Дарья Верескова – Подарок для рыцаря смерти (страница 10)
— Он относился ко мне как к шлюхе, оскорблял меня!
Неужели сэр Гектор и правда мог отдать меня другим? Просто потому, что я постояла за себя? Сказала «нет»?
— И что, ты не могла просто сказать «нет»? Знаешь, сколько раз слугам подобное предлагают, но никто не станет заставлять их силой. Обязательно было настраивать его против нас?! Элоиз не принуждает тебя работать, ты живёшь на всём готовом, в безопасности и сытости! Тихо вести себя, не высовываться из комнаты и не перечить лордам — самое малое, что ты можешь сделать в благодарность.
Не знаю, почему мне было настолько обидно слышать его слова. Возможно, потому что в них крылось зерно правды: я действительно жила лучше, чем когда-либо прежде. Но разве это полноценная жизнь — в неизвестности, когда даже носа наружу не высунуть, когда нет ни целей, ни будущего?
— Немедленно, — он кивнул в сторону коридора, ведущего назад в столовую. Он хотел, чтобы я униженно извинилась перед сэром Рудольфом прямо сейчас. — А после возвращайся в спальню. Я готов буду забыть об этом инциденте, в первый и последний раз, если ты начнёшь вести себя разумно.
***
В спальню сэра Гектора я возвращалась совершенно разбитая после этих извинений, чувствуя, как предала себя, как предаю каждую секунду, находясь здесь. Жизнь каэри в этом замке, на всём готовом, словно медленно убивала меня, хотя от меня даже ничего не требовали.
— Раздевайся, — приказал рыцарь, когда я вошла, и я лишь прикусила губу.
— Мы же обсуждали это совсем недавно. Я уже…
— Не перечь мне, каэри! Я выдвигаюсь сегодня, часть моей магии ушла на восстановление, и я хочу быть наполнен под завязку, — рыкнул он.
Злился ли он на меня за то, что я была резка с лордом Кранцем? Или потому, что я расстроила его леди Элоиз?
— Вы любите её, поэтому так разозлились на меня?
-Почему ты считаешь что имеешь право задавать мне такие вопросы? Что я буду отвечать тебе, открывать душу?
— Раздевайся, отправляйся в постель и молчи, ради Кроффа. У тебя есть одна обязанность, не слишком тяжёлая, но ты даже её не хочешь выполнять. И больше никогда, никогда не говори о леди Элоиз! Я и сам виноват: сразу же следовало объяснить тебе, что ты не ровня им и…
Я просто хотела, чтобы всё это закончилось. Чтобы рыцарь, на поддержку которого я почему-то надеялась, вновь уехал, оставив меня одну — раздавленную унизительными извинениями.
Если бы кто-то из моих друзей в деревне увидел меня сейчас, они бы меня не узнали. Я и сама себя не узнавала. Поэтому я просто разделась и улеглась на кровать, отвернувшись от рыцаря.
Раскалённая ладонь коснулась моего бока, притягивая меня ближе, а после тут же отдёрнулась. Я напряглась, не понимая, что случилось. Он никогда так не мешкал.
Рыцарь за моей спиной вёл себя неожиданно тихо, дышал неровно и по-прежнему не прикасался ко мне. Будто я была прокажённой или могла причинить ему боль.
— Что…
— Отвернись! — тихо приказал он, и я замерла в полуобороте, возвращаясь в прежнюю позицию. Как будто мне и так хотелось смотреть на него. — И не напрягайся так. Я уже сказал, что никогда не прикоснусь к тебе как к женщине.
Последнее было произнесено так зло, с такой неприязнью, что я поняла, что я по-настоящему противна ему. Из-за шрамов? Из-за его любви к леди Каноссе?
Несмотря на это, его прикосновение ощущалось так полно, так всеобъемлюще… Клянусь, я могла перечислить каждую мозоль на этой руке, лишь ощущая её своей кожей, покрывшейся мурашками.
Глава 9. Гектор. Новое поручение короля
Гектор покидал Гратан, ненавидя всё на свете, и в первую очередь самого себя.
За то, что в который раз оставлял Элоиз, за то, что видел в её глазах волнение и желание подойти к нему… Но она не решалась. Конечно же, не решалась, хотя и находилась куда ближе к нему, когда занималась лечением. Это подтверждал и целитель, и сама Элоиз, когда он спросил её перед самым отъездом, а она, смущаясь, ответила, что в последние дни провела с ним неприлично много времени, и это мог заметить Рудольф.
Мерзкий, отвратительный слизняк — он крутился здесь, надеясь, что Гратан передадут ему, потому что эта крепость являлась важнейшей в планах Фердинанда Второго и играла роль центрального узла для будущей торговли с Саленой. А там, в Салене… выход к океану!
Конечно, Фердинанд Второй мечтал бы захватить и Салену, особенно после того, как Альмерэ буквально упала в его руки почти без сопротивления. Не считать же за контратаку нападки жалких групп разбойников, выбравших такой образ жизни? Но Салена была другой — развитым государством, где к магам относились уважительно, а их силы, какими бы незначительными они ни казались изначально, раскрывали и приумножали.
Фердинанду Второму не победить Салену, не с таким отношением к магам. А значит, нужно добиться сотрудничества с ними иными путями.
До тех пор Гектор должен был обеспечивать постоянную безопасную зону у тракта, и иногда эта цель казалась ему невозможной. Чем более популярной становилась дорога, тем больше разбойников она привлекала.
— Вы столько делаете для нас, сэр Гектор, — Элоиз смотрела на него самыми прекрасными в мире глазами, не решаясь подойти ближе. — Без вас я бы никогда не справилась. Вы сражаетесь за меня со всем миром…
— Я вернусь сразу же, как только смогу. Тогда вы сможете выезжать в ближайшие деревни, но прошу вас, не подвергайте себя ненужной опасности!
— Но они просили меня вернуться там, в сгоревших деревнях! Они ждут меня! — Элоиз всегда думала только о других.
Тристан сейчас находился в столице, и она оставалась совсем одна вместе с Кранцами. Те наверняка подрывали её правление изнутри, настраивая против неё слуг и создавая конфликты, подобные этому, самому идиотскому — с его каэри.
Он видел расстройство в глазах леди Элоиз каждый раз, когда приглашал каэри в свою спальню. Гектор не мог открыто сказать ей, что ни за что не прикоснётся к каэри как к женщине, но всячески демонстрировал это своим отношением: не прикасаясь к своему подарку без нужды и даже не глядя в её сторону.
Он ни за что не хотел бы заставлять Элоиз ревновать, они и так мучились в этой неразделенной любви, в невозможности быть вместе, находясь при этом рядом, что делало ситуацию ещё хуже.
Поэтому Гектор не мог поверить в то, что случилось вчера.
Каэри расстроила Элоиз настолько сильно, что в какую-то секунду ему захотелось отослать её — пусть подберут для неё другого господина где угодно, но потом… Что если следующая каэри будет красива, а не покалечена, как его? В таком случае Элоиз будет расстраиваться ещё больше, хотя Гектор и не верил, что способен прикоснуться к кому-либо другому.
Но вчера, когда он решился провести быстрый сеанс с каэри…
Он всё так же оставлял на себе трусы, хотя прикосновение всей кожей к коже каэри было бы эффективнее — Гектор убедил самого себя, что эта преграда необходима. И каждый раз до этого, касаясь каэри, он чувствовал только эйфорию от её силы, веря, что лишь сумасшедший сможет возбудиться в такой ситуации.
Прикосновение к боку девушки, с заметно выступающими рёбрами — словно ожог, как и всегда, но сейчас, кроме магической энергии, которой он уже был заполнен, Гектор моментально ощутил и возбуждение.
Оно пришло резко, кровь бросилась вниз, тяжелея и сгущаясь, заставляя мышцы напрячься против его воли. В груди стало тесно, дыхание сбилось, будто кто-то сдавил рёбра изнутри. Ощутив болезненную полноту и напряжение, которое нельзя было игнорировать, он невольно дёрнулся бёдрами ближе к каэри.
Остановил себя, лишь почти коснувшись её.
Её белый, покрытый шрамами от ожогов зад находился прямо рядом с бугром на его трусах — стоило только прижаться плотью между ягодиц, провести со всей мощью вверх и вниз, чтобы найти хоть минутное облегчение. Снять проклятое бельё. Интересно, влажная ли она внутри? Реагирует ли она хоть немного на обнажённого мужчину за своей спиной?
Желание было такой силы, что он даже перестал дышать, пытаясь взять себя в руки. Это чувство не несло удовольствия — лишь острое, пульсирующее осознание тела, предавшего разум. Желание было грубым, животным.
Гектор повторял себе это вновь и вновь — и тогда, когда забывался в объятиях благодарной жительницы одной из деревень, надеявшейся, возможно, что он заберёт её в Гратан. Он сжимал пышные ягодицы двумя ладонями, наблюдая за собственной болезненно возбуждённой плотью, исчезавшей внутри женщины, в её мягких влажных складках, и запрещал себе возвращаться мыслями к каэри.
А по возвращении он почти не разговаривал с каэри и, если бы мог, даже не смотрел бы в её сторону. Кто-то даже прокомментировал, что он относится к девчонке как к прокажённой, но Гектор не мог иначе — ему нужно было во что бы то ни стало избавиться от этих мыслей…