак, изучаю документацию по филиалу.
Но к концу дня окончательного решения у меня нет. Потому что – Вадим.
А что – Вадим?
Я не знаю – что!
Когда рабочий день заканчивается, я пишу Вадиму сообщение:
Пока собираюсь, пока то и се, и еще Кир мне звонит по поводу завтрашней текучки. В общем, минут через десять я еще на месте. И на мое сообщение нет никакого ответа. Оно даже не прочитано. Эй, Вадим, вообще-то это ты «дико соскучился»! Проходит еще десять минут. Ничего не меняется.
Я звоню. Вадим не отвечает. Набираю еще раз. Безрезультатно. Плюнув на свое «никто не должен знать», звоню Офицерову, он пока на месте и даже любезно сообщает мне, что Вадим из здания еще не выходил.
Так, что происходит?!
Начбез мне все также любезно сообщает, что там происходит. Хотя без понятия, откуда он в курсе.
– Там замес, ИнЛеонидовна. А мы же дежурим сегодня. Новости не читали? «Бэха» в остановку влетела. Весь фарш к нам.
Тогда понятно, откуда Офицеров в курсе. Там, может, пьяный. Может, полиция. В общем…
А потом весь смысл доходит до меня оглушительно и сразу. И «фарш» этот… Так вот что там происходит. Волна холодных мурашек накрывает меня.
Беру рюкзак, закрываю кабинет и спускаюсь на второй этаж. В лабиринте переходов я теперь как рыба в воде, каждый закуток знаю. Спустя десять минут я в хирургическом корпусе, еще через две минуты – в отделении Вадима.
Я здесь в третий раз. Первый раз заходила к Мише. Второй раз Вадим по этому отделению нес меня с матами на руках. Сейчас – третий.
Может, я себя уже накрутила, но мне кажется, что в атмосфере отделения я чувствую что-то. Там вроде бы нет никакой суеты, все спокойно. Но остается ощущение остаточного звенящего напряжения. Будто еще совсем недавно тут все было совсем-совсем иначе.
Мне попадается навстречу какая-то дородная женщина в белом, смотрит на меня внимательно. Я уже готовлюсь объяснять, кто я, но она вдруг кивает мне. Будто знает, кто я. Но я ее не знаю. Я вообще тут никого не знаю, кроме Вадима. А, еще Николя. Но он мне не попадается.
Навстречу идет явно кто-то из хирургов – тоже высокий, как и Вадим, только худее, моложе и бородатый. В темно-синем.