Дарья Туманова – Якорь для хранителя (страница 3)

Матвей же свернул не домой, а к переулку Кузнечному, вспомнив про утренний сигнал. Зеркала на этот раз показывали отражения с опозданием почти в целую секунду — вдвое хуже, чем накануне. Он укрепил привязку в третий раз за неделю и поймал себя на мысли, что список мелких, вроде бы не связанных друг с другом странностей в квартале за последние дни набрался длиннее, чем ему бы хотелось перед сном признавать.

Через три дня Матвей не появился в кофейне.

Женя убеждала себя, что это ничего не значит, у хранителя наверняка полно дел, — но всё равно ловила себя на том, что слишком долго протирает третий столик у окна, тот самый, под батареей которого нашлась запонка.

— Ты сегодня уже дважды вымыла этот стол, — заметила тётя Валя, не поднимая глаз от кассы.

— Он грязный.

— Он был грязным в понедельник. Сейчас четверг.

Женя со вздохом убрала тряпку. За окном моросил дождь, третий день подряд, хотя прогноз обещал сухую неделю. На Заречной это никого не удивляло: улица явно была в дурном настроении.

Колокольчик звякнул. Женя обернулась слишком быстро, но это оказалась не Матвей, а женщина в строгом плаще, с портфелем и значком ратуши на лацкане.

— Кофе, чёрный, — сказала женщина, окинув кофейню быстрым оценивающим взглядом, каким смотрят на объект, а не на место. — И, если можно, минуту вашего времени. Вы, полагаю, Евгения?

— Да, — настороженно ответила Женя.

— Инспектор Марина Соколова, отдел контроля аномалий. — Она достала планшет. — Нам поступил сигнал о повышенной активности вашей способности за последние дни. Находка городского талисмана в частном порядке, без привлечения официальной службы поиска, — это не нарушение, но требует... уточнения.

— Я просто помогла хранителю Матвею, — сказала Женя, чувствуя, как внутри что-то напрягается.

— Именно это меня и интересует. — Марина посмотрела на неё внимательнее, чем требовал протокол. — Ваша справка указывает интенсивность аномалии как слабую, бытовую. Найти запонку под столиком, укладывается в профиль. Найти городской талисман, привязанный сложным ритуалом, спрятанный без единого свидетеля, за полчаса поисков, это не слабая аномалия, Евгения. Это уже совсем другая категория.

Женя молчала, не зная, что на это ответить.

— Я не обвиняю вас ни в чём, — продолжила инспектор мягче. — Но советую в ближайшее время пройти внеплановую переоценку. И, — она замялась, — быть осторожнее с тем, насколько тесно вы сотрудничаете с новым хранителем. Одиннадцать дней в должности, слишком мало, чтобы понять, устойчива ли его привязка. Если у него случится сбой, а рядом окажется человек с недооценённой аномалией...

— Что тогда? — приглушённо спросила Женя.

— Тогда лучше, чтобы этим человеком были не вы. — Марина забрала кофе, оставила на стойке визитку и вышла, даже не притронувшись к напитку.

Дождь за окном усилился.

Женя вертела визитку в руках, когда снова звякнул колокольчик, на этот раз действительно Матвей, промокший, с покрасневшими от недосыпа глазами.

— Простите, что пропал, — сказал он с порога. — Ратуша устроила внеплановую проверку границ после истории с талисманом. Три дня протоколов и объяснений, почему диск на полчаса покидал нишу.

— У меня тоже был визит, — сказала Женя, протягивая ему визитку. — Инспектор Соколова. Говорит, моя аномалия «уже совсем другая категория».

Матвей нахмурился, читая визитку.

— Марина дотошная, но справедливая. Если она сказала это, значит, действительно что-то заметила.

— Она ещё сказала, что мне стоит быть осторожнее с вами. На случай, если ваша привязка... нестабильна.

Повисла пауза. Матвей опустил взгляд на часы на цепочке.

— Она не совсем неправа, — признал он тихо. — Одиннадцать дней, правда мало. Обычно хранителя натаскивает предшественник хотя бы полгода. У меня было три недели документов и никакой практики. Я держу границу, потому что должен, а не потому что уверен, что делаю это правильно.

— Почему вы не сказали мне раньше?

Матвей не ответил сразу. Он отвёл взгляд на дождь за окном, потом снова коснулся часов на цепочке, будто искал в этом жесте нужные слова и не находил.

— С вами было легко забыть на пару часов, что я тут временное решение. И держусь на честном слове и отцовских часах. — сказал он наконец, так и не договорив то, что явно вертелось следом.

Женя подошла ближе и, неожиданно для самой себя, накрыла его руку, ту, что лежала на цепочке часов, своей.

— Я не боюсь того, о чём вы молчите, — негромко сказала она. — Я нахожу потерянное, помните? Если что-то у вас пойдёт не так, я буду рядом, чтобы найти дорогу назад. Какой бы ни была категория моей аномалии.

Матвей посмотрел на их руки, потом на неё, и впервые за все эти дни в его взгляде не было ни усталости, ни тревоги, только что-то очень тихое и настоящее.

— Инспектор права хотя бы в одном, — сказал он. — Это уже не просто найденная запонка.

За окном, вопреки всем прогнозам и вопреки самому себе, дождь наконец прекратился, резко, словно кто-то щёлкнул выключателем, — и в разрыве туч на мгновение проглянуло солнце, осветив мокрую Заречную неожиданно ярким, почти нездешним светом.

Часть II. Найденные связи

Обещанная Мариной «внеплановая переоценка в ближайшее время» утонула в обычной бюрократической очереди ратуши почти на два месяца. Назначили её лишь ближе к концу третьего месяца службы Матвея — той самой поре, когда, по словам Аркадия, привязка хранителя либо укрепляется окончательно, либо начинает давать первые трещины.

Переоценку назначили на субботу, в самом сердце ратуши, здании из тёмного кирпича, увитом плющом, который, по слухам, был старше самого города. Женя сидела в коридоре отдела контроля аномалий, разглядывая объявления на стенде: «Курсы базовой привязки для начинающих», «Розыск сбежавшего домового, особые приметы, любит чужие тапочки», «Внимание: временное ограничение на использование зеркал в переулке Кузнечном».

— Евгения? Проходите.

Кабинет Марины Соколовой оказался неожиданно уютным, вопреки строгому плащу инспектора, тут было полно комнатных растений и на подоконнике сидел кот, демонстративно не обращавший внимания на посетителей.

— Не пугайтесь, — сказала Марина, доставая небольшой прибор, похожий на старомодный барометр. — Это просто снимет показания. Больно не будет, разве что немного щекотно.

Прибор действительно защекотал где-то в груди, а потом на его шкале медленно поползла стрелка, гораздо дальше, чем Женя ожидала.

Марина подняла брови.

— Так и думала. Ваша официальная категория, «слабая бытовая аномалия». Реальные показатели тянут на «направленную поисковую способность высокой интенсивности». Это не просто «находить то, что забыли под столом». Это ближе к профессиональному навыку ищеек ратуши, тех, кто разыскивает пропавших людей и артефакты за деньги.

— Но я никогда... — начала Женя.

— Никогда не пробовали в полную силу, потому что не знали, что она у вас есть, — закончила за неё Марина. — Такое бывает. Способность годами дремлет на бытовом уровне, потому что человек не сталкивается с задачами, которые могли бы её разбудить. А потом, раз, и находишь городской талисман за полчаса.

Женя молчала, пытаясь осмыслить услышанное.

— Это плохо? — спросила она наконец.

— Это неожиданно, — уточнила Марина. — Не плохо, но требует внимания. Первое: вам нужна новая справка, более высокой категории, иначе при следующей проверке вас могут заподозрить в сокрытии способностей, а это уже штраф. Второе... — она помедлила. — Второе, способности такого уровня иногда привлекают внимание не только ратуши.

— В смысле?

— В квартале есть люди, которые ищут потерянное профессионально, за деньги, иногда не самые законные вещи. Если станет известно, что в городе появилась находчица такого уровня, вас могут начать искать сами, с предложениями работы, не всегда честными.

Женя почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Не паникуйте раньше времени, — Марина, кажется, заметила её реакцию и смягчила тон. — Пока это просто моя рекомендация быть осторожнее. Я оформлю новую справку, и постараюсь, чтобы информация не разлетелась дальше отдела. Но раз уж вы теперь в поле зрения ратуши, рекомендую подать заявку на официальное партнёрство с квартальной службой. Тогда ваша сила будет под защитой лицензии, а не голой на виду у всех.

— А хранитель Матвей... он в курсе, насколько сильна моя аномалия?

Марина посмотрела на неё внимательно.

— Не думаю. Иначе, полагаю, вёл бы себя осторожнее насчёт того, как часто привлекает вас к делам квартала. — Она сделала паузу. — Хотя, признаться, судя по тому, как он о вас говорил в протоколе по делу с талисманом, «осторожность», не то слово, которое приходит в голову.

Женя почувствовала, что краснеет, и поспешила сменить тему.

— Что мне делать с новой категорией?

— Для начала, попробовать её на чём-то посложнее запонок, — Марина протянула ей папку. — У нас есть нерешённое дело: три недели назад пропал архив старых привязок квартала, документы, по которым можно восстановить, кто и когда становился хранителем, какие у кого якоря. Штатные ищейки прочесали весь квартал, ничего. Возможно, вам стоит попробовать, уже официально, с оплатой и защитой лицензии.

Женя взяла папку, чувствуя, как в груди одновременно поднимаются тревога и странное, незнакомое прежде воодушевление.