Дарья Верескова – Помощница Его Величества (страница 84)

— Он заподозрил неладное и решил попробовать сигару сам? — прошептала я, не в силах больше молчать.

Он бросил на меня укоризненный взгляд и, аккуратно заправив одеяло под мои плечи, оставил снаружи лишь голову, любуясь результатами своих действий.

— Нет, — усмехнулся он. — Николас долго не мог понять, в чём дело, хотя ответ был прямо перед нами. В покоях Арвеллара и тётушки Зеновии нашли много интересного: печать отца, давно считавшуюся пропавшей, инкрустированную драгоценностями, королевскую табакерку, хрустальные перьевые ручки, золотые кубки, которые раньше принадлежали королю.

Он смотрел на меня так, будто ждал, что я наконец всё пойму. Мысль уже вертелась на краю сознания, но я никак не могла её ухватить.

— Граф Арвеллар считал, что именно он управляет Левардией.

Я выдохнула, вспоминая…

«Одна упаковка — восемьсот золотых на чёрном рынке. В Левардии их вообще не продают. Табак королей.»

«Они были лучшими друзьями, хотя Его Сиятельство верил, что именно он управляет королевством. Король слаб и глуп. Но граф Арвеллар хотел для Левардии только лучшего.»

«Они словно возвышаются над всеми, и куда бы ни ступали, взоры неизменно устремляются к ним. Сиятельные львы… Его Сиятельство находился там же, рядом с ними, и имел право на первый танец. Он верил, что держит в руках бразды правления.»

— Это позволяло ему чувствовать себя королем… — неверяще прошептала я.

— Да. У графа была невероятная тяга к власти, что становилась хуже с каждым годом. Он отчаянно хотел ощущать себя главным, причастным к Великому Дому Грейдис, к королевскому роду. Поэтому он хранил все эти вещи, поэтому попробовал сигары, хотя и не курил. Возможно, именно поэтому, когда младшая принцесса вернулась в столицу, он начал ухаживать и за ней, несмотря на то, что уже давно состоял в отношениях с тетушкой Зеновией и с множеством других женщин при дворе.

Почему-то мне стало до боли жаль Великую Принцессу Зеновию Николетту.

Быть с мужчиной, которого любишь, не зная о его изменах, долгие годы, не иметь семьи, не иметь детей, отдавать всю себя короне.

Пока твои брат и сестра живут полноценной семейной жизнью.

А потом младшая сестра — красивая, удачливая, любимая и матерью, и братом — возвращается и отбирает единственного мужчину в её жизни.

Придворные только умилялись тому, как развивались отношения графа Арвеллара и Эдель Николетты. Газеты писали о грядущей свадьбе, о том, что это будет самая красивая пара королевства.

— Но разве убить хотели не короля?

— Нет. Льва из рода Грейдис этот яд бы не взял, для моего отца сигары были безопасны. Тетушка Зеновия знала это. И она знала, что Ян Арвеллар обязательно закурит, не сможет удержаться.

— Почему вы мне всё это говорите? — тихо спросила я, не отводя взгляда от Каэлиса Арно.

Я знала теперь слишком много. Самые грязные тайны Дома Грейдис, их пороки, их взаимную вражду.

Смогу ли я жить спокойно за пределами дворца, зная всё это? Ведь и король, и Совет понимали, насколько я была вовлечена.

— Потому что полная, абсолютная правда — это самое меньшее, что я могу для тебя сделать, — он снова наклонился ко мне и поднёс к губам чашку с настойкой. Я послушно проглотила горький напиток.

Его шершавые, крупные пальцы касались меня так осторожно, что по коже пробегали мурашки, но внутри было пусто.

Мне хотелось спросить, почему он не предупредил, что всё это произойдёт. Почему не подал хотя бы малейший знак — отказаться или согласиться на зелье правды. Почему просто стоял там, без единого движения, пока я гадала, волновалась, не знала, как поступить, чтобы не подвести… его, свою семью, саму себя.

— Мио, — он чуть наклонился ко мне, и я невольно отвернулась, взгляд упал на конверт на тумбочке рядом с кроватью.

Письмо…

От барона Рено Эсклара, который когда-то намекал на помощь в независимости и с которым я пыталась поговорить уже целую вечность. Неужели он наконец вернулся в Левардию?

— Интриги, недоверие… — тихо произнесла я. — Постоянно ждать удара в спину… Я всё чаще думаю о свободе за этими стенами.

Мне показалось, или в глазах кронпринца мелькнула боль?

— Спасибо тебе. За всё. У меня очень сложные отношения с отцом, и ты даже не представляешь, как сильно помогла. Но я никогда бы не попросил тебя о подобном. Никогда бы не стал просить принять зелье правды.

— Прохлаждаетесь, Миолина? — в комнату после короткого стука вошёл Николас Хаул, прервав наш разговор. Кронпринц тут же выпрямился, хотя мне казалось, что ищейка давно понял что между нами что-то было.

Глава 40. Лучшие подруги. Семь лет назад

Как только я вошла в крыло участниц, я сразу поняла, что с последнего испытания многое изменилось.

Пятнадцать оставшихся девушек — пятнадцать лучших, среди которых оказались и те, кто раньше не входил в тридцатку сильнейших. Например, если бы кто-то сказал, что леди Кайла Бораллис дойдет до этого этапа, я бы ни за что не поверила. Но ей повезло попасть в команду Лианны, которая блестяще прошла все испытания.

Теперь эти пятнадцать девушек разделились на три заметные группы.

В первую входили те, кто верил в победу Барбары — фаворитки почти с самого начала. На неё ставило большинство тех, кто жил за пределами дворца и не знал о местных коалициях. В эту группу входили Анна Парр, Элоиза Ла Туррен, Ариса Лаэрт и даже Аделаида. Я заметила, как они сидели вместе, оживлённо переговариваясь, и поняла, что именно сейчас формируется будущий двор — в зависимости от того, кто станет королевой.

Во вторую группу входили те, кто поддерживал Лианну Бэар. Почему Селина перестала считаться претенденткой на победу, я не знала, но теперь она была на стороне Лианны. Вместе с ними держались Кора, Наэми, Мелва, Жизель и Кайла Бораллис.

В последней группе было всего трое — я, Тамилла и принцесса Заралия.

Принцессе, похоже, судьба будущего двора Левардии была безразлична, а Тамилла, оставшись без старших родственниц, просто не захотела ввязываться в чужие компании. Именно она подбежала ко мне по возвращении и даже обняла, пока остальные рассматривали меня так, будто у меня выросла вторая голова.

— Ты в порядке? Сколько можно было торчать у целителей? Ты что, умираешь?

Она была так забавна в своём возмущении, что я рассмеялась.

— Да, уже лучше, — я действительно чувствовала себя намного лучше. А больше всего грели душу слова из письма от Рено Эсклара. Я не до конца понимала, о чём он писал, но его намёки на независимость и возможность работать вне дворца давали надежду. — А ты что же, не выбрала будущую королеву?

Я сказала это прямо, без обиняков — всё равно все слушали. Если верить Аделаиде и Жизель, атмосфера в крыле сильно изменилась, и лучше уж говорить открыто.

Две большие группы девушек молчали, делая вид, что заняты чаепитием, но на самом деле прислушивались к разговору, ожидая, что ответит Тамилла.

И та не подвела.

— А вдруг победит принцесса? Ты сама говорила, что её могли прислать с политическими целями, и я не представляю, чтобы она дошла до финала и принц её не выбрал. Это же будет оскорбление для Иштавары! Я лучше с тобой буду общаться и держаться подальше от остальных, — горячо заявила кузина.

В глазах многих девушек мелькнули сомнения. Не у всех — Ариса, например, спокойно пила чай, и я сомневалась, что она всерьез надеялась остаться при дворе. Аделаида, похоже, просто сидела рядом с подругой. Жизель за другим столом грустно вздохнула, переглянулась с Наэми, и обе вышли подышать свежим воздухом.

А может, и пообщаться с принцессой Заралией.

— Почему ты больше не общаешься с Барбарой? — спросила меня Селина через час, когда я снова вышла в общие комнаты и занялась письмом Имиру, которого не видела уже много десяток.

Мама говорила, что у него всё хорошо и он даже передал ей денег. Когда я, испугавшись, переспросила, она объяснила, что брат каждый день ходит на ту же работу, что я ему нашла. Ему по прежнему платят ежедневно, и он даже начал откладывать деньги в свою ячейку.

Чудеса! Вот что стабильный и быстрый доход делает с человеком!

— Это она не общается со мной. А я не собираюсь навязываться тем, кому я не нужна, — сказала я спокойно. На самом деле в начале Отбора я защищала Барбару от воров и даже пыталась с ней поговорить, но она ясно дала понять, насколько ей это не нужно.

— И что, тебе совсем не интересно?

— Ты хочешь с ней подружиться? — спросила я прямо у Селины и заметила Кору, проходившую за её спиной.

Леди Монтрас без стеснения разглядывала меня, с еле заметными оттенками жалостливого торжества. Кажется, именно об этом говорила тогда Аделаида: участницы знали о моих проблемах со зверем и были уверены, что я не пройду следующее испытание.

— Возможно, — ответила Селина дерзко и уверенно. — И с ней, и с принцессой, и с Лианной.

— Если кому-то это и под силу, то только тебе, вперёд, — я не удержалась от громкого смешка, хотя в чем-то несдержанная Селина меня искренне умиляла. Несмотря на то, что она была довольно скандальной и временами стервозной, ей каким-то образом удавалось общаться со всеми, будто чужие обиды её никак не беспокоили. — А со мной подружиться не хочешь?

— Ты не пройдешь, это все знают, извини.

— Мне кажется, если бы вы меньше старались что-то изображать и оставались собой, были честными в дружбе и поддержке друг друга, у вас было бы больше шансов, чем с этими странными интригами, — спокойно ответила я. — Если Барбара победит, она точно не забудет, как та же Кора пыталась от неё избавиться.