Дарья Верескова – Подарок для рыцаря смерти (страница 7)
— Идиот, — буркнула Рика, но это происшествие немного разрядило обстановку.
— Вернёмся поближе к храму, будем делать то же, что и раньше. Сегодня уже поздно, вы, наверное, должны возвращаться назад…
— Мы не поедем больше! — горячо возразил Алан. — Разбойники сожгли несколько деревень в тех краях. Сэр Гектор из замка отправился туда, я слышал, он наводит на всех ужас, но деревни это не вернёт. Стоит ему уехать, как всегда, и разбойники снова вернутся. Тем более что он уже направляется обратно, в крепость.
Я прикусила губу, сжимая кулаки, думая, как объяснюсь с моим господином. Что если ему нажалуются на меня? Я сильно расстроила и леди Элоиз, и его брата своими резкими высказываниями, но, по крайней мере, теперь все знают, что я не буду отдаваться, словно шлюха.
— И где вы собираетесь жить? — я была всего лишь немного старше Алана и совершенно не понимала, как можно найти и приобрести жильё, убедившись, что их никто не обманет. Тем более что денег у них почти не осталось.
— Пока мы платим старушке Кларинде, живущей на третьей улице от рынка, да Рика убирается у неё каждые два дня, — девочка скривилась, явно недовольная таким положением. — Ты можешь тоже переехать к нам, бросить работу, мы говорили о тебе с ней.
— Нет-нет, молчите! — я тут же замахала руками. — Никому не говорите обо мне.
— Но почему? Работая в замке, ты никогда столько не заработаешь, и мы даже не узнаем, если с тобой что-то случится. У нас на самом деле начинает получаться, не будь дурой! Мы никому не расскажем о твоей магии.
— Я не могу! — отрезала я. — Да и вообще, долго мы так зарабатывать не сможем, рано или поздно люди привыкнут и поймут, что что-то не так. Нам нужны более надёжные идеи.
— Увидимся завтра. У меня есть идея, — сказала я, не желая задерживаться, если сэр Гектор действительно уже на пути назад.
***
Я возвратилась в крепость незаметно, проскользнув тем же путём, каким и ушла. Внутри было тихо, слишком тихо, и я поняла, что большая часть обитателей всё ещё спала после завтрака, который, скорее всего, был продолжением ужина.
Хотя, как оказалось, спали не все.
— Хорошая девочка, — услышала я тихие слова мужчины, и сразу же узнала этот голос.
Он доносился из одной из маленьких каморок, где слуги хранили тряпки и вёдра. Я уже собиралась пройти мимо, но вдруг услышала болезненный всхлип, раздавшийся оттуда же. Подошла ближе и сквозь приоткрытую дверь увидела, как лорд Рудольф — из какого именно он рода, я так и не выяснила — прижимает к куче набитых мешков Летти, с которой я столкнулась утром.
Девушка выглядела вспотевшей, жалкой. Волосы прилипли к её лицу, и когда она снова всхлипнула, я на мгновение подумала, что она плачет. Но…
— Ммм… — она прогнулась, выгнув поясницу, пышные ягодицы прижались к паху лорда Рудольфа, который сделал еще несколько медленных, контролируемых движений.
Он поднял лицо к потолку, выдохнул сквозь зубы и тихо выругался, словно сдерживаясь. Вокруг воцарилась преступная тишина. Я боялась даже пошевелиться.
Слава богам, она продлилась недолго. Не выдержав, он схватил Летти за бёдра, оставляя на её коже красные следы, и прижал к себе, тяжело задышав. Я осторожно отступила.
Шлепки кожи заглушили звук моих шагов.
— Хорошая девочка. Ты ведь сделаешь, как я скажу? Я не оставлю тебя в обиде, — его голос изменился, стал ниже, грубее, будто он испытывал боль. — Я буду здесь ещё месяц… Кто знает, может, я даже заберу тебя с собой в столицу…
— Да, да, конечно… — Летти ответила поспешно. Я по-прежнему не понимала, нравится ли ей происходящее. — Всё, что вы попросите!
Звуки сближения стали громче — глухие удары, низкие стоны, рычание, всхлипы.
— В меня… В меня… — умоляюще прошептала Летти. Я зажмурилась, не в силах понять, зачем она это говорит.
В любом случае, это не мое дело. Пусть делает, что хочет, главное, чтобы они не заметили меня. Мне же нужно было решить, как вести разговор с сэром Гектором…
Который, словно прочитав мои мысли, вернулся на следующее утро.
Глава 7. Гектор. Прикосновения
Гектор знал, что она ещё не раз приедет в эти деревни, чтобы помогать несчастным людям, и, возможно, даже станет жить в совершенно неподходящих условиях — такой уж была её натура. Леди Каносса была слишком доброй, и люди этим пользовались, особенно его брат. Они отобрали у неё всё…
Поэтому Гектор не торопился возвращаться, хотя большую часть разбойников они отловили ещё в первый день. Те тут же попадались в своих норах, стоило ему послать волну силы. Подумать только, он оказался способен на такое после долгого похода по поручению короля, в своё свободное время…
И всё благодаря силе каэри.
Одна ночь — всего одна короткая ночь, и он чувствовал себя так, словно был способен выдержать ещё один такой же поход. Он оставил каэри совершенно без чувств, девушка не приходила в себя, сладко спала, и он вспоминал то, что рассказывал придворный маг об этих удивительных существах:
Нужно признать, Гектор начинал понимать, почему каэри так ценились. Да, подарок раздражал его вначале, особенно когда все с ухмылкой обсуждали, как они будут делить постель, не стесняясь даже леди Каноссы. Но теперь, кажется, все поняли, что он к ней не прикоснётся.
Вот только силы каэри не могли помочь ему с физическими ранами.
Приезжать сюда вчетвером было глупо. Он знал, что в этой части Альмерэ повсюду снуют разбойники, а полусгоревшие деревни станут для них прекрасным укрытием, но даже не допускал мысли о том, чтобы не направиться сюда.
И, наверное, он слишком расслабился…
Ранение изначально показалось ему пустяковым. Кончик стрелы, выпущенной неожиданно метким стрелком, поцарапал предплечье, пройдя прямо в стык доспехов. Но кожа там была плотной, и Гектор, стерев кровь, направился дальше.
Ему резко стало хуже спустя половину суток. Сначала он даже не заметил этого: просто оступился, чуть не упав, хотя подобного с ним почти не случалось. Но после… Гектора вырвало, совершенно неожиданно, когда он поднимался после очередного неудачного шага. Коснувшись своего лица, он понял, что буквально тонет в горячке. Дураком он не был, иначе не выжил бы в бесконечных походах во имя короля, а потому Гектор почти сразу позвал своего оруженосца.
Если бы он так глупо не растратил свою магию, зная, что дома, в Гратане, его ждёт каэри! Тогда, возможно, магическая энергия объединилась бы с силами тела, восстанавливая его, но Гектор совсем недавно об этом даже не думал.
— Пожалуйста, сэр, выпейте, — оруженосец отчаянно пытался напоить его, едва справляясь с огромным мужчиной, который в бреду размахивал руками, отталкивал помогающих и что-то разбивал. — Мы уже почти вернулись!
Он не слышал слов, а если и слышал, то не осознавал их до конца. Тело горело в невидимом пламени лихорадки, а мгновение спустя начинало отчаянно мёрзнуть. Его постоянно рвало — чаще всего на самого себя, хотя оруженосец со временем научился распознавать это состояние и разворачивал рыцаря на бок, опасаясь, что тот может захлебнуться.
В себя он пришёл от прикосновения нежных женских рук.
Он не знал и не мог открыть глаза. Слышал только тихие движения — безусловно женские, слишком деликатные, чуткие…
Девушка протирала его тело, охлаждая, когда он горел, и согревая, когда трясся от холода. Каким-то образом она чувствовала эти перемены, реагируя почти моментально, а ещё кормила и поила его.
Но главным было не это. Её прикосновения внушали ему спокойствие, теплоту… И радость. Он чувствовал себя так, будто был дома, будто находился в полной безопасности. Это было далёкое, забытое чувство, незнакомое ему с детства — с тех самых пор, как Его Величество узнал о даре Гектора.
С того времени он знал только строгий военный лагерь, занятия магией и тренировки с четырёх утра до десяти вечера, каждый новый день. Всё, чтобы превратить хилого, тощего и нескладного ребёнка в сильнейшего рыцаря Меритана. В живую легенду, которой можно пугать соседей.
Выплывая в сознание, Гектор чувствовал её присутствие, видя лишь туманный облик, а после снова уходил в темноту, как бы отчаянно ни пытался зацепиться за образ девушки. Но возможно, её вина в этом тоже была, потому что он сразу же ослабевал, стоило ей дать ему настойку.
Не всё его тело спало.
Проснувшись в третий раз и отчаянно пытаясь открыть слезящиеся глаза, он понял, что его тело откликается на её прикосновения. Там, где кончики пальцев осторожно касались его кожи, покрытой испариной. Он ощущал, как они медленно проходят по локтю, по мышцам руки, обводя их, и находят каменное плечо. Один палец, только один, но это медленное осторожное касание словно резало его самым острым лезвием.
Он чувствовал тягучее давление в паху, изнывая от того, насколько ему стало тяжело, насколько отчаянно хотелось, чтобы эти самые нежные руки, только что изучавшие его кожу, крепко сжали его восставшую плоть. Он жаждал этого прикосновения, заранее зная, что, если оно случится, ощущения станут ещё более невыносимыми, балансирующими на грани между блаженством и мучением. Потому что он был слишком слаб для чего-то большего.