Дарья Туманова – Следствие ведёт Лидия Анатольевна (страница 2)
– Ладно, если что найдёте – принесите. Только не тащите опять трупы или мёртвых голубей, ладно?
Я засмеялась. Неуверенно. Потому что в сумке… что-то подозрительно холодное на ощупь.
Глава 2. Ключ к коту и тайны Пушистой бирки
Я села на кухне, заварила ромашку (вино было бы уместнее, но я обещала себе быть взрослой), и уставилась на ключ. Он лежал на салфетке, как в полицейских сериалах. Только вместо перчаток – у меня варежки, и вместо лампы – лампа, обмотанная гирляндой «с Новым 2019».
– Ну и как я теперь объясню, – пробормотала я. – Что ключ оказался у меня, потому что мой кот, уважаемый кот Полковник, тащит в дом всё, что не приколочено? Он же как сорока, только с усами и характером сантехника.
Я вспомнила, как вчера он шмыгнул с улицы, зашёл как будто с важным делом, и прям залез в сумку. Там он часто спит. Любит мой карман для йогурта. Я и не заглядывала. А теперь, выходит, зря.
– Не мог ты, значит, найти что-то поинтереснее? Мячик, например? Или носок чей-нибудь? Нет… ключ. И не простой, а с уликой. Молодец. Мама тобой «гордится».
Я взяла ключ, покрутила в пальцах – и тут заметила:
брелок. Маленький, пушистый, серый комочек. Я поначалу подумала, что это остатки жизни.
Но пригляделась – и поняла: игрушечная мышка.
– Аааа, – выдохнула я. – Вот как…
Он не улику тащил. Он игрался. Увидел «мышку». Поиграл. Натаскал. А потом, уставший, как любой кот с совестью, решил:
И засунул её в сумку.
И всё. И теперь я – официально лицо, припрятавшее улику по делу об очень странной гибели музейного директора.
– Полковник, ты понимаешь, что нас посадят?
(Он зевнул. Типа «посадят, так и посижу».)
Архив, ключ и внезапный громкий вход
Утро следующего дня началось с кофе, кота на клавиатуре и моральной дилеммы.
– Отнести ключ в полицию – или оставить и сделать вид, что ничего не знаю? – спросила я в воздух.
Полковник потянулся, уронил ложку и плюхнулся на подоконник. Типичный ответ:
Я решилась. Упаковала ключ в старый футляр от очков (вроде бы более официально), взяла зонт и направилась в участок.
Но как только я вошла – в коридоре взрывно хлопнула дверь, и из дежурной зоны вылетел мужчина в форме, запыхавшийся и с глазами, как у совы на кофеине.
– Кто брал ключ к архиву?! – заорал он.
– Чего? – выдала я, не успев перестроиться с режима "вежливый визит" на "боевик НТВ".
– Кто! – Он уже смотрел на меня. – Архив открыт! Взлома нет, но дверь – распахнута! Всё внутри перевёрнуто, бумаги разбросаны!
Павел – тот самый участковый – вышел из кабинета с папкой, увидел меня и замер.
– Это не вы… – начал он.
– Нет! Ну, то есть… я… – я достала футляр и медленно протянула. – Вот. Это… оно?
Он открыл футляр. Посмотрел на ключ. Потом на меня.
– …Где вы это взяли?
– У меня в сумке. Он там оказался. От кота. То есть… с брелком. Ну мышка пушистая. Он, наверное, подумал, что игрушка. Поиграл. Положил.
Тишина.
– Вы хотите сказать, – проговорил Павел, – что ваш кот… притащил улику. Кот. К вам. Домой.
– Ну… да.
– А вы теперь решили её вернуть.
– Ну а что, не положено?
Он закрыл глаза, встал, как будто молился внутренне, потом кивнул:
– Хорошо. Идите со мной.
– Куда?
– В архив. Посмотрите, может, узнаете что-то. Вдруг у вашего кота есть ещё следы.
Я сдержалась, чтобы не сказать:
Запись в блокноте:
«Ключ сдал. Кот – вне подозрений (пока). В участке паника. Архив открыт. Если меня обвинят – попрошу адвоката из ветклиники.»
Глава 3. Архив не подлежит
Меня провели в архив, как будто я эксперт. Хотя всё, что я знала об архивах, ограничивалось сериалом «Улицы разбитых ламп» и воспоминаниями о шкафе с пыльными тетрадками в школе.
– Сюда, – буркнул Павел. – Только ничего не трогайте.
(Ну да. Конечно. А я вообще тут с маникюром пришла ковыряться.)
Архив был… архивный.
Стеллажи. Папки. Карты. Один стул, покрытый чем-то похожим на остатки кофе и отчаяния.
На полу – разбросанные листы. Видно, кто-то искал что-то. Торопливо. Или не очень аккуратно.
А может, в панике.
Я медленно подошла к кучке возле угла. Случайно задела лист ботинком. Наклонилась – подняла.
Дело №3941. Павлов Николай Никитич.
Вот это поворот.
В углу страницы – пометка:
"АРХИВ НЕ ПОДЛЕЖИТ."
Печать. Красная. Косо. Как будто кто-то с нервами.
– Павел… – осторожно сказала я. – А вот это… это нормально?
Он взял лист, нахмурился.
– Не очень. Такие пометки делают, когда… либо документ утратил силу, либо… когда его не хотят никому показывать.
– А в каком году эта папка?
– Год назад. Странно. Он ведь тогда только стал директором музея. А до этого… был просто завхозом.
– Завхозом?
– Ага. Без образования, кстати.
Я хмыкнула.