Дарья Верескова – Помощница Его Величества (страница 22)
«Леди Валаре,
Я долго не писал вам, понимая, что вы не собираетесь отвечать на мои письма. Я также старался не досаждать вам своим присутствием и взглядами — насколько мог, учитывая мои чувства.
Я глубоко сожалею о своём предложении и той оранжевой ленте, что вручил вам при всех. Очевидно, это оскорбило вас — настолько, что вы не ответили ни на одно моё письмо после бала.
Последние месяцы я не находил покоя — ни в еде, ни во сне — думая о том, насколько Леонард и мужчины вроде него разрушили вашу жизнь. Я вижу, как вы стараетесь, как у вас почти нет выходных, и лишь догадываюсь, что вы стремитесь к независимости.
Я не в силах изменить прошлое, но могу попытаться повлиять на ваше будущее. Пожалуйста, встретьтесь со мной. Я хотел бы предложить вам компенсацию за неудобства, которые, в том числе, и я вам причинил. А также — познакомить вас с профессором из Соронской Академии, который способен дать вам надежду на тот путь, то будущее, к которому вы похоже стремитесь.
Кроме того, мне хотелось бы обсудить с вами особенность вдовствующей виконтессы Барбары ле Гуинн, которую я недавно заметил. Я знаю, что когда-то вы были подругами, и, возможно, вы уже в курсе. Но эта особенность не даёт мне покоя уже несколько дней.
Искренне ваш,
Барон Рено Эсклар»
Я отложила письмо в сторону, потирая виски. Что происходит с Барбарой — честно говоря, мне было безразлично. Я не собиралась узнавать подробности её жизни через третьих лиц — только лично.
Но что касается остального...
Если бы он написал мне такое письмо в самый первый день, ещё во дворце, вместо той несчастной ленты, я, возможно, и встретилась бы с ним.
А сейчас, после разговора с кронпринцем...
Какова цена его одолжения? Даже если сейчас он ничего не попросит — не изменится ли это в будущем?
Матушка верила, что когда-то, семь лет назад, барон Эсклар был влюблён в меня. Но теперь я понимала, что это было неправдой. Как и то, что Лео был влюблён.
Они не знали меня.
Они говорили о чувствах почти сразу — как по шаблону ухаживаний, заведённому в среде аристократов. Они выбрали меня из-за внешности и потому, что тогда я считалась «подходящей» невестой. К настоящей любви или влюблённости это не имело ни малейшего отношения.
Как там сказал Его Высочество?
«Вы были прокляты с рождения. Этим магнетизмом, этой красотой, которую каждый мужчина стремится присвоить, проведя с вами лишь немного времени».
Интересно… если бы у меня не было этой красоты — как бы сложилась моя жизнь и жизнь моей семьи? Была бы я замужем за менее родовитым, но порядочным аристократом, который помог бы роду Валаре справиться с долгами?..
Глупо об этом думать.
Я точно так же виновата в произошедшем, как и Леонард.
С утра я чувствовала себя разбитой, но готовой бороться. В моих покоях, кроме спящей матушки, никого не было, но вот куча одежды и личные вещи кузин, равно как и Имира, по-прежнему валялись повсюду.
Его Высочество ожидал меня к девяти — и я шла к нему, волнуясь сильнее, чем в самый первый день службы. Сердце билось слишком быстро, ладони вспотели, и я вытерла их о юбку своего свободного бесформенного наряда, который я постепенно начинала ненавидеть.
Я постучала в дверь кабинета Его Высочества, который либо не спал, либо просыпался с первыми лучами, трижды — точно так же, как каждое утро.
— Входите, леди Валаре.
Внутри не было Ищейки, как это часто бывало в последнее время, и, заметив это, я сразу перевела взгляд на лицо кронпринца. Я знала что он собирался говорить о вчерашнем.
— Садитесь, — приказ, чистый и ясный.
Я опустилась на стул по другую сторону его стола и огляделась. Поверхность была вычищена до блеска, лишь в самом углу лежала аккуратная стопка документов — и это резко контрастировало с привычным, чуть небрежным беспорядком, который я наблюдала здесь ежедневно.
Сам Каэлис Арно выглядел неожиданно свежо: выбрит до идеала, в одежде, которую я прежде никогда на нём не видела, а волосы были ещё влажными — словно он умылся совсем недавно, непосредственно перед моим приходом.
— Леди Валаре, нам следует обсудить то, что произошло вчера, — твёрдо произнёс он.
— Следует, Ваше Высочество, — я старалась говорить как можно спокойнее, не зная, чего ожидать.
Боль и обида ушедшего дня поутихли, и я вновь была готова бороться за своё место под солнцем. Верила, что всё ещё можно разрешить.
— Как вы себя чувствуете? Вчера, когда вы ушли, я понимал, насколько вы были расстроены.
Я не была в порядке — и, более того, ни за что не хотела бы пережить вчерашнее вновь. Притворяться, будто ничего не произошло, я не собиралась.
Каким бы ни было моё прошлое, он не имел права поднимать его с такими оскорбительными намёками — не поговорив со мной, не спросив. Даже сама мысль о том, что он, узнав меня, пришёл к подобным выводам, была мучительна.
— Вот, — произнёс он и подвинул ко мне кружку, которую до этого заслоняла стопка бумаг.
Я удивлённо посмотрела на неё.
Кружка была доверху наполнена… тёплым молоком.
Я в недоумении подняла взгляд на принца, не понимая, что могло быть добавлено в напиток. В прошлый раз он предлагал мне настой с укрепляющим и усыпляющим отваром, но сейчас ситуация казалась совсем иной.
— Что? — похоже, моя реакция пришлась ему не по душе. Челюсти напряжённо сжались, а кадык дёрнулся — выдавая редкое для него волнение.
— Могу я поинтересоваться, что входит в состав этого напитка? Какой отвар? — мне совсем не хотелось пить нечто неизвестное.
— Никакого отвара. Это просто молоко. Мне доложили, что оно оказывает на вас успокаивающее действие.
Я покраснела, услышав это, но затем внезапно усмехнулась и потянулась к кружке — не пропадать же такому манящему добру? Быстрыми, жадными глотками выпила всё до дна, чувствуя, как молоко действительно гасит что-то тянущее и болезненное внутри.
Тянуть не хотелось.
— Вы хотели поговорить, Ваше Высочество? — напомнила я, аккуратно вытирая лицо платком, который хранился в одном из карманов. Не будем вновь вести серьёзный разговор с «молочными усами».
— Да, — он по-прежнему стоял, не желая садиться, что противоречило протоколу общения с особами королевской крови. — Вчера я переступил границы в разговоре с вами.
Я молчала, понимая, что сейчас ему не нужен ответ.
— Аристократки со всей Левардии прибыли сюда, готовые стать моими невестами, и моё поведение вчера было глубоко неуважительным — как по отношению к ним, так и к вам.
Очевидно, выпив, услышав слова Мартена Галя, вспомнив о досье, которое, вероятно, на меня собрали, где указано, что я перебивалась сомнительными заработками, кронпринц поддался эмоциям. Но сегодня утром он вновь вспомнил о долге. О своих невестах.
И всё же он признавал, что его слова были оскорбительны и для меня. От этого проклятая теплота внутри вновь подняла свою глупую голову — под тяжестью благородного взгляда Каэлиса Арно.
По крайней мере, его признание означало одно.
— Значит, никаких изменений с моей работой не будет? Всё останется, как прежде? — спросила я, испытывая странную обиду от того, как легко и прямо он признал свою ошибку и двинулся дальше, будто желая без промедления закрыть эту страницу.
В то время как я, против воли, вновь вспоминала его поцелуи, прикосновения, жадные взгляды.
— Да, всё останется без изменений. Но я хотел бы предложить вам материальную компенсацию за причинённые неудобства, а также ещё раз напомнить о просьбе, которую я должен вам с поездки в графство Роузглен.
В лице — ни сомнения, ни смущения, только горящая решимость. Да уж, Каэлис Арно не медлил и не колебался.
Деньги мне, конечно, были нужны — на поместье, на обучение, и для себя, и для Финна, на мечту, но...
— Ваши предложения о деньгах… оскорбительны, Ваше Высочество, — наконец произнесла я.
Он сглотнул, не отводя от меня пылающего взгляда.
— Я понял.
Что он чувствовал в этот момент? Узнать я не могла — он слишком хорошо владел собой. Я могла лишь надеяться, что держу лицо хотя бы вполовину так же уверенно.
— Тогда вы можете попросить о чём-то ещё. Вторая просьба — что угодно, — и в глазах надежда. Он хотел, чтобы я попросила.
— Только о том, чтобы завершить мой испытательный срок.
Он замолчал на секунду, обдумывая мои слова.