Дарья Сойфер – Снимай меня полностью (страница 35)
– Это был костюм из моей флагманской коллекции! Какой надо быть коровой, чтобы так его…
– Да как вы смеете! – возмутился Игорь. Впервые он сказал что-то, с чем Рома был полностью согласен. – Кто дал вам право разговаривать с девушкой в таком тоне?! Если ваш флагманский костюм не предназначен для живых людей, то в этом никто не виноват, кроме вас!
– Мой… Вы… – Рогов перешел на фальцет. – Ты кто такой вообще?!
– Это моя невеста, – Игорь с видом альфа-самца закинул руку Юне на плечо. – А сам я – заместитель генерального директора «Мегафит». Один из спонсоров этого конкурса. Может, слышали?
– Игорь, пожалуйста, не здесь… – Юна вжала голову, нервно озираясь по сторонам.
Рома моментально раскусил многоходовку: Игорь всеми силами пытался показать, что Юна здесь на особом счету. А стало быть, настроить против нее каждую конкурсантку в радиусе ста метров, потому что именно так работает женский слух, когда дело касается сплетен. И при всем при этом Игорь умудрился сохранить свое белое пальто таким девственно чистым, что аж глаза режет. Жаль только, что Юна отказывается замечать, какая гнида скрывается под пальто.
– Простите, конечно, – неохотно извинился Рогов. – Но я все равно не готов запороть показ из-за непрофессионализма. Я согласился на этот конкурс из-за репутации издания и не думал, что и здесь связи решают все.
– А никто и не говорит про связи, – надменно возразил Игорь. – Моя невеста участвует честно и наравне со всеми. И я горжусь ею. Но разговаривать с ней в таком тоне не позволю никому. Пойдем, милая, – Игорь нежно прижался губами к ее виску, бросив на Рому торжествующий взгляд. – Знаю, я погорячился, но сделаю все, чтобы исправиться. Хочешь, наймем тебе инструктора для подготовки к дефиле?..
Вряд ли после того, как Игорь и Юна исчезли за дверью гримерки, в лофте остался хоть один человек, который не слышал этого театра одного актера. Возмущены были все: конкурсантки почуяли блат и теперь чуть ли не копытом били от злости, Рому потряхивало от ярости, потому что Игорю в очередной раз удалось безнаказанно навешать Юне лапши. Даже Рогов, который явно не привык, чтобы кто-то с ним разговаривал в пренебрежительном тоне, от гнева переливался всеми красками ярости, как хамелеон под цветомузыкой.
И тут Кулешова осенило. Если нельзя достучаться до Юны, значит, заходить надо с другой стороны. Да, возможно, она уже никогда не простит его. И, наплевав на все предостережения, свяжет жизнь с Игорем. И все-таки Рома не хотел сдаваться до последнего и твердо решил сделать все, чтобы спасти ее от грандиозного провала. А для этого ему нужны были сообщники. И одного он уже нашел.
– С ума сойти, – будто бы в никуда произнес Рома, подойдя к Рогову. – И здесь сплошное кумовство!
– Совсем стыд потеряли, – выдохнул модельер, протирая запотевшие очки. – Везде своих протаскивают!
– И не говорите! – с энтузиазмом согласился Рома. – Знаете, я стараюсь держаться от политики подальше, но вот это переходит все границы. Ваш костюм… Это прорыв! Это новое слово, новая планка в мире haute couture! Никогда не видел ничего подобного! Такие смелые линии, такой колорит… Фантастика! Изящество раннего Лагерфельда… – Рома трагично запнулся и кашлянул. – Простите, такая потеря… Изящество лучших домов моды в сочетании с русским размахом…
– Думаете? – Рогов недоверчиво взглянул на Кулешова.
Да, Рома лгал. Так бессовестно, как еще никогда в своей жизни. Но ради Юны он был готов похвалить что угодно. И Рогов купился, как дитя малое на леденец.
– Конечно, – кивнул Рома. – И зарубить всю идею из-за политических интриг…
– А при чем здесь политика? – удивился польщенный модельер.
– Как?! Вы что, не знаете? Она же дочка депутата. Под псевдонимом, конечно, но организаторы не дураки. Будут тянуть ее до последнего.
– Вот черт! – Рогов забыл о манерности и сдулся. – Она запорет мне дефиле…
– Я одного не понимаю. Как человек с вашим именем, с вашими новаторскими взглядами может согласиться на подобную манипуляцию?
– А что мне остается?
– Вы, конечно, решайте сами, – Рома набрал побольше воздуха и хорошенько прицелился перед контрольным выстрелом, – но лично я бы доказал, что никто не должен навязывать маэстро Рогову своих манекенщиц.
– И как я должен это сделать? – Брови над очками-шестиугольниками вопросительно изогнулись.
– Просто не говорите им ничего. Договоритесь с другой моделью и с другим дизайнером. Уверен, здесь полно таких, кто будет рад выслужиться перед депутатом и спонсорами. Матлахова, к примеру. Тихо делайте свою работу – просто на показ двадцатого числа выйдет другая девушка.
– Н-да, у Матлаховой такие шаблонные образы… Без поддержки политиков ей не обойтись.
– Так я и говорю! Представьте, если дочка депутата упадет с подиума в вашем костюме! А если травма? Мало того что на коллекции можно будет поставить крест, так еще и все шишки полетят на модельера.
– Слушайте, а вы ведь правы… – оживился Рогов. – Не знаю, как вас благодарить! Сменить, никого не предупредив… Гениально!
– Да что вы… – Рома скромно отмахнулся. – Просто душа болит за российскую моду.
И пока Рогов, окрыленной новой идеей, двинулся уговаривать Матлахову, Рома искал взглядом манекенщицу, которая демонстрировала «шаблонные» платья. Портфолио в обмен на необходимость выйти на подиум во флагманской коллекции самого экстравагантного дизайнера современности? Что-то подсказывало Кулешову: это не та сделка, от которой можно отказаться.
Глава 22
Юна Лебедева
Периодически Юне казалось, что она потеряла счет времени и живет в вечном дне сурка. Ночной сон? Нет, о такой роскоши не приходилось даже мечтать. Вот уже две недели прошло с момента ее позорного падения, дефиле надвигалось неотвратимо и безжалостно, как цунами. Работа, ночные репетиции-тренировки, Игорь – и снова работа… Да, она сняла уютную квартиру на пару с Оксаной. Целая собственная комната без храпящих и кашляющих соседей, чистый туалет и душевая кабина, в которую не страшно залезть босиком. И новая подруга, с которой можно обсудить утягивающее белье, которая не осудит за рогалик, зажеванный под покровом ночи, и которая знает толк в модельном бизнесе для девушек со стандартной фигурой. Рай? Как бы не так. Юна попадала домой редко и, доползая до двери, вставляя ключ в замок дрожащей рукой, находила в себе сил только на прохладный душ, а после падала ничком на подушку и отключалась до очередного звонка будильника.
Юна старалась использовать каждую возможность, когда лофт пустовал, чтобы отрабатывать подиумную походку. Пересмотрела кучу видео, нашла даже уроки американских тренеров. Ставила телефон на тумбу и ходила, ходила, ходила взад-вперед, а потом придирчиво прокручивала записи. То слишком быстро и резко, то, наоборот, медленно. Или вдруг посмотрела под ноги, или недостаточно прямо держала спину. Время от времени в Юне просыпалась ненависть к себе и глубокая уверенность в собственной бездарности. Казалось бы: всего-то прошагать по прямой линии, остановиться, вильнуть бедром вправо, потом влево, повернуться – и назад. Ну что здесь может быть сложного? Однако Юна чувствовала себя сороконожкой, которую спросили, как она управляется с таким количеством ног, и та разучилась ходить. В голове приходилось держать кучу мелких нюансов: от положения плеч до взгляда, и Юна будто пыталась удержать башню из множества кубиков. Малейшая ошибка – и конструкция рассыпалась до самого основания.
Игорь предложил ей нанять инструктора, но Юна категорически отказалась от его помощи. Это был вопрос принципа: справиться самой. Только так, и никаких поблажек. И Игорь, честь ему и хвала, отнесся к ее решению с пониманием.
Он вообще изменился после их ссоры, и Юна тешила себя надеждой, что выбрала правильного мужа. И пусть она не испытывала к нему страсти, пусть в животе не порхали бабочки от поцелуев и прикосновений. Брак – это ведь история не о горячих чувствах. Брак – это партнерство, возможность разделить с кем-то проблемы. Стать костылем, когда это так необходимо твоей половинке, и опереться – если помощь нужна тебе. Игорь появился в тот момент, когда Юна готова была умереть от позора. Просто закрыть глаза, распластавшись на полу, и притвориться трупом. Ослепнуть и оглохнуть, чтобы не слышать смеха соперниц. И вдруг из кромешного мрака возник он: Игорь. Помог ей встать, защитил от оскорблений Рогова. И Юна поняла ясно и четко, что все это время он не качал права, а пытался уберечь ее именно от такого стыда.
Рома, его теплые губы, мягкие речи, красивые снимки… Сладкая иллюзия, не более того. Вкусное южное вино, после которого неизбежно наступает похмелье. С тем же успехом Юна могла бы смотреть голливудские мелодрамы, мечтать о том, чтобы и в ее жизни однажды появился Брэд Питт и на руках отнес ее в спальню. При этом напрочь забыв о реальности, о настоящем простом Игоре, который был рядом, заботился и предложил вместе строить семью. Какая разница, что Юна чувствовала, когда Рома ее целовал? Для человека, который витиевато лжет, наговаривая на ее жениха, нет ничего странного в умении искусно работать языком.