Дарья Сорокина – Не смей меня целовать (страница 53)
Руки не слушаются Аню, и она никак не может выпить яд. За что мне это?!
— Ты справишься, — внушаю ей уверенности, но я сам на грани. Слова даются мне с трудом и болью. — Мы разбудим тебя, Аня. Как в сказке. Поцелуй любви все дела. Пей, не бойся.
И она пьёт. Отпускает мою руку и падает замертво. Я убил её ради тебя, Тео. Только попробуй не спаси Аню.
Боль лучами расходится от сердца по всему телу. Мне трудно дышать от налившегося отчаяния и чувства вины. Открываю глаза и вижу перед собой человека, в чьём взгляде застыли те же чувства. Это он принёс в мою жизнь боль. Прямо сейчас прижимает ладонь к моей груди, словно пытается затолкать в меня страдания целого мира.
— Наслаждайся, Тео. Теперь это снова твоё, — безумная ухмылка на обезображенном лице.
Вместе с его голосом врываются нечеловеческие вопли.
— Что ты наделал? — кричит девушка. — Убейте его! Убейте!!! Он уничтожил наше лето!
Вижу, как толпа рвётся на сцену, а их сдерживает жалкая горстка студентов. Один несёт на руках бездыханную девушку и силой мысли поднимает огненную стену, пытаясь остановить обезумевших людей. Огромный бугай играючи расшвыривает приближавшихся к нам. Спутница верзилы сорвала канат, удерживавший занавес, взяла его в зубы, а другой конец бросила хрупкой девчушке. Та последовала её примеру, и через мгновение они обе превратились в тягловых лошадей, натянули верёвку и потащили толпу прочь.
— Идиоты. Вы же маги. Перевёртыши. Сделайте что-нибудь!!! — истошно орала девушка.
— Видимо, дара твоего убеждения хватило только на перепих с безотказными студентами, — хохотал светловолосый парень. — Без обид, Рэн!
— Какие обиды? — улыбался тот, кого назвали Рэном. — Мы те, с кем мы спим. Да, Реджи?
— Фу, какая мерзость, тебя могут не так понять, братик. Мы же чертовски похожи. Что люди подумают! — поморщилась его близнец.
Парень быстро замахал руками.
— Я не это имел в виду. Милая суккуб забывает, что забирает жизненную силу своей жертвы вместе с её даром. А мы с Реджи особенные.
— Мы эмпаты. Дурацкий дар, испытывать чувства других людей. Приходится много пропускать через себя.
— Потребовались годы, чтобы мы могли контролировать это. Но мы были не одни, а ты…
— … тебя все ненавидят.
— Почувствуй нашу боль и отчаяние!
Суккуб продолжала кричать, плакать и звать меня на помощь. Вместо страсти и любви, на неё обрушилось совершенно другое.
— Тео, не стой столбом. Вытаскивай нас из этого мира, а? Пока она не очухалась и опять не взяла тебя за причиндалы. — Блондин положил мне руку на плечо.
Тело знало лучше разума, что делать. Открыл в воздухе ворота, за которым оказалась такая же сцена.
— В сторону, — он оттащил меня подальше. — Мари, Ори отпускайте!
Толпа, почувствовав свободу, рванула в открывшийся разлом, а демон, лёжа на досках, продолжала рыдать, нашёптывая проклятья.
— Как приятно быть героем, правда, Тибо?
Поморщился.
— Не называй меня так!
— О, а ты почти не изменился. Только… Выглядишь как старик. В волосах твоих зола, — грустно пропел мой спаситель. — Эй, Чэнгер, подбери это хнычущее чучело, с собой её возьмём, Фиррай, спали тут всё к чертям. Летом должно быть жарко.
— Так точно, командир!
Сколько же я спал в итоге? Кажется, всю жизнь. Мысли грохочут в моей голова раскатами грома, а в груди творится полнейшее сумасшествие. Я не один. Я влюблён. Нет, не так. Я люблю. Каждая грань меня по-своему дорожит лежащей без движения девушкой, которую смуглый южанин осторожно опустил на траву. Кто она? Кто я? Так много вопросов. Я спрошу её, когда она проснётся.
— Стой! — светловолосый парень схватил меня за руку, не давая приблизиться. Разве, не он усердно внушал мне, что разбудить любимую можно лишь поцелуем. — Что-то не так?
— На вас всё ещё проклятье. Вам нельзя целоваться, Тибо. Если Аня проснётся, то умрёшь ты. Я не верил в эту чушь до сегодняшнего дня, но…
— Если это единственное, что может спасти её, я готов.
— Ну да. Жертвенный ты наш. А мне придётся стать её верным псом и искать способ разбудить тебя, чтобы решить наконец кое-что важное? Нет уж. Поступаем по уму. На счёт три каждый рвёт связь с ней.
Этот странный парень отрастил мерцающие когти и без раздумий обрубил тусклые нити, связывавшие его с Аней. Он с удовольствием прикрыл единственный глаз и вдохнул полной грудью, как если бы вышел на свободу после долгих лет заточения. Потом он посмотрел на девушку ещё раз и тихо проговорил:
— Без изменений, Аня. Мои чувства остались прежними.
Мне вдруг стало страшно. Я почувствовал себя слабым и лишним. Я не могу сделать то же самое. А если тонкая нить, единственное, почему Аня любит меня. Что будет, если я лишусь этой девушки, получится ли у меня отпустить её? Я уверен, что со мной всё останется, как прежде, но она?
— Не бойся, Тео. Она через многое прошла ради тебя и заслужила свободы. Дай ей это, уж если не любовь, то благодарность к нам она испытает точно.
Я мешкал. Гладил пальцами тонкую нить. Я могу обмануть этого парня. Он утратил дар чёрных когтей и больше не помешает нам с Аней. Что же я выберу? Поступлю ли я правильно? А что такое правильно?
Не думать. Не дышать. Не плакать.
Разорвал связь, и едва устоял на ногах. Алекс, его же зовут Алекс? Подхватил меня и не дал упасть. Несколько судорожных вдохов, и мир перестал вращаться перед глазами. Свобода пьянила и туманила разум. Мне хорошо… Мне хорошо! Но я всё ещё люблю и надеюсь. Надежда не тонкая нить, она мощный канат, который нельзя оборвать. Аня будет моей всё равно. Я просто знаю это, и мне больше не страшно.
— Позволь мне? — Алекс смотрит с мольбой. — Если ты разбудишь её, а у меня не будет шанса попробовать, боюсь, я никогда не отступлю и не оставлю вас в покое. Буду верить, что и меня она тоже полюбит однажды. Ты сильнее меня, Тео.
Что такое надежда? Смотреть, как другой мужчина пытается доказать свои чувства твоей возлюбленной, и умолять вселенную, чтобы это сработало. Пусть проснётся от этого поцелуя, потому что мне неважно теперь, кого она выберет, я просто буду счастлив, если она улыбнётся.
Алекс щедро зачерпнул пепла, выброшенного из портала в мир вечного лета. Парень втёр его себе в волосы и нервно рассмеялся.
— На всякий случай!
Я идиот, Аня. Будет ложью, если скажу, что не хочу быть с тобой.
Вот только другой парень касается тебя поцелуем, а я смотрю, как дрожат твои ресницы, а губы делают жадный глоток.
Я проиграл?
Вместо эпилога
Ласковый взгляд. Живая. Я спас её. Смог. Мой поцелуй убил, и мой же поцелуй разбудил.
— Получилось? — спрашивает Аня, пытаясь подавить зевок, а на её милое личико сыпется зола с моих волос.
— Получилось, — сердце разрывает от нежности, но… Разочарование слишком сильно, когда её губы выдыхают.
— Тео…
Его имя для неё вдох и выдох, взмах крыльев мотылька, дрожание вибрисс шиншиллы, ну и всё в таком духе.
Аня убегает от меня, чтобы броситься в объятья того, кого любит на самом деле, а мне остаётся только сладкая горечь и удивлённые взгляды нашего маленького отряда.
— Ни слова, — шиплю им, стараясь выглядеть бесстрастно, только Реджи и Рэну не солгать, парочка обнимает меня с двух сторон и начинает ревёть. Ну, отлично. Чёртовы эмпаты.
Аня ошиблась, когда приняла интерес близняшки за симпатию. Реджи даже раньше меня поняла мои чувства, её тянуло ко мне желание помочь и поддержать. Смешные они с братом. Герои, как и все мы. Скромница Мари удивила, а Фиррай… Жуткий парень, вот это сила. Надо будет Освальду настучать о том, какие таланты учатся в его академии, пусть приглядывает за ними внимательнее.
Ещё с суккубом надо что-то решать. Столько дел, столько дел… Валить отсюда нужно, пока не припахали.
— Ну, всё-всё. Отпускайте. Отлегло уже.
— Не отлегло, — хнычет Рэн. — Тебе очень больно. Ты её лю…
Закрываю парню рот ладонью и на пределе вежливости шепчу:
— Не заткнёшься, вырву язык и заставлю съесть. Реджи, прочитай меня. Сделаю?
— Сделает, Рэн. Лучше молчи.
Слинял из Академии этим же вечером, не попрощавшись, чтобы никто не остановил и не полез в душу. Дождался, что близняшек разъединят и порадовался за них. Эта парочка настрадалась вдоволь и заслужила счастье. Мари порвала с Гидеоном, и уже через десять минут обнималась с парнем с факультета иллюзий. Не стал говорить ей, что рожа у этого красавца покрыта огромными прыщами на самом деле. Девочке надо наверстать студенчество, которое она провела за рабской влюблённостью в преподавателя. Разочарование — один из важных пунктиков. Сам профессор, как-то подозрительно намылился в архив, совершенно не расстроившись утрате своей половинки. Фиррай бросился отправлять письмо своей малышке. Уверен, парень боится, что и его связь за компанию обрубят. Я бы сам испугался такой дар терять. Ори и Чэнгер отъедались в столовой, закусывая стресс стейками. Идеальная пара даже без запечатления! Тотальный хеппи-энд для всех. Ну почти для всех.