Дарья Верескова – Вторая попытка для попаданки 2 (страница 48)
Но благодаря моему высокому уровню, при достаточном усилии, я могла провести поток артефактора сквозь живую плоть. Чужеродный, отвратительный и невероятно болезненный поток для человека. И, слава богам, это была только рука, тонкая плоть, и я не задевала никакие жизненно важные органы.
Я чувствовала, как моя магия приближается к приемникам энергии, которые сейчас были в правильной позиции благодаря крови Макса. Они были пусты, магия Макса не подходила.
Они ждали магии артефактора.
Мой поток коснулся приемников в тот же момент, когда я почувствовала горячий влажный поцелуй в шею — Макс откинул голову на мое плечо, целуя меня, пока я причиняла ему нечеловеческую боль.
Щелчок.
Дверь со скрипом открылась, и мы ввалились внутрь. Я почувствовала страшный холод — одна из теней оказалась прямо за нами. Но она не вошла в башню, несмотря на то, что здания обычно не смущали их — наоборот, они могли проходить сквозь тонкие стены. А сейчас тень отступила, будто не могла даже находиться рядом.
Мы оба тяжело дышали, приходя в себя после произошедшего, смотря в дверной проем. За дверями тени некоторое время метались, а затем медленно удалились в разных направлениях.
Мы живы, черт побери, мы живы. Это была самая безумная затея в которую я осознанно влезла.
— Ты в порядке? — спросил Макс, низко рассмеявшись, явно испытывая облегчение от того, что у нас получилось. И я впервые подумала, что у него красивый смех.
Когда мы ввалились внутрь, он извернулся так, что мы оба оказались на спине, при этом я лежала чуть поверх него. В эту секунду мне казалось, что тёмный промозглый коридор башни и её каменный пол — самая удобная поверхность в мире, но скорее всего это было от перенапряжения. И как только оно отступит, я замечу и холод, и жесткость пола.
— Да… — прошептала я, тоже рассмеявшись. — Что это было...
Кряхтя, я встала на четвереньки и попыталась выпрямиться, хотя в первую секунду у меня закружилась голова. Обе ладони болели, на правой был серьёзный ожог, а на левой виднелись проколы на кончиках пальцев. Пока я приходила в себя, я заметила левую руку Макса прямо подо мной — она была скрюченной в судороге боли после того, как я провела сквозь неё свой магический поток. Он едва шевелил ладонью, пытаясь справиться с болью, но моё внимание привлекло другое — его вены выглядели почти черными, словно отравленными.
— Макс! Твоя рука… — я помогла ему сесть, и мы прислонились к холодной стене коридора, освещённые открытой дверью.
Макс медленно двигал пальцами, рассматривая черноту, которая продолжала расползаться по его венам, поднимаясь выше и касаясь запястья.
— Больно? — спросила я.
— Вроде нет, — недоуменно ответил Макс. Я поняла, что он ответил так, потому что всё ещё не отошёл от моего потока и не мог определить, что именно вызывает боль.
Он задрал рукав, и чернота в его венах достигла зоны выше запястья, внезапно проступив на поверхности через тонкие ранки на руке. Макс зашипел от боли, и я инстинктивно сжала его руку чуть выше этого места, но вскоре всё прошло, и он осторожно оттянул руку, вытирая кровь.
Чуть выше его запястья виднелся маленький воспалённый шрам, черный и заметный даже издалека. Шрам в форме круга со знаком бесконечности внутри.
— Ты видел такое раньше? — спросила я, убедившись, что с Максом больше ничего не происходит.
Фуллагар долго молчал, но затем ответил:
— Да... у отца. И у деда.
Я вскинула на него голову, пытаясь понять, о чем он думает. Это явно было связано с наследием, и, по-видимому, механизм на двери активировал получение этого шрама.
— Пойдём, посмотрим, что такого ценного было в этой башне? — внезапно весело предложил Макс, встряхнув левую руку.
Я кивнула, и мы медленно зашагали по коридору к единственной лестнице.
Башня была плохо освещена, поэтому мы оставили дверь открытой — маловероятно, что кто-то к нам заглянет. Из коридора вели две двери в комнаты по обе стороны, но мы предпочли подняться по узкой лестнице на следующий этаж, который оказался таким же, как и предыдущий. Затем еще выше, и снова.
Макс упрямо продолжал подниматься на самый верхний этаж башни. Возможно, Лоренсо что-то сообщил ему, и он знал куда идти. В башне я ощущала себя в безопасности, поэтому шла за Максом, не предвидя ничего плохого.
Когда мы достигли самого верхнего этажа, Макс ненадолго остановился, проведя пальцами обеих рук по вискам — признак того, что у него не осталось резерва.
— Может, тебе присесть? — спросила я осторожно. Макс растерянно посмотрел на меня, словно думая о чем-то своем.
Затем он подошёл ко мне и обнял, уткнувшись лицом мне в шею, хотя для этого ему пришлось неловко наклониться.
— Паршивое чувство. А ведь ты тогда чувствовала себя еще хуже. Но я даже не обратил на это внимания... — пробубнил он мне в шею, но я ничего не ответила, не желая начинать этот разговор сейчас.
Вместо этого я осматривала широкую комнату, остановив взгляд на низких, на уровне талии, пятиугольных столбах-пьедесталах в середине комнаты, сделанных из абсолютно черного камня. Сначала я подумала, что это обсидиан, но, всмотревшись в структуру камня, поняла, что он похож скорее на черный александрит. Трое из этих столбов стояли ко мне лицом, и я заметила надписи на металлических пластинах, прикрепленных к их поверхности.
“Уилмер Фуллагар. 516-584”
“Зелфина Фуллагар. 549-628”
“Брейдон Фуллагар. 577-663”
Это было именно то, о чем говорил Тед Фуллагар в подвале их особняка в Моранаре. Записи, которые Уилмер Фуллагар передал своим потомкам. Точнее, хранилище для этих записей.
Верхние поверхности колонн имели небольшие круглые отверстия, внутри которых, очевидно, и хранились эти записи.
Отстранив от себя Макса, я начала обходить колонны, выискивая таблички с именами Кайдена или Теда Фуллагаров. И того, кто будет за ними.
Будет ли это Макс?
Но найдя то, что искала, я остановилась.
Я долго молчала, рассматривая колонну передо мной. Затем начала нервно и истерично смеяться.
— Айви?
Я покачала головой, но смеяться перестала, горько рассматривая металлические таблички на колоннах.
— Чёртов ублюдок...
***
В подвале поместья Фуллагаров девять стен.
— О чём ты? Кто ублюдок? — Макс подошёл ко мне, недоумённо осматривая колонны из чёрного александрита.
Он заметил таблички и подошёл к ним, изучая даты и имена.
А я вспомнила слова Теда Фуллагара и вновь начала тихо смеяться, не веря, что это на самом деле происходит.
Ложь. Очередная ложь Теда Фуллагара. Ложь, которую он и его семья придумали для «круга», чтобы те, кто в него входил, не знали правды.
Никакой далёкий потомок Теда Фуллагара не изобретал артефакт путешествия во времени, собираясь отправиться назад, чтобы отец Макса мог дождаться своей очереди, унаследовать “круг” и получить знания, которые обогатят его и его сообщников.
Последней колонной была та, на которой находилась табличка с именем Кайдена Фуллагара, деда Макса. Именно он был первым Фуллагаром, который вернулся в прошлое.
Тед никогда не должен был принимать наследие. Культ должен был закончиться на Кайдене Фуллагаре.
Но и он не был первым путешественником во времени. Не был изобретателем артефакта.
Кто такой Люциан?
— Это то, о чём мне говорил Лоренсо? Капсулы с записями Уилмера? — Макс подошёл ко мне, смотря на лист бумаги в моей руке. Лист, оставленный здесь, который Кайден Фуллагар не взял с собой.
Он хотел скрыть от “круга” информацию о том, что именно он был первым Фуллагаром, который путешествовал во времени. Что записей для следующих поколений, записей для Теда не существует.
Без этих записей о будущем Фуллагары не нужны “кругу”. Да и в самом “круге”, возможно, больше не было смысла.
— Я не знаю, о чём говорил тебе Лоренсо, Макс. У меня самой очень мало информации, и большая часть — просто домыслы. Возможно, ты знаешь намного больше меня. Капсулами называли это хранилище для записей?