Дарья Урбанская – Полукрылые. Черные песни забвения (страница 14)
Время перевалило за полдень, когда Артем решил немного пройтись по вагону, чтобы размяться. После завтрака он практически сразу залез обратно на свою полку и все это время то читал, то дремал. От постоянного напряжения глаз начала побаливать голова, но спрашивать, нет ли у мамы или у кого-то из одноклассников таблетки, ему не хотелось. Тем более, что они и сами его игнорировали – как обычно.
Спустившись на пол, Артем выбрал направление против движения поезда и двинулся к концу вагона. В тамбуре оказалось свежо, оба окна, находившиеся друг напротив друга, были чуть приоткрыты. Он постоял немного, прислонившись лбом к холодному стеклу. Бесконечные деревья, деревья, забор, деревья, линия электропередач, снова деревья… Артем перебрался в соседний вагон и со скучающим видом прошел его насквозь, а потом вернулся обратно. Исключительно, чтобы убить время. Но когда он снова оказался в тамбуре, там уже было занято. На том же самом месте, где он стоял несколько минут назад, лбом к стеклу прижималась Вихрева. Неизменная черная кожанка осталась на ее спальном месте, и было немного непривычно видеть ее в спортивном черном топе, обтягивающем плечи и грудь и обнажающем полоску загорелой кожи на животе. Артем поспешно отвел глаза.
– П-привет! – неловко произнес он, вспоминая, что с того момента, как их класс вчера погрузился в поезд, они с Эллой не обменялись, кажется, ни единым словом.
Одноклассница покосилась на него и молча кивнула. Затем отвернулась обратно к окну и поинтересовалась:
– Что читаешь?
Титов и забыл, что зачем-то захватил с собой книгу. На самом деле это было довольно глупо, все равно нигде, кроме своего собственного места, в поезде не присесть, а стоя долго перелистывать страницы неудобно.
– «З-занимательную физику» П-перельмана. Т-там про всякие опыты п-прикольные, п-парадоксы научные и все такое.
– М-м-м, – протянула Вихрева, и по ее тону стало понятно, что она-то книжки про физические опыты никогда в жизни добровольно читать не станет.
Артему внезапно стало обидно за любимый предмет, и он сбивчиво заговорил:
– Я н-недавно возвращался в лицей и недалеко от пешеходного п-перехода, на пересечении улицы Б-бахтурова и п-проспекта Канатчиков, увидел бабушку. Она с-стояла рядом с шатким раскладным столом и п-продавала какие-то книги. П-подошел п-поближе, а там старые учебники – по м-математике, геометрии и ф-физике. Спросил ее, откуда столько…
Эл снова покосилась на него, на этот раз с удивлением.
– А она чего?
– С-сказала, что всю жизнь работала п-преподавателем высшей м-математики – по первому диплому, а по второму – специалист п-по ядерной ф-физике. А тут уволили, но выживать-то н-нужно, вот и распродает имущество. Н-ну я и купил П-перельмана. Денег у м-меня не было с собой т-толком, н-но она за сотню отдала.
– Ясно. Толку-то ей от твоей сотки, – фыркнула Вихрева. – Тоже мне помощничек. Но вообще да, грустная история. Так вот пашешь, стараешься, а кому это в конце нужно? Никому! С моей мамой точно так же все вышло.
Она резко замолчала, заморгав, и снова отвернулась к окну. Артем тоже молчал, неловко переминаясь с ноги на ногу. А про себя удивлялся тому выводу, который Вихрева сделала из его рассказа. Он вообще-то имел в виду совершенно другое. Что физика – она на все времена. Некоторые вон всю жизнь ей посвящают! И пятьдесят лет назад интересна была, а сейчас вообще столько новых исследований и открытий! Но, как видно, верно говорят, у кого что болит, тот о том и говорит…
А Элла тем временем совладала с непрошеными слезами и продолжила глухим голосом:
– Маму увезли на скорой в больницу, а меньше, чем через месяц, отчиму позвонили и сообщили, что нам нужно ее забрать. Порекомендовали даже список частных клиник, куда можно обратиться. А то у них мест для больных не хватает, а у нее, видите ли, «состояние стабильное». Махнули на нее рукой, понимаешь? Мы всех знакомых обзвонили, коллег с ее работы. Пытались найти врачей, которые готовы взяться за подобный случай. Все нам очень сочувствовали, но разводили руками. Если врачи говорят, что надежды нет, то чего душу рвать… Только потом я догадалась отцу сообщить.
– Что-то я з-запутался, – неуверенно проговорил Артем. – Т-так у т-тебя отчим или отец?
– И тот, и другой. С отцом мама давно развелась, потом снова замуж вышла. Сергей, он хороший, но о Крылатых нифига не знает.
– А твой отец, н-ну тот, который Полукрылый, он не м-может помочь с л-лечением?
– Сам он ятагарасу, – Элла махнула рукой. – Они не по этой части вообще. А знакомых каладриев у него нет. Во всяком случае, настолько хорошо знакомых, чтобы были готовы эЛПэ его бывшей жене спеть. Он предложил, конечно, один вариант… Все лучше, чем ничего.
– эЛПэ? – непонимающе переспросил Артем.
– Ну Лучезарную Песнь. Ты же в курсе, что это?
– А, з-знаю, конечно.
– Я бы все на свете отдала, чтобы мама пришла в себя. Но я ничего не могу сделать. Мне даже с птицей не повезло. Досталась эта… Бесполезная. Мерзкая. Тварь.
Ей явно было просто необходимо выговориться. Слова падали тяжело и горько. И при каждом она билась лбом об стекло, несильно, но ощутимо, отчего Артем вздрагивал. А еще он перебирал в голове детали ее рассказа и эгоистично размышлял, можно ли их с Вихревой теперь считать друзьями, если он знает ее тайну, и она уже второй раз жалуется ему на жизнь.
Немного успокоившись, Эл повернулась к нему лицом, оперлась спиной на дверь и поменяла тему.
– А ты какую птицу хотел бы, если б можно было выбирать?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.