Дарья Верескова – Слабость Берсерка (страница 19)
— Ора! — услышала я знакомый голос Эйлунда — и, всё ещё улыбаясь, обернулась.
Он стоял рядом с одной из лавок, на выходе из оживлённой улочки, и прохожие изредка задевали его плечом. Я помахала ему рукой — и заметила что за его спиной шевельнулась огромная тёмная фигура.
Она принадлежала мужчине в плаще, возвышавшемуся над остальными почти на голову.
Увидев меня, незнакомец обошёл Эйлунда и встал прямо перед ним.
Сердце дрогнуло, когда я поняла, кто это.
А затем Иво снял с головы капюшон.
Не знаю что на меня нашло — от неожиданности я почти не соображала. А когда пришла в себя то поняла, что я убегаю.
Я неслась, не разбирая дороги, спотыкаясь о солому, задевая прохожих. В груди тяжело и глухо билось сердце, будто набат, в боку начало колоть — но я не останавливалась. Воздуха не хватало, и я порадовалась тому, что платье было всего лишь до колена.
Сбоку мелькнула тень — слишком быстрая, слишком знакомая. Я резко свернула, нырнув между рядами, проскочила мимо нескольких домиков и оказалась у самой опушки леса. Ветви хлестнули по щекам, но я не замедлилась.
Пока меня не остановили.
Столкновение с землёй оказалось болезненным, даже оглушило на мгновение — но почти сразу, будто по щелчку пальцев, я пришла в себя и задергалась, пытаясь высвободиться из-под огромного тела, навалившегося сверху.
— Попалась, — хриплый шёпот в самое ухо, от которого мурашки табуном побежали по спине. — Семь часов… Ты не выдержала и семи часов, Ора, уехала в тот же день, когда дала свое обещание!
В голосе Иво слышалась… неожиданная боль, а руки, прижимающие меня к земле, были чрезвычайно бережны. Он гладил меня, сжимал, но не причинял боли.
Несмотря на ледяную землю подо мной, я горела. От его запаха, от жара его тела, от его голоса — и от прикосновения длинных холодных волос, что касались моей обнажённой шеи.
— Отпусти меня, — произнесла я, наконец, сожалея, что вообще побежала.
— Ни за что. Никогда, — я не видела выражения его лица, но казалось, что каждое слово давалось ему с трудом, что каждое слово было неподъемно.
Его голос придавливал меня к земле сильнее, чем руки. Но хуже всего…
Я вдруг поняла, насколько сильно возбуждена.
Преступно. Неприемлемо.
Я вновь дёрнулась, но Иво резко укусил меня в шею — точно так же, как когда-то в прошлом, и вспышка сладкой боли пронзила меня с ног до головы. Я даже вытянулась, поджав пальцы ног.
— Я только прикоснусь. Чуть-чуть приласкаю… Иначе сдохну, — выдохнул он, хрипло, прижимаясь ко мне со спины и я чувствовала его возбуждение через ткань. Такое знакомое, такое сумасшедшее. — Пожалуйста, Ора.
Он… Просил. Так отчаянно.
Иво так и не убрал лицо из-под моих волос, делая шумные, почти яростные вдохи, в то время как его ладонь скользнула к животу — приподняла меня, лаская.
Я дышала рвано, невольно прижимаясь к нему, и всё вокруг будто теряло очертания. Мне казалось, ещё чуть-чуть — и я потеряю сознание.
Настолько остро я чувствовала его. Каждое движение, каждый вздох.
— Думать ни о чём не мог, искал тебя по всему Айзенвейлу, зараза… — выдохнул он, прикусывая мочку моего уха. — Руки себе все стёр о твою волчью шкуру — ты точно её теперь не захочешь.
С каждым его словом сладкая боль и жжение внизу живота лишь нарастали. Я вся сжалась, понимая, что должна его оттолкнуть, что разрушаю собственными руками все стены, которые возводила столько месяцев.
— Ммм, — возмущённо промычала я. — Иво, отпусти.
— Нет! Ора, пожалуйста… я тебя только приласкаю, ничего больше не сделаю, — голос его сорвался, и от того, как он просил, внутри меня всё только сильнее сжималось. Я со стыдом почувствовала предательскую влагу между ног.
— Раздвинь ноги… пожалуйста, — прошептал он, и я почти сразу повиновалась, жалобно всхлипнув.
Не зря я боялась, что одного его прикосновения будет достаточно, чтобы сломать меня.
Крупные пальцы мужчины тотчас же скользнули вниз — к моим складкам, где всё давно пылало. Туда… назад… и снова туда — едва касаясь, дразня, заставляя меня выгибаться, невольно стремясь продлить каждое прикосновение.
— Скажи мне, что ты чувствуешь, Ора, — низко потребовал он, в этом голосе звучал приказ, нетерпение, почти ярость.
Я прикусила губу.
Наверное, он и сам понял — по тому, как я вздрогнула, как судорожно дернулась, когда он коснулся горошины, ставшей сосредоточием моего желания.
— Ора, скажи хоть что-нибудь! — простонал он в мою шею, а потом решительно перевернул меня на спину.
Но если я надеялась увидеть его лицо, меня ждало чудовищное разочарование. Перед глазами — только темнеющее небо, а под спиной хрустящие ветки кустарника. Мы, оказывается, забрались прямо в заросли. Иво не стал ничего говорить — просто задрал мои юбки и утопил свое лицо между моих ног, сразу же коснувшись сосредоточия моего желания своим обжигающим дыханием. И одно только это едва не довело меня до края.
Я не могла вымолвить ни слова, как бы он ни просил — просто вцепилась зубами в своё запястье, чтобы не закричать, пока его язык творил со мной невозможное. Чувствовала, как его губы обхватывают мои складки, как он иногда отвлекается, желая продлить этот момент, как кусает, лижет мои бёдра — словно дикое, голодное животное.
Наслаждение накрыло меня внезапной, яростной волной — я сжалась изнутри, и в тот же миг почувствовала, как он вставил палец, будто не в силах сдержаться, жадно ловя это движение. Иво застонал, вцепившись в моё бедро зубами — и даже вздрогнул всем телом.
— Ора… — выдохнул он, не поднимаясь, всё ещё оставаясь там… прямо между моих ног.
— Вылезай, — хрипло сказала я, чувствуя, как буквально растекаюсь по земле.
В чём-то он прав. Рядом с ним я и правда превращаюсь в животное. Как иначе описать эту жажду, это безумие, когда кажется — если не получу его, то просто сгорю.
Как он говорил? «Иначе сдохну»?
Иво, между тем, всё так же не позволял мне разглядеть его лица — просто улёгся рядом, крепко прижимая к себе, снова уткнув нос в мою шею. Я чувствовала, как его сердце стучит совсем рядом — сильно и быстро.
— Знала бы ты, сколько я мечтал об этом. Сколько раз видел этот момент в своих снах, — произнёс он хрипло. — Искал тебя, как проклятый, и всё, о чём думал, — что нужно объясниться… но всё в голове отключается, как только вижу тебя.
— А что случилось с тем, чтобы жить одним днём, не страдать слабостями и сомнениями? — поддела я его, пытаясь выскользнуть из-под тяжёлой руки.
Тело казалось онемевшим, и выбраться сразу не удавалось.
— Видимо, твоя слабость заразительна, — хмыкнул Иво. А потом произнес то, что я никогда не ожидала от него услышать. — И теперь я хочу того же, чего и ты. Иначе не искал бы тебя все эти вшивые месяцы, не прикасаясь ни к одной женщине.
Голос его под конец стал резким, почти злым, и когда я попыталась отстраниться, он рыкнул — низко, угрожающе — и вновь притянул меня к себе, прижимая спиной к своей груди.
— Один шанс, Ора. Только один.
И что, оставить Мод? Лавку? Поверить, что Иво не разрушит меня снова изнутри, а потом, наигравшись, не исчезнет, переключившись на кого-то другого?
— Подумай, сколько пользы ты могла бы принести Ашенхолду, — продолжал он шептать, настойчиво, словно пытаясь пробиться сквозь моё сопротивление.
— Я… не доверяю тебе, — произнесла я наконец. — У меня здесь хорошая жизнь. Будущее. Спокойствие.
— И я дам тебе всё то же самое — в стократ больше, в Ашенхолде! — мой ответ вывел его из себя. — Ора, поверь, ты даже представить себе не можешь, насколько я серьёзен!
— Я тоже! — я всё же развернулась к нему, упрямо оттолкнув его руку, но, встретившись с его взглядом, по-настоящему ужаснулась. — Что с твоим лицом⁈
— Дрался… постоянно. Пытался унять зуд своей крови, — он осклабился, а затем схватил меня всей ладонью за талию и с силой прижал к земле. — Ну что ж… Раз ты не хочешь уезжать — остаюсь и я. Тем более, в вашей лавке, как видно, остро не хватает мужской руки.
Эпилог 1
Ашенхолд
Иво действительно остался в Красном Варге.
Из-за меня.
Не знаю, насколько необходимо было его присутствие в других местах, но он, как ни странно, уладил все свои дела, рыкнув только одно:
— Когда мужчина чего-то хочет, он делает. Я хочу тебя — и решу все остальные вопросы. Тебе об этом думать не обязательно.
После нашей встречи на ярмарке Иво стал удивительно прямолинейным.
Мод встретила его резко, попыталась прогнать, но уже через десять дней угощала в лавке жареным мясом и свежими лепёшками. Всё потому, что на следующий день после ярмарки на Красный Варг обрушился шторм — такой, какого Мод не видела уже лет десять. С неба хлестала ледяная вода, ветер сгибал деревья до самой земли. Один из них — старый вяз за лавкой — рухнул прямо на крышу, проломив потолок, придавив балку и половину задней стены. Мод дрожала от ужаса, а я, прижимая её к себе, не знала, как помочь.