Дарья Сойфер – Снимай меня полностью (страница 45)
– Правда? – Рома вскочил со стула. – То есть ты не против? Ну… Я это… Может, я позову тогда?
– Позовешь?! В смысле? Он что, в больнице? И ты заранее знал, что я…
– Я только туда-обратно! – бросил Рома и выскользнул из палаты быстрее, чем Юна успела на него накричать.
Платон, насытившись, выпустил грудь, прикрыл глаза, и маленькие губки дрогнули в подобии довольной улыбки. Да, в это мгновение он сильно напомнил Юне ее отца.
Не прошло и пары минут, как дверь палаты снова распахнулась, и на пороге показались родители Юны. Мама ничуть не изменилась за последний месяц, даже чуть помолодела. Видимо, нашла хорошего косметолога. А вот отца Юна узнала с трудом. На густых бровях появилась седина, морщины стали глубже. Походка стала совсем другой. Раньше он чуть ли не ногой открывал двери, теперь же зашел как-то неуверенно, робко, будто спрашивая разрешения. Не вслух, конечно, это было бы чересчур, но Юне хватило и взгляда. Рома прикрыл за родителями дверь и тут же поторопился к Юне, будто страхуя на случай ссоры.
Новоиспеченная мать поднялась с кровати, прижимая сына к себе.
– Привет, пап, – тихо сказала она.
Суровые глаза депутата влажно блеснули, и Лев Львович, нахмурившись, кашлянул.
– Привет, милая. Можно?.. – Он протянул руки, и Юна положила в них сверток с маленьким сытым мужчиной.
– Познакомьтесь. Это Платон Романович, – сказала она.
Лев Львович посмотрел на внука с такой нежностью, что у Юны защемило сердце. Рома тут же обнял ее за плечи, и она прислонилась к его груди, впитывая поддержку и тепло любимого.
– Знаешь, ты… – глухо произнес Лебедев, замялся, снова кашлянул. – Я, наверное, того… Палку мальца перегнул…
– Проехали, пап.
– Юн, просто хочу, чтоб ты знала, – отец поднял на нее серьезный взгляд, и Юна заметила на морщинистой щеке мокрую дорожку. – Я очень тобой горжусь. Вами обоими.
Юна прижалась покрепче к Роме, взяла его за руку и улыбнулась.
– Я тоже.
Снимай, Вадик, снимай!
Нога опасно скользнула по выступу на стене, и Вадик, чуть не схватив инфаркт, уцепился за подоконник. Чертовы голуби! И так-то умирать не особо хотелось, а преставиться из-за белесой голубиной кляксы было бы и вовсе досадно.
Отдышавшись, Вадик медленно переставил ногу дальше и, обнимая стену, пролез поближе к окну. Какому-нибудь альпинисту второй этаж показался бы сущим пустяком, кошачьим чихом. Ради высоты в четыре метра опытный скалолаз не стал бы даже морочиться со страховкой, а вот Вадик предпочел бы сейчас обойтись без трюков с риском для жизни, если бы не одно «но». И добраться к этому «но» через дверь не представлялось возможным.
Там, на земле, план казался простым и безупречным: сначала – вверх по пожарной лестнице, потом вправо по выступу, а дальше всего-то подцепить фиксатор приоткрытого окна и влезть внутрь. Впрочем, Вадик не учел, что ржавая лестница будет гнуться, скрипеть и шататься, и что московских голубей неоправданно много кормят.
Окно поддалось легко – первая хорошая новость за всю ночную вылазку. Но вот залезть в него… Вадим Куприянов считал, что находится в отличной физической форме. Да, он не бегал по утрам и в тренажерный зал последний раз ходил только потому, что ему заказали рекламный фотосет, но ведь и от лишнего веса Вадик не страдал. Сейчас же, обхватив подоконник, как жертва «Титаника» обломок бревна, он жалел, что не сходил в свое время на пару-тройку бесплатных тренировок.
Пыхтя и пыжась, будто толстяк, что пытается завязать шнурки, Вадик втаскивал свое неожиданно тяжелое тело в темноту чужой студии. Подоконник врезался в живот, сминая кишки, из-под ног летели вниз куски штукатурки, со лба струился пот, застилая глаза. Но что не сделаешь для спасения любимого бизнеса? Утробный стон, с которым Вадик перевалил-таки себя на ту сторону, больше бы приличествовал теннисистке, отбивающей мяч соперницы, но приличия сейчас волновали Куприянова меньше всего. Он знал, что народу во всем здании нет, и лично часом ранее угостил охранника термоядерной смесью кофе со снотворным.
Рухнув на пол, как груда металлолома, и сшибив попутно то ли этажерку, то ли тумбочку, Вадик растянулся на блаженной твердой поверхности и замер на пару мгновений. Во-первых, он пытался пересчитать целые косточки, во-вторых – слушал, не привлек ли своей возней нежелательных гостей. Все было тихо. И вот, когда Вадик, уже решив, что отделался легким испугом и синяками, захотел встать, его ослепила вспышка. Перед глазами поплыли зеленые круги и фиолетовые мошки. Щелчок затвора и снова вспышка. И снова. Видно, кто-то задался целью довести Вадима до слепоты или хотя бы ожога сетчатки.
– Сдаюсь! – червяком скрючился Вадик, закрывая лицо руками. – Хватит!
– Ну ты что! – пропел над ухом ненавистный голос. – А улыбнуться в камеру?
Еще одна вспышка.
Вадим чуть не зарычал от досады. О, как давно сидела у него в печенках эта девица! Казалось, все, что она делает, направлено исключительно против Вадима. Она будто родилась с целью свести его в могилу! Да он в жизни не видел столь невыносимых людей и не смотрел бы впредь, но тут зажегся свет, и перед глазами возникло лицо, которое Вадик мечтал распечатать на мишени и проводить сладостные часы досуга, обстреливая ее дротиками.
– Саша… – прошипел он, как кобра, которой наступили на хвост. – Тебе что, даже жить негде?
Физиономия с мириадами веснушек склонилась над ним, проступая сквозь пятна от вспышек, и нахально улыбнулась.
– У тебя есть еще запал шутить? Уважаю.
– Нужно мне твое уважение… – дернулся было Вадик, но что-то холодное впилось в запястье.
Куприянов перевел взгляд на руку: так и есть. Наручники. Она приковала его к батарее! Но как? Когда? Вот ведь правильно делали инквизиторы, когда всех рыжих сжигали за ведьмовство!
– Значит, так, – произнесла Саша, выпрямившись и одернув красную кожаную куртку, которая вступала в дикий диссонанс с ее морковными волосами. – Ты будешь сидеть здесь… – ведьма сверилась с часами. – Где-то до завтрашнего вечера.
– Ты… Ты что… – чуть не задохнулся Вадик. – Это похищение!
– Это, мой дорогой, взлом с проникновением или как там… Короче, доказательства у меня есть, – и она похлопала по «Никону», что болтался у нее на шее.
Вадика аж передернуло, словно вампира от святого распятия. Кто бы сомневался, что она еще и снимает на «Никон»! Ни разборчивости, ни вкуса.
– Я не могу тут сидеть, – отрезал Вадик. – Завтра у меня встреча с клиентом…
– Вот именно поэтому ты тут и будешь сидеть. А с клиентом встречусь я, так и быть. И раз уж я такая добрая, там, в столе, завалялась пачка печенья. Ей пара месяцев, но с голода ты не умрешь.
– Не смей уходить! – Вадик снова дернулся и тут же поморщился от боли в запястье. – Стоять! Я вызову полицию!
– И как, интересно? – она повертела телефоном, и Вадик с ужасом признал свой гаджет. – Ариведерчи! – Саша махнула рукой, а затем выключила свет, и из кромешного мрака до Вадика донесся щелчок замка.
Да, именно эту железную дверь Куприянов и пытался обойти через окно. Один в темноте без средств связи в этой чертовой клетке… А ведь каким простым до гениальности казался план! Вадик не учел лишь одного: инфернальные существа вроде Александры Лиховой по ночам не спят, а устраивают шабаши в своих злачных фотостудиях.
«Лексингтон»… Вадик поморгал, привыкая к темноте, и разглядел в отсветах фар золотистую вывеску. Мало того что никакой фантазии, так еще и эго размером с дирижабль. Назвала студию в честь себя любимой: Александра – Лексингтон… Клиентам представлялась как Алекс. Неудивительно, что с ней никто не захотел работать. Это ж какое самомнение! Вот у него, Вадика, был Рома. А все почему? Потому что Вадик был надежным и верным другом, и Роме с ним несказанно повезло. Они оба знали: команда – это сила, и за «Кукушкиным гнездом» будущее… И так бы, конечно, оно и было, если бы по соседству не открылась вражеская контора.
Вадик прислонился спиной к холодной батарее и вздохнул. Не отобрала бы она телефон, Рома бы давно уже летел сюда на всех парах. Вместе они залезли бы в ноутбук Лиховой, стерли фотографии невесты, а без них Сашу бы не подпустили к съемкам свадьбы. А теперь что? Сгнить тут без еды и воды, сдаться на милость победительнице…
Вадик бросил тоскливый взгляд на компьютерный стол, и голову будто током прошибло. Ноутбук! Еще и включенный в розетку! Какой-то жалкий метр отделял Вадика от спасительных технологий, и этот метр Вадик собирался преодолеть во что бы то ни стало.
– Свадьба Воронцовых, – пробормотал он для пущей мотивации. – Триста тысяч с заказа…
Говорят, избыток адреналина способен любого смертного сделать суперменом. Кто-то ради спасения ребенка вдруг поднимает машину, кто-то гнет железные прутья или живым выбегает из пожара… Перед Вадиком маячили заветные триста тысяч, а потому он изогнул прикованную руку, вытянулся балериной и, едва не порвав себе связки, подцепил носком шнур. Ноутбук с глухим стуком шлепнулся на пол.
– И только попробуй мне не включиться! – пригрозил Вадик тоном, от которого завелся бы даже «Запорожец».