Дарья Верескова – Отбор. Помощница кронпринца (страница 50)

Я вновь бросила взгляд на Его Высочество, и он вновь кивнул мне, словно говоря, что можно отвечать правдиво.

— Для кого описанное вами лучше, милорд? Для вас, потому что вы сильнейший и получите власть? Какая разница другим? — я решила не продолжать, отрезая ещё один большой кусок мяса и наслаждаясь им. Внутри всё недовольно скребло, хотелось сказать куда большее, но я молчала, надеясь, что мне скоро можно будет покинуть этот стол.

Очень хотелось пить, но слуги, судя по всему, боялись подходить.

В ответ Ракхар Кровавый хмыкнул, вновь отпивая из своего кубка.

— Я не милорд, я хранитель… Вы могли бы жить совсем по-другому: быть замужем за сильнейшим оборотнем, жить в роскоши, со своим собственным поместьем, а не работать на другого мужчину. Я чувствую вашего зверя, чувствую, насколько он силён, — говоря это, он даже приблизился ко мне, и я сдержалась, не отстраняясь.

К чему-к чему, а к подобной несдержанности наших гостей я не была готова. Наверняка Рону Моргрейву рассказали о гостях из Ваарга, об их обычаях, раз его ожидали за столами.

А мне вот… нет.

С конца стола за нами наблюдали и женщины семьи Бэар, включая Лианну. Она особенно нервничала и постоянно бросала взволнованные взгляды на Его Высочество.

— Может, мне нравится работать? Мне нравится… выбор, — показательно безмятежно ответила я, не желая обсуждать своего зверя.

Хотелось уйти. И воды. А ещё лучше — молока.

— За такую, как вы, в Ваарге устраивали бы турниры, — горячо прошептал Ракхар Кровавый, не отводя от меня горящих глаз.

— Зверь леди Валаре не проснулся, — ответил ему вместо меня Каэлис Арно, и я неверяще замерла.

Зачем?!

За что?

— Вот как… — наш высокий и очень наглый гость слегка отодвинулся, и этот его жест неожиданно больно резанул по сердцу.

Но куда большую боль причинял тот факт, что Его Высочество открыто заявил ему о моей… ущербности, наверное? Он хотел сказать этим, что такая, как я, со спящим зверем, турниров не заслуживает?

Я не могла даже смотреть на принца, расширенными глазами пялясь вперёд, пытаясь скрыть свои чувства.

— Теперь всё понятно, — изрёк тем временем Ракхар Кровавый. — Калека… такая, как вы, не годится на роль жены, только на роль самой прекрасной любовницы.

— Хватит, — голосом, полным злобы, процедил Каэлис Арно. — Не судите о том, чего достойна леди Валаре. Не нужно обращаться к ней в подобном тоне, и если вы с этим не согласны — мы можем решить это завтра в бою.

Я же не знала, куда себя деть, чувствуя, как прожигают меня изнутри эти слова. Мнение самого Ракхара Кровавого волновало меня не особо, но вот то, что он произнёс это при всех… При принце, который сам же дал ему возможность сделать такие выводы.

Человек не может быть униженным, если не чувствует себя таковым.

Мысль скользнула на краю сознания, и я с усилием выпрямилась, потянулась к стакану перед собой и сделала большой жадный глоток. И только потом, поставив его на место, поняла, что это был стакан с водой Его Высочества.

Как же хотелось молока. Перед глазами даже потемнело на секунду.

— Вы можете уйти, если желаете, леди Валаре, — отпустил меня принц. — У вас завтра тяжёлый день, потребуется много резерва.

— Всего доброго, — моя такая типичная невозмутимая улыбка далась нелегко, и я встала, показывая, что очень даже желаю уйти.

— Я не желал оскорбить вас, прекрасная леди… — продолжил между тем наш гость, но его перебил Каэлис Арно.

— Леди может уйти, — вновь повторил он, уже спокойно, почти равнодушно.

Шаг. Ещё один.

Двигаться спокойно оказалось чудовищно тяжело, но я не хотела себе позволять впадать в эмоции.

Спокойствие. На моей цели это не скажется, я всегда должна думать о большем.

Оказывается, все эти обеды с высокопоставленными гостями не так уж приятны — особенно если гости решают говорить то, что у них на уме.

— Леди Валаре! — услышала я голос кронпринца и его шаги за моей спиной.

Кронпринц приближался ко мне неспешно, на первый взгляд — почти расслабленно, и только запах выдавал его — острый, резкий, пронизывающий.

Этот запах подавлял, требовал подчиниться, но одновременно… Сквозь терпкую остроту я уловила неожиданный, едва уловимый аромат корицы и яблок. Я никогда не чувствовала его раньше.

— Чем я могу помочь вам, Ваше Высочество? — за короткое время, проведённое в коридоре, я немного успокоилась, хотя обида и боль от того, что Каэлис Арно вот так, при всех, заявил, что мой зверь спит, что я ущербна, никуда не делись.

Зачем он это сделал? Чем я это заслужила?

Я во всём старалась быть идеальным работником — не опаздывала, никогда не ставила свои интересы выше задания, ни разу не жаловалась, не спорила, бралась за всё подряд.

— Леди Валаре, — Каэлис Арно медленно приблизился ко мне, пока я старалась не думать о том, насколько приятны незнакомые оттенки его запаха. — Вы сможете полноценно работать завтра?

Я подняла взгляд на его лицо — и мне показалось, что кронпринц почти сгорает от эмоций. Он чего-то ждал. Яркие глаза с тёмной окантовкой буравили меня насквозь.

Но в голосе — обычная спокойная вежливость. Та же, что и всегда.

Вот, значит, что его интересовало? Почему я решила, что ему неловко из-за своих слов? Даже подумала, что он… захочет извиниться?

Идиотка.

— Да, Ваше Высочество, — я легко улыбнулась, не позволяя и тени настоящих эмоций отразиться на лице. — Я смогу работать завтра, проблем с моим резервом не будет.

Хотелось… отступить на шаг, но в то же время — не отступать, вдыхать этот сумасшедший запах силы. Хотелось даже подчиниться, сказать, что я сделаю всё, что он пожелает, но я усилием воли остановила себя.

Если его запах так действует на меня, на моего спящего зверя, то как чувствовали себя участницы Отбора, которым он направлял свой медовый феромон, которых наверняка всеми силами старался привлечь.

В ответ кронпринц молчал, не сводя с меня взгляда, в котором читалось какое-то ожидание, а я, не желая встречаться с ним взглядом, смотрела будто сквозь него, отсчитывая про себя секунды, дожидаясь, когда он наконец уйдёт, и стараясь дышать ртом.

— Хорошо.

Развернувшись, он начал спокойно, размеренно удаляться в сторону зала, откуда доносились весёлые разговоры и звон посуды.

Я не сразу, с усилием, развернулась и тоже начала уходить, словно на деревянных ногах, чувствуя, как этот короткий бессмысленный разговор окончательно убивает во мне что-то светлое и полное надежды.

— Вы вообще нормальная? — услышала я злое, почти шёпотом произнесённое, и в шоке обернулась.

— Что?..

Кронпринц оказался недалеко — в какой-то момент он остановился.

— Неужели вас не оскорбляет подобное? — в полумраке коридора я почти не видела его и приблизилась. — Вам открыто сказали, что вы не годитесь на роль жены, что для вас возможна лишь роль любовницы.

Да что с ним?! Нормальна ли я?.. Как будто он сам не дал высоким гостям возможность сказать всё это!

Подойдя ближе, я почувствовала, что даже за эти минуты его запах усилился — теперь он почти оглушал, почти подчинял, но обида и злость внутри были настолько сильны, что я не только не дрогнула, но и, напротив, ощутила странный прилив силы.

На лице принца на секунду мелькнуло изумление.

— Его мнение не значит, что я обязана думать о себе так же, — наконец ответила я, с усилием улыбнувшись, замечая, как его взгляд хаотично скользит по моим плечам, рукам, лицу, шее.

— Как вы можете так реагировать?! Говорить, что с вашим резервом всё в порядке, будто ничего не случилось? Улыбаться?! — надо же, какой тон. Я и не знала, что моя невозмутимость задевает кронпринца.

И это — после того как он сам сказал гостям о моей ущербности…

— Чего вы от меня ожидаете, Ваше Высочество? — я наклонила голову вбок, наблюдая за полным сдержанной ярости, невероятно красивым молодым мужчиной. — Что я скажу, будто мне обидно? Что я оскорблена? Что я устала? Что я боюсь, что всё это повторится? При том, что я всего лишь недавно нанятый сотрудник дворца, всё ещё на испытательном сроке? Я ведь была не единственной, кто сидел там, оскорблённый, — но, очевидно, это цена, которую вы решили заплатить за сотрудничество с Вааргом.

— Вы устали, леди Валаре? Вам обидно? — тихо, чуть мягче спросил он, подойдя ко мне на шаг.

Всё происходящее сейчас казалось ненормальным. Чрезмерным. Он не должен был так со мной говорить, я не должна была стоять перед ним и отвечать.

Но внутри меня горела, жгла, распространялась странная ярость — решимость, словно подогреваемая его запахом — и я не собиралась избегать этого разговора, как делала раньше.

— Я действительно готов заплатить гордостью своих людей за это сотрудничество, — жёстко произнёс он. — Многие из них знали, на что шли. И они принесут куда большие жертвы, если понадобится. Вы же — женщина, аристократка…

И что? Только больше причин перестать работать со мной, если я позволю себе проявить особую чувствительность.