Дарья Сорокина – Мой талантливый враг 2 (страница 20)
– Домой, или поищем где-то открытое кафе и выпьем по какао? – предложил он с каким-то озорным ехидством, словно мне снова была лет десять.
– Хочу твою фирменную яичницу и кофе. Самая вкусная еда. Поехали домой?
Он не задавал мне вопросов, не справлялся об учебе или Винсенте, а просто болтал ни о чем, и мне было хорошо и тепло рядом с ним. Я словно по-новому смотрела на собственного отца, который пережил предательство любимой женщины и нашёл в себе силы вырастить меня, не затаишь злобы и обиды.
– Я знаю, что сделали Амадей и Флориан, – я вдруг прервала его. – Других выходов не было, да? Только забвение?
Я ждала, что отец будет волноваться, побледнее как Винсент или наорёт на меня, но он был на удивление спокоен.
– Видеть тебя угасающую и страдающую было невыносимо, Лена. Врачи разводили руками. А ты не разговаривала, не ела и едва дышала. Я плохой отец раз поступил так, но тогда я сам был сломлен и за своим горем, не видел иного выхода. Прости.
Как я могла злиться на него? Глупости.
– Тебе не за что извиняться. Я люблю тебя, папа.
Давно в моей жизни не было столько покоя и детской радости. Когда мы в последний раз вот так проводили время вместе?
По пути домой нашли работающий круглосуточный супермаркет и начали набирать продуктов в корзину: яйца, квадратный хлеб для тостов, сыр. Такое простое мероприятие, но я словно в первый раз в жизни ходила с отцом за покупками. Сонный кассир лениво пробивал наши товары, да мы и не торопились, говорили обо всем и не о чем, а потом пошли грузить тяжелые пакеты в машину.
В поместье было ещё тихо, слуги спали, и никто не вышел нас встречать. А может, папа специально отослал их, чтобы побыть со мной. Мы оккупировали кухню и готовили жутко калорийные бутерброды с яичницей и соусами. Хлеб хрустел, сыр плавился и тянулся, а желток растекался во рту. Я снова маленькая девочка, что ещё не знает боли утраты. Мои воспоминания при мне. У меня есть мама и папа. Я люблю черноволосого мальчишку, чьи родители дружат с моим и который вечно занудствует и поучает меня.
Я счастлива.
Вскоре я добрала корочкой с тарелки последнюю каплю и тяжело вздохнула.
– Винсент не простит меня, да?
Папа выждал паузу, посмотрел на меня, а затем ответил вопросом на вопрос:
– А тебя есть за что прощать?
– Ну как же. Для него это явно измена. А я не набралась храбрости рассказать сама обо всём. Боялась, что он в историю угодит и подерётся с Адрианом.
– А где был Винсент, когда этот Адриан распускал руки? Почему вообще отпустил хоть на шаг? Чем так сильно он был занят?
Это очень хороший вопрос. Интересно, отец так же винит себя в том, что мама ушла к Вестерхольту старшему? Если так, то зря я вообще весь этот разговор начала. Вдруг ему сейчас очень больно вспоминать.
– Пора спать, – строго сказал отец, приняв моё молчание за усталость. – Ты полночи была в пути.
Обняла его ещё раз. За все годы хочу наверстать упущенное. Я ведь даже не догадывалась, как тяжело было отцу жить со всем этим. Измена любимой и её смерть, а затем и моя болезнь и непредсказуемая парамнезия, где каждое открытие может погрузить в беспробудный сон. Наверно так себя чувствует родитель какого-нибудь канатоходца, который без страховки ходит по тонкой леске под куполом цирка.
Да я и сама иногда не успеваю сказать перед каждым новым шажком:
– Алле́-го́п!
Глава 10
После ужина пожелала отцу спокойной ночи и ушла к себе.
По-новому взглянула на свою комнату. Я искала прозрения от каждой книги, стоящей на полках, от моих рисунков, старой одежды. Прикасалась, принюхивалась. Без толку. Ничего из хранящегося здесь не было связано с прошлой Наной.
Но я не могла так просто избавиться от дорогих мне вещей. Во второй раз память себе стирала сама, а, значит, я подготовилась и спрятала все. С Вестерхольтом я встречалась втайне от папы. Вернее, думала, что он не знает. Это семейство было в нашем доме не в почете. С Винни мы ходили на рок-концерты, целовались, дарили друг другу подарки. Где-то же я хранила билеты, фотографии, фантики от шоколадок в конце концов. То самое кольцо, о котором он обмолвился.
Встала посреди комнаты и закрыла глаза, надеясь, что тело само мне подскажет, где искать. Сделала несколько шагов и мгновенно нахмурилась, когда услышала мерзкий скрип половицы под ногами. Да быть такого не может, чтобы в моей комнате скрипел пол, да ещё так не музыкально и фальшиво! Я бы сразу же сказала кому-то из слуг, чтобы все подправили. В жизни Елены Анны ден Адель не было места несовершенствам.
Наклонилась к доске и начала её расшатывать и подцеплять пальцами, не жалея ногтей. Сквозь щели я видела, что там точно что-то есть. Не поддавалось. Взяла со стола линейку и принялась вытаскивать гвоздь за гвоздем. Указательный палец я все-таки порезала, сунула его в рот на мгновение и продолжила разбирать пол. Последний гвоздь сопротивлялся особенно долго, я уже успела линейку сломать в двух местах, пока не выудила и его.
Отложила в сторону деревянную доску и уставилась с на старую обувную коробку. Подняла её на поверхность и осторожно смахнула пыль. Я едва сдержала улыбку, когда увидела на картинке сбоку рисунок модели ботинок. Это было что-то совершенно нереальное на огромной платформе с кучей заклепок с блестящими камушками.
– Так вот ты какая, Нана? – с благоговением сказала я. Теперь понятно, почему Виви и Шайло меня так обрядили. У меня на самом деле был отвратительный и немного бунтарский вкус в одежде.
Взяла коробку и забралась вместе с ней на кровать. Внутри может лежать бомба покруче, записей Якоба Мозера. Понятия не имею, как отреагирую на эти вещи. Если бы я не хотела их найти, я бы уничтожила или выбросила коробку, а не создавала капсулу времени. У меня точно был какой-то хитрый план. По-другому никак. Жаль, что я не додумалась оставить себе где-нибудь инструкцию.
– А может не убьёт, – пожала я плечами, но все ещё не торопилась изучать находку. Для начала можно просто запустить туда руку и вытащить что-нибудь безобидное.
А откуда я узнаю, что это безобидное?
Мешкала. Думаю. То, что лежит внутри либо исцелит меня, либо отправит в беспробудный делирий.
– Ты что вечно прожить собралась? – раздалось у меня над ухом, и я чуть не закричала от ужаса, хотя отлично узнала этот ехидный голос моей музы, которая появляется в самый неожиданный момент.
– Михаил? – спросила я очевидное, и рыжая веснушчатая голова задорно кивнула, а я недовольно прищурилась. – Что ты забыл в моей спальне?
Муза набросила на себя очень недовольный вид и скрестила руки на груди, копируя меня.
– Одна птичка нашептала, что ты собралась бросить учёбу в академии, а у меня были на тебя больше планы. Не думал, что ты так просто сдашься, тем более из-за парня.
Я поджала губу. Винсент тут ни при чем. Мое решение никак не связано с нашими непростыми отношениями.
– Дело не в нём. Против моего недуга нет лекарства. Вернусь в академию – умру с вероятностью в девяносто девять и девять процентов. Ты же сам все знаешь. Ты божество.
Он вдруг потёр ладонь о ладонь, а затем коснулся указательным пальцем моего лба, и я почувствовала тепло.
– Все. Я исцелил тебя, – торжественно сообщил Михаил, и ни один мускул его лица не дрогнул. Вот же лжец. Так просто меня не вылечить, а он сам говорил, что не хочет вмешиваться в естественный ход вещей.
– Если бы ты исцелил меня, то ко мне вернулись бы воспоминания, но я до сих пор ничего не помню.
– А тебя не проведёшь. Тогда сама попробуй. В этой коробке точно есть что-то полезное
Так и сделала. На всякий случай закрыла глаза и принялась шарить рукой внутри. Я нащупала какую-то записную книжку, стопку фантиков, глянцевые фотографии, парочку медиаторов и крохотную бархатную шкатулочку. В таких обычно хранятся ювелирные украшения. Вот с этого и начну.
Вытащила потёртый футлярчик на свет, гадая, что же я спрятала годы назад. Серьги? Выпавший молочный зуб? Медленно подняла крышечку, все ещё жмурясь. Никогда не знаешь, как артефакт из прошлого подействует на человека с моей ментальной особенностью. Но страхи не оправдались. Внутри лежало уже знакомое мне кольцо, которое Винсент когда-то сделал из струны своей гитары. Я даже не надеялась его отыскать, но вот оно здесь у меня именно тогда, когда я почти потеряла надежду на свой счастливый конец.
Быстро надела его на палец, ощутив, как сила и вера вновь наполняют меня. Мне просто нужно время залечить раны, и ещё раз попробовать побороться за свою жизнь.
Подняла взгляд и осмотрела вновь опустевшую комнату. Михаила здесь больше не было. Своенравная муза появляется и исчезает когда захочет. Я потёрла лоб, которого он недавно коснулся, пытаясь вызвать в себе новые воспоминания, но сегодня картинок не было. Переложила коробку с сокровищами прошлого на пол. Дня одного дня экспериментов достаточно, продолжу уже завтра.
10.2
Забралась под одеяло, прижала к груди руку с кольцом и уснула, стараясь не думать о том, что, скорее всего, это последний подарок от Винса. Вряд ли у меня получится теперь вернуть его доверие.
Проснулась уже вечером. Подушка была мокрой от слёз, хотя проспала я без снов. Видимо телу нужно было выплакаться, и оно дождалось, пока я отключусь. Вид у меня был на удивление посвежевший, даже бледность лица не казалась болезненной. Наскоро привела себя в порядок, забрала волосы в пучок и побрела звать отца на ужин.