Дарья Сойфер – Снимай меня полностью (страница 42)
Первым, что увидел Рома, очнувшись, были хрустальные капли. Много, много сверкающего хрусталя, слепящего обилием бликов. Потом Кулешов почувствовал боль в запястьях и плечах: руки были слишком сильно заведены назад и стянуты за спиной. Ныла шея из-за запрокинутой головы. Придя в себя окончательно, Рома попытался выпрямиться, дернуться вперед, но обнаружил, что крепко привязан к стулу.
Ресторан. Рому привезли в огромный и совершенно пустой ресторан. Дорогущий, очевидно. Белые льняные скатерти, море цветов, хрусталя – и огромный плакат, который держали в клювах фигурки голубей: «Игорь & Юна».
– Думаю, не надо объяснять, где ты находишься. – Мощный басовитый голос эхом отражался от стен, и Рома узрел лик из газет, журналов и Википедии: Лев Львович Лебедев собственной персоной.
– Догадываюсь, – прохрипел Рома, стараясь держаться с достоинством, хотя Юнин отец внушал страх одним своим видом, даже без амбалов за спиной.
– Аренда ресторана, – Лебедев неторопливо подошел ближе и опустился за столик. – Особое меню на триста человек. Алкоголь. Украшения. Торт. Музыканты. Машины…
– Я понял, куча денег ушла впустую, – перебил Рома, отчего густые брови Лебедева сдвинулись, превратившись в одну длинную мохнатую гусеницу. – Но этого бы не произошло, если бы вы сразу сказали Юне, зачем вам эта свадьба.
– Эта свадьба и вообще все, что я делаю, – ради Юны. Было, по крайней мере. Пока один проходимец, который считает себя умнее остальных, не полез, куда не следует.
– Выдать ее за этого урода? – Рома криво усмехнулся. – Себе хотя бы не врите.
– Ты не первый, кто решил, что моя дочь – легкая добыча, – Лебедев расправил салфетку. – Наивная закомплексованная толстушка… Как удобно!
– Она не…
– Мне можешь лапшу не вешать! Я всех вас насквозь вижу! Чертовы аферисты! Даже если вам дать в руки миллион, он у вас сквозь пальцы просочится через неделю. Я нашел ей приличного делового человека, который не отберет, а приумножит мое состояние. Который умеет зарабатывать. И обеспечит мою дочь и моих внуков. И что сделал ты?
– Сказал ей правду, – честно ответил Рома.
– О, сильно! – с сарказмом кивнул Лебедев. – Ты правдой ее будешь кормить? А одевать – тоже правдой?
– Не ваше дело. Она сама может…
– А вот тут ты, мальчик, ошибаешься! – Лебедев ожесточенно хлопнул по столу, отчего пустые бокалы, подпрыгнув, звякнули. – Ты полный идиот, если думаешь, что получишь от меня хоть копейку. Я перепишу завещание. Оставлю все… Да кому угодно, только не Юне! Что, так она тоже тебе нравится? Без ничего? А? Я тебе больше скажу: знаешь, кто вернет мне деньги за банкет и все остальное?
– Хотите повесить это на меня?
– А ведь он не дурак, да, Коля? – Лебедев покосился на одного их своих амбалов. – Именно так. Я не привык терять деньги.
– У меня все равно столько нет.
– Ну, теперь есть, – Лебедев протянул руку, и Коля положил в нее паспорт. – Знаю, ни один нормальный банк не дал бы тебе кредит на такую сумму, но у меня есть связи, можешь не благодарить.
– Это незаконно! – возмутился Рома.
– Что поделать, таковы издержки. Ты сам подпишешь кредитное заявление, так что никаких вопросов. Я получу все обратно, а ты будешь выплачивать с учетом процентов… Так, четырнадцать годовых… Лет сорок. Может, почку продашь, может, квартиру. Дачу. Уютная она у вас, наверное. Родители, конечно, расстроятся, в их возрасте это опасно, но ты ведь учел все риски, правда? Когда морочил голову моей дочери?
Рома молчал. Ему нечего было ответить. Плакать и умолять о пощаде? Нет, такого удовольствия Лебедеву он не доставит. Рома был не силен в политике, но где-то слышал: с террористами переговоров не ведут. Пусть угрожает. Пусть вешает на него долги. Если бы Роме удалось каким-то чудом повернуть время вспять, он бы все равно рассказал Юне про сделку между ее женихом и отцом. Даже, наверное, с еще большей охотой. Потому что она не заслужила, чтобы такие люди использовали ее как пешку.
Лебедев не сводил с Ромы мрачного тяжелого взгляда.
– Правда, у тебя есть один выход, – добавил Лев Львович, выдержав паузу.
– Хотите, чтобы я сказал Юне, что все выдумал, а Игорь – любовь всей ее жизни? – спросил Рома, не пытаясь скрыть издевку.
– Еще проще, – Лебедев подался вперед. – Ты просто бросишь ее. Скажешь, что без денег она тебе не нужна. Ты же у нас за правду? Вот и признайся, что затеял все это ради ее наследства. А без моей поддержки она тебе даром не уперлась. Толстая, некрасивая, без слез не взглянешь. Скажи ей это – и можешь проваливать. С остальным я разберусь сам.
– У меня только один вопрос, – Рома сжал челюсти так, что пломба на верхней шестерке пошатнулась. – Где подписывать?
– Что? – Густые брови поползли на лоснящийся лоб.
– Кредитный договор где подписывать?
Лебедев смел посуду со стола, со звоном разлетелись осколки, и депутат вскочил, переливаясь всеми оттенками пунцового.
– Ах ты… – прорычал он, и Рома зажмурился, справедливо предчувствуя, что сейчас его будут бить.
Однако ничего подобного не произошло, потому что в тишине, нарушаемой лишь свирепым пыхтением Лебедева, вдруг прозвучал голос Юны:
– Отойди от него, папа. Сейчас же.
– Доигралась?! – взревел Лебедев. – Зря я не порол тебя в детстве, чертова избалованная эгоистка! Ты хоть представляешь, сколько мне пришлось возиться с журналистами? Оправдываться перед гостями! Серьезные люди…
– Рома здесь ни при чем, – Юна подошла ближе и выхватила у отца паспорт. – Давай, ударь меня! Сорвала тебе схему с тендером? Ну же, вперед! Как ты решаешь все вопросы? Ухо мне отрежь, в бетон закатай. Так ты работаешь, да?
– Ты понятия не имеешь, о чем…
– Вот в первый раз в жизни как раз имею! – Юна вздернула подбородок. – Толстая, некрасивая, без слез не взглянешь… Вау! Каждая дочь мечтает такое услышать в день свадьбы!
– Ты не понимаешь, я тебя защищал от этого альфонса!
– От этого защищал, а другому решил поднести на блюдечке?
– Эта сделка, Юна, обеспечила бы тебе будущее, – процедил Лебедев. – А теперь…
– В общем, так, – она схватила со стола нож, обошла вокруг Ромы и разрезала скотч, который удерживал Кулешова на стуле. – Деньги за свадьбу я тебе верну. Сама. До копейки. Переведу на счет, реквизиты твои у меня есть.
– Не смеши! – пренебрежительно фыркнул Лебедев. – Где ты их возьмешь?
– В понедельник я подписываю контракт с Матлаховой.
– Какой контракт?
– Как модель. Я буду лицом ее новой линии одежды. Через неделю у меня съемки в Лондоне. Так что деньги будут, не сразу, но будут, – Юна с вызовом посмотрела отцу в глаза. – Знаю, у меня дурные гены, папа. Но я не вру.
– Да как ты… – Лебедев возмущенно глотнул воздух. – Как ты смеешь разговаривать со мной в таком тоне!
– Не волнуйся, больше ты этого не услышишь. И меня ты больше не увидишь. На случай, если ты не понял: дочери у тебя больше нет. Придумай, как донести это до прессы, потому что я еще не раз появлюсь в западных журналах.
– Юна… Подожди…
– Удачи с тендером, Лев Львович. Не вижу смысла из-за меня отменять сделку. – Юна бросила нож на стол и взглянула на Рому: – Ты идешь?
Рома вскочил и последовал за ней к выходу. Он никогда еще не видел Юну такой жесткой и хладнокровной, даже слегка опешил от неожиданности. На мгновение в голову Кулешову закралась странная мысль: Юна в чем-то сильно похожа на отца, хоть сама и не подозревает об этом. Рома догадывался, что эту сцену с гангстерским похищением Лебедев затеял не ради денег. Конечно, сумма немалая, но вряд ли настолько критичная для человека, который живет в пентхаусе и разъезжает на «Майбахе». Нет, Лебедев боялся, что его дочь может оказаться жертвой мошенника. Защищал единственного ребенка, пусть и таким извращенным способом.
Вадик ждал их в такси поодаль, видимо, предпочел не высовываться и не попадаться на глаза разъяренному депутату.
– Ну, как все прошло? – поинтересовался Вадик, когда Юна с Ромой в полном молчании сели назад и водитель тронулся. – Что нового?
– Думаю, Юна пока не хочет об этом говорить, – тихо ответил Рома.
– Да нет, почему же… – Юна с наигранным равнодушием пожала плечами. – Мой отец – бандит. Та-дам!
– Ну, в этом и так никто не сомневался, – Вадик хмыкнул. – А что нового?
Рома пнул друга через спинку за чудовищную бестактность. Ясное дело, никто не питал иллюзий насчет Лебедева, но для Юны-то он – отец…
– Нет, он прав… – Юна вздохнула и отвернулась к окну. – Я на счетчике у своего папы. Вот как чувствовала, что не надо было заказывать столько лишней ерунды…
– Это за свадьбу? – спросил Вадик.
– Да, – Рома накрыл Юнину ладонь и ободряюще сжал. – Ты бы видел… Зал на триста человек, все накрыто. Цветы, торт… Дикие деньги.
– Где бы их теперь достать… – уныло протянула Юна.
– В смысле? Разве ты не подписываешь контракт? А съемка в Лондоне?
– Ром, ты сам подумай, когда бы я успела? – Юна выразительно взглянула на него. – Нет, Матлахова предлагала, но сумму я даже близко не представляю. И в Лондоне никакой съемки. Я даже не знаю, победила я или нет…
– Давай я помогу, – Рома погладил ее по щеке. – Продам фотоаппарат, возьму еще кредит…
– Воу-воу-воу! – тут же возмутился Вадик. – Я тебе сейчас продам фотоаппарат! Значит, слушаем сюда. Юна, соберись, мне нужны подробности. Гостей триста? Зал накрыт? До скольких оплачен ресторан? Музыканты будут? Еда будет?