Дарья Туманова – Моя чужая жизнь (страница 6)

Что случилось? Он завел любовницу? Моя сестра ведь полагает, что он хочет убить ее. А мне кажется, что он любит ее. Я ведь не зря разбираюсь в психологии. Не похож он на человека, который имеет любовницу и уж тем более желает зла моей сестре. Тут что-то не так. Только что? Сестра врет? Но зачем ей это?

Ладно. Завтра встречусь с ней, если получится. У меня столько вопросов. Эта засранка должна мне ответить на все вопросы, иначе я выхожу из игры!

– Ну ладно, – пробормотала я. – Давай-ка посмотрим твою спальню, сестренка. Наверняка там хоромы, от которых я буду в шоке. Но сначала – в ванную. Горячая вода – лучшее лекарство от всех тревог, а роскошь я, кажется, начинаю воспринимать как квест для исследований.

Когда я зашла в ванную, которая была расположена прямо рядом с комнатой сестры, мне буквально перехватило дыхание.

"Блин, вот тут я действительно чувствую себя по-настоящему грязной," – подумала я, и дело было даже не в том, что я не мылась весь день.

Белоснежная мраморная плитка блестела так, что мне казалось, будто я попала внутрь ювелирного магазина. Сейчас еще зашуршат охранники, проверяя, не собираюсь ли я что-то украсть. В центре стояла огромная ванна на ножках, словно ее вытащили из глянцевого журнала.

– Да ладно! Серьезно? Ну, сестренка! Ну ты даешь! – воскликнула я, с трудом сдерживая эмоции. – Мне только недостает бокала шампанского и массажиста, чтобы чувствовать себя героиней сериала про миллионеров.

Я присела на краешек ванны, осторожно, словно боялась, что она из чистого хрусталя и сейчас развалится.

"Интересно, сколько все это стоит? Моя зарплата за полгода? Или за год?" – подумала я с легким сарказмом. Лера, конечно, мастерски выбрала себе жизнь. Красавчик-муж, роскошный дом. Ну, еще бы лошадь на балконе – и я бы официально признала ее императрицей.

Запустив воду, я начала раздеваться, одновременно размышляя. "Представляю, если бы мне пришлось с ним спать в одной постели. Я бы, блин, свихнулась! Хотя… его руки могли бы пригодиться. Ну, например, чтобы оттащить меня от этой ванны, если я окончательно расплавлюсь от роскоши."

Я снова приказала своим внутренним голосам заткнуться, поймав себя на мысли, что заношусь слишком далеко. Но было уже поздно. Образ его крепких рук поселился в голове. "Наверное, я бы не так уж и протестовала," – хмыкнула я, залезая в воду.

Горячая вода обняла тело, расслабляя и прогоняя напряжение. "Нет, Ника, это не твой туз. Это туз Леры. Ты тут вообще на подхвате. Так что забудь об этом и наслаждайся, пока можешь."

Свечи на полках издавали нежный аромат лаванды, а я решила позволить себе хоть немного расслабиться. Завтра разберусь с Лерой. А пока пусть это будет мой личный маленький праздник среди мрамора и роскоши.

После ванны я направилась в спальню сестры. Стоило мне открыть дверь, как я застыла на пороге. "Королевская," – другого слова просто не подберешь. Ну, или «навороченная до абсурда». Комната словно кричала: "Смотрите на меня, я – мечта интерьерного маньяка!" Огромная кровать с балдахином, высокие окна, занавешенные плотными шторами, и свет, мягко льющийся из огромной хрустальной люстры. Лера, ты точно живешь, как принцесса. Ну или как королева. Я подошла к кровати и нерешительно провела рукой по покрывалу, которое выглядело так, словно его шили на заказ в каком-то дворце. "Интересно, каково это – каждую ночь засыпать в таком месте? Наверное, чувствуешь себя героиней сказки."

Но все эти роскошные декорации не могли затмить моих мыслей о сестре. Как же так? У тебя такой муж, такие дети, а ты все равно несчастна. Что тебе не хватает, Лера? Что ты такого сделала, чтобы упустить такого мужчину? И почему ты думаешь, что он хочет тебя убить? Уж не паранойя ли у тебя, сестренка? Эти вопросы стучались в голове, но ответов, как всегда, не было.

Тишина казалась слишком громкой

Я села на краешек кровати, вытирая волосы полотенцем, и задумалась. Хотелось позвонить родителям, рассказать о том, что я увидела, спросить их мнение. Но я тут же одернула себя. Ника, ты ведь не можешь выдать своего положения. Один звонок – и вся эта "игра" провалится. Я взяла телефон, чтобы отвлечься, и едва не нажала на номер мамы. Сердце замерло. "Черт, Ника, что с тобой? Будь осторожнее!" Я убрала телефон подальше, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Тишина в доме вдруг показалась мне слишком громкой. И тут я услышала слабые звуки. Сначала они были едва различимы, но вскоре стали четче. Это был голос. Голос мужа Леры. Он явно с кем-то говорил, причем негромко, но уверенно. Я осторожно подошла к двери, стараясь не издать ни звука. Прислонилась ухом к стене, но разобрать что-либо было сложно.

"Наверное, говорит со своей любовницей. Они обсуждают, как избавиться от Леры. Блин, и зачем я вообще это слушаю? Я же ничего не слышу… И почему он говорит так вполголоса? Боится, что кто-то услышит?" – в голове пронеслась тревожная мысль, пока я тщетно пыталась уловить хоть что-то из разговора.

Я вышла из комнаты и подошла к его двери. Неосознанно, как будто меня тянула какая-то сила, я прислонилась ухом к замочной скважине, надеясь услышать хоть что-то, что прояснит ситуацию. Сердце билось так громко, что мне казалось, он мог бы его услышать. Голос за дверью звучал глухо, и достаточно разборчиво, чтобы я могла расслышать каждое слово, однако напряжение я могла ощущать довольно отчетливо.

Голос мужчины звучал напряженно, как будто он обсуждал что-то важное. А потом я внезапно услышала довольно громко:

"Я даже слышать это не хочу! Это моя жена! Я тебе запрещаю даже думать об этом!" – его голос прозвучал резко, почти как удар. Эти слова прошлись по мне холодной волной, оставив за собой болезненный след.

У меня внутри все сжалось. "Кому он это говорит? О чем он вообще? Это правда про Леру? Значит, она права? Он что-то замышляет против нее? Кому это он там запрещает говорить и о чем? Может быть любовница требует убить жену как можно скорее…" Вопросы вихрем кружились в голове, наполняя меня паникой.

Я понимала, что нужно уходить. Срочно. Пока он не заметил моего присутствия. Но ноги словно приросли к полу. Стараясь справиться с внутренним трепетом, я задержала дыхание, надеясь услышать еще хоть слово. Но внезапно тишина за дверью стала оглушающей. Словно он почувствовал, что его слушают, и оборвал разговор специально.

Я отступила на несколько шагов, чувствуя, как ладони становятся влажными. Нужно было уходить, и как можно быстрее. Только в этот момент я осознала, что даже не знаю, чего боюсь больше – его, его слов или того, что вся эта игра становится слишком опасной.

Вернувшись в спальню, я почувствовала, как напряжение снова охватило меня. "Что же здесь происходит? Почему все так запутано?" Мне казалось, что он говорил с женщиной, и это не давало покоя. "Любовница? Они сговариваются, чтобы избавиться от Леры? А если… если они хотят убрать меня?" В груди кольнуло, и страх захлестнул с новой силой. "А вдруг Лера специально отправила меня сюда, чтобы спастись самой? Это было бы так в ее духе." С этими мыслями я забралась в постель, чувствуя себя героиней не сказки, а какого-то шпионского триллера.

Сон не приходил. Я прокручивала в голове все, что услышала, и пыталась сложить обрывки разговора в какую-то картину. "А вдруг я все неправильно поняла? Может, это вообще было что-то безобидное, а я уже придумала убийственный план?" Но каждый раз мои мысли возвращались к одному: "Он точно что-то скрывает."

Я проснулась от тихого стука в дверь. В комнату вошла гувернантка и сообщила, что дети уже ждут к завтраку.

– Госпожа, – добавила она. – Анна Степановна приготовила для вас омлет и овсяную кашу на молоке, переживает, что все остынет.

Я посмотрела на часы и ужаснулась. Лера просила меня просыпаться в восемь – тут чтут распорядок. В 8:30 завтрак, а я проспала! "Черт!" – выругалась я про себя, осознавая, что Лера бы ни за что так не оплошала. Еще немного, и я сама себя выдам с головой.

– Анна Степановна приготовила для вас омлет и овсяную кашу! – передразнила я горничную. – А знала бы, ваша Анна Степановна, как я ненавижу овсяную кашу! Один запах способен довести меня до кондрашки!

Но Лера предупредила быть осторожной с экономкой, она слишком подозрительная и у них довольно странные отношения с моей сестрой. Вроде бы они не враждуют, но и дружеским перемирием это назвать сложно. В целом, эта Анна Степановна работает тут экономкой и поварихой со времен Второй Мировой. А может быть, даже и первой. Муж сестры не спешит увольнять ее, хотя моя сестра прибегала к разным уловкам, чтобы подставить эту работницу. В общем-то, сестра предупредила по возможности, с этой старой кошелкой не пересекаться и все будет хорошо. Благо, она почти не выходит из кухни.

Едва одевшись, я направилась в столовую. Аня, с серьезным видом держа ложку в руке, спросила:

– Мама, папа злой опять?

Я застыла на месте, пытаясь сохранить спокойствие.

– Почему ты так решила? – спросила я, садясь за стол.

Гувернантка, заискивающим голосом, заметила:

– Господин утром был очень нервным. Сильно ругался с кем-то по телефону, когда в машину садился. Завтракать отказался, кофе только попил.

Эти слова меня пронзили, как иголки. "Ругался? С кем? И почему он так нервничал?" Мои руки начали дрожать, и я схватилась за чашку чая, чтобы скрыть свое состояние. Я улыбнулась гувернантке, чтобы не выдать своих мыслей, и сказала: